Санай-батыр
В давние-давние времена жил вместе со своими родичами среди лесистых гор один старик по имени Ульмесбей. Бессмертный батыр – вот что означало его имя. Справа от них были владения Тойгонбея-батыра, а слева жил со своим родом Таргынбей-батыр. Все они охотниками были.
И вот как-то раз возвратился Ульмесбей-батыр с охоты – больной, бессильный. Ни слова сказать не может, ни вздохнуть. Собрались аксакалы на совет, думали, решали, ничего придумать не могли. Тогда позвали они самого мудрого аксакала. Тот и говорит:
– Советовал я ему: не ходи один на охоту, бери с собой сына, Кусун-батыра. Не послушался…
И стал он вместе с другими аксакалами гадать, что могло так сильно напугать Ульмесбея-батыра, что причиной его болезни могло быть. Бросил мудрец в кузовок21 с водой глины – она и позеленела в воде-то. Догадались тогда старики, что молния ударила в Ульмесбея-батыра, оттого он и заболел. А сын его, Кусун-батыр, и говорит:
– Весь белый свет обойду, а найду лекарство для отца!
– Погоди, сынок, – говорит мудрец-аксакал. – Знаем мы, что силы в тебе достаточно, да только не забывай, что и Ульмесбей силой не обделён был, а вот поди ж, другая сила его силу одолела.
И простёр мудрец руки к Кусуну-батыру, и провёл ладонями по телу его с головы до ног. И другие аксакалы сделали то же. А известно, что после этого батыр в огне не сгорит, в воде не утонет.
Отправился Кусун-батыр по свету искать снадобье для отца. Шёл он, шёл – глядит: молодой ельник раскинулся. Вошёл в ельник, видит: нора волчья. А вокруг неё змеи шипят и двух волчат из норы волокут. Выхватил Кусун-батыр меч и стал змей рубить. Рубит он их, рубит, а каждая змеиная половинка снова в змею обращается и в ельник уползает. Только через три дня и три ночи расползлись все змеи. (Ну а змеиный яд для Кусун-батыра, конечно, не страшен был!) Присел он отдохнуть, а тут волчица появляется: человеческий дух учуяла. Хотела она разорвать батыра, а волчата и говорят:
– Он нас от смерти спас, не трогай его!
Спрашивает тогда волчица Кусун-батыра:
– За то, что спас детей моих, что желаешь ты?
– Ищу я по белу свету лекарство для отца, – отвечает Кусун-батыр.
– Найдёшь ты это лекарство возле трёх берёз, – говорит волчица. – Туда ступай. Увидишь под берёзами трёх девушек. Будут они ветви берёзы сплетать и к веткам тем птичьи когти привязывать. К одной ветке – коготь беркута, ко второй – стервятника коготь, к третьей – журавлиный. И на этих когтях о счастье гадать будут. Из первого когтя кумыс22 течь будет, из второго – паутина, из третьего – мёд. Если эти три снадобья смешав, напоишь отца, болезнь оставит его.
Отправился Кусун-батыр туда, куда волчица указала. И вправду, у трёх берёз три девушки сидят. Одна Тойгонбея-батыра дочь, вторая – Таргынбея-батыра, а третья – мудреца-аксакала дочь. Поставили они бурдюки23 в холодную воду, а сами сидят разговаривают. Вот дочь Тойгонбея-батыра сплела ветви берёзы, что по левую руку росла, коготь беркута привязала и говорит:
– Кабы стать мне невестой Кусун-батыра, приготовила б я тогда самый вкусный кумыс на свете и всех людей угощать стала.
И в это время из когтя беркута кумыс полился, и просветлела девушка лицом.
Заплела вторая девушка берёзовые ветви, привязала коготь стервятника и говорит:
– Стать бы мне невестой Кусун-батыра – я б тогда на весь белый свет одежды нашила.
Только она сказала это, как из когтя стервятника на паутине паук спустился, и просветлело лицо девушки.
Заплела берёзовые ветви младшая из них, дочь мудреца-аксакала, привязала журавлиный коготь и говорит:
– Если б я стала невестой Кусун-батыра, я б родила ему сына, и был бы он сильней самого Кусун-батыра. И назвала б я его Санай-батыром.
Сказала она так, и из журавлиного когтя мёд побежал. Засияло лицо девушки. Вышел тогда Кусун-батыр пред девушками и говорит:
– Ты моей старшей женой будешь, – и указал на дочь Тойгонбея. – Весь народ нашим кумысом досыта напоишь. А ты средней женой моей станешь, на весь белый свет одежды нашьёшь, – указал он на дочь Таргынбея. – Тебе же, красавица, – сказал Кусун-батыр самой юной девушке – дочери мудреца-аксакала, – быть моей младшей женой. Роди мне сына, чтоб сильней меня был.
Вернулись они все вместе домой, напоили Ульмесбея-батыра снадобьем, вернулось к тому здоровье.
А сын его, Кусун-батыр, тех трёх девушек в жёны взял. Старшая кумыс готовит, средняя одежды шьёт, а младшая бременем отяжелена, Санай-батыра вынашивает. Невзлюбили её старшие жёны, злую зависть затаили. А когда та рожать собралась, старшая жена объявила, что за повитухой надо послать, а сама бабку-колдунью, что на их стойбище жила, вызвала. Средняя объявила, что за нянькой посылает, а сама злую ворожею привести велела.
Родился ребёнок, а старухи и говорят:
– Давайте его щенком подменим и в лес отнесём.
Так и сделали: вместо младенца щенка положили, а Санай-батыра в лес отнесли.
– Младшая твоя жена, – сказали они Кусун-батыру, – щенка родила, не сдержала, стало быть, своего слова.
Что делать Кусун-батыру – запер он в клеть свою младшую жену: ведь перед людьми-то стыдно.
Ну, да оставим пока всех их, вернёмся-ка к Санай-батыру.
В лесу, куда злые старухи – ворожея и колдунья – младенца отнесли, жила с волчатами та самая волчица, с которой Кусун-батыр встретился. Услышала она плач и принесла ребёнка в своё логово. И стал расти Санай-батыр на своём молоке! День пройдёт – а он на год подрастает. Быстро вырос он в доброго егета, смастерил себе лук со стрелами и на охоту ходить стал.
И вот однажды вышел он к озеру, блестевшему словно зеркало. А по озеру утка плавает. Прицелился было Санай-батыр, а утка и говорит человеческим голосом:
– Не стреляй, егет! Я ведь счастьем твоим обернусь, когда время придёт. – Промолвила так и исчезла, пропала.
Расстроился Санай-батыр и говорит, вернувшись, волчице: – Повстречал я своё счастье, да скрылось оно от меня.
А волчица и отвечает:
– Не печалься, всё ладно будет. Ступай-ка ты за семь гор высоких, там озеро найдёшь и гнездо. Ступай, добывай своё счастье.
Собрался Санай-батыр и отправился за семь гор. Подходит к озеру, а утка та девушкой обернулась, на камне сидит, волосы расчёсывает. Подкрался Санай-батыр, ухватил её за волосы и говорит:
– Теперь-то ты не скроешься от меня, поймал я своё счастье.
– Что ж, я согласна, будь по-твоему, – отвечает та.
И стали они жить вдвоём на берегу того озера. Но загрустил однажды Санай-батыр: никого из людей не видит он, кровных родственников своих не знает. И вот идёт он как-то, полон своей грусти, а навстречу волчица:
– Что случилось, что голову повесил?
Отвечает Санай-батыр:
– Родимую сторонку увидеть хочу, людей, стойбище с табунами…
– Быть посему, – отвечает волчица.
Подходит Санай-батыр к своей юрте24, а там по поляне кони ходят, и нет им числа, множество людей сидят, кумыс пьют, веселятся. Обрадовался Санай-батыр, и стали они жить все вместе.
И вот остановился на их стойбище однажды караван. Устали в долгой дороге караванщики, передохнуть решили. Сидят, о дальних странах рассказывают, кумыс пьют, мясо едят. И загрустил Санай-батыр. Отправился один в лес, а навстречу волчица:
– Что приключилось, Санай-батыр, отчего невесел?
– Хочу я, как другие люди, по земле странствовать, белый свет поглядеть хочу.
– Что ж, будь по-твоему. К юрте возвратишься, осой обернёшься, вместе с караваном отправишься. – И дала ему волшебный волос.
Вернулся Санай-батыр, разорвал волос и осой обернулся. Взлетел, на верблюжье ухо опустился и затих.
В пути остановился караван отдохнуть. А место это стойбищем Кусун-батыра было. В честь гостей приготовлено было угощение, застолье собрано. Когда поели-попили, Кусун-батыр и спрашивает:
– Скажите-ка, гости дорогие, где были, что видели?
Отвечают караванщики:
– В разных землях побывали мы, много богатств повидали, но такого табуна, как у батыра, что в семи днях пути от вас живёт, не встречали…
В это время злая ворожея подмигнула старшей жене Кусун-батыра, та поняла и прервала рассказ гостя:
– Экое счастье – большой табун! А вот я слышала, есть где-то скатерть-самобранка, и любые яства по желанию на ней появляются. Вот счастье так счастье!
Вот ведь на какие слова подбила ворожея вредную бабу!
А оса, что в уголочке всё это время тихонько сидела, взлетела, прямо в глаз её ужалила и улетела. Закричало застолье, зашумело, все с мест повскакали, да уж поздно: ослепла на один глаз старшая жена.
Возвратился Санай-батыр на своё стойбище и в лес отправился. Навстречу – волчица:
– Ты чего грустный такой? Какая дума печалит тебя?
– Слышал я, – отвечает Санай-батыр, – что есть где-то скатерть-самобранка и что любые яства на ней по желанию появляются. Мне бы такую скатерть иметь…
– Что ж, исполнится твоё желание, – говорит волчица.
Дала она Санай-батыру два волшебных волоска и исчезла.
Вернулся на стойбище Санай-батыр, глядит – скатерть-самобранка, а на ней яства, какие душе угодно!
Время прошло – тот караван снова на отдых у Санай-батыра остановился. Увидали они скатерть-самобранку, диву дались: экое богатство! И начался тут пир!..
На другой день отправились караванщики в путь-дорогу, а Санай-батыр при помощи волосков снова в осу превратился, догнал караван и на ухо верблюду сел.
И снова остановились на отдых караванщики у Кусун-батыра. Поели-попили, хозяин и спрашивает:
– А скажите-ка, почтенные, что повидали вы на пути?
Старший караванщик стал рассказывать:
– Остановились мы в дороге однажды на отдых в одном стойбище и диво-дивное увидели там. Есть там скатерть-самобранка, а на ней любые яства по желанию появляются, и множество народу та скатерть кормит…
Но тут злая ворожея средней жене подмигнула. Тогда та и говорит:
– Экое диво! А вот есть на свете, говорят, зипун25, который сам по себе летает. Наденешь его – и лети куда хочешь.
Только она это проговорила, оса взлетела и ужалила среднюю жену прямо в глаз. Та и ослепла.
А Санай-батыр вернулся домой, взял лук и стрелы и в лес отправился. А волчица будто ждала его уже:
– Что случилось? – спрашивает. – Чего загрустил?
– Эх, – отвечает Санай-батыр, – мне бы зипун летающий…
– Ступай домой, будет по-твоему, – говорит волчица и даёт ему три волшебных волоска и зеркало.
Вернулся Санай-батыр, смотрит: люди его стойбища верхом на зипуне летают. Спрятал Санай-батыр зеркальце и те три волоска, что волчица дала, и приказал пир устроить.
А в это время снова тот караван подъехал, отдохнуть остановился. Санай-батыр всех гостей при помощи летающего зипуна прямо к юрте доставил. Изумлён был таким чудом старший караванщик. На прощание узнали караванщики, что хозяина Санай-батыром зовут, и дальше в путь отправились.
Уехали караванщики, затихло гулянье, тогда разорвал Санай-батыр три волоска, и предстал пред ним тулпар, красавец-конь. Вскочил он на коня, опоясался оружием и зеркальце достал, чтоб поглядеться. А в зеркале-то не Санай-батыр! Всё, что раньше происходило, показывает зеркало: и как родился Санай-батыр, и как мать его в клеть закрыли, и как младенцем в лес отнесли. Сунул он зеркальце в карман – и стали невидимыми всадник с конём.
Тогда Санай-батыр, недолго думая, отправился на отцовское стойбище, отпустил коня, а сам среди гостей притаился. И только начал было тот старший караванщик свой рассказ, Санай-батыр вышел вперёд и зеркальце из кармана достал. Глянули люди в зеркальце и очень удивились. Да и как не удивиться, если увидели они времена давно умершего Ульмесбея-батыра и всё, что потом было до сего дня!
А когда показало зеркальце, как младенца щенком подменили, поднял Санай-батыр свою камчу, чтобы с ворожеей посчитаться, глядь: а её и след простыл. Знала, видать, наперёд старуха, как дело обернётся, вот и сбежала.
– А где же моя мать? – спросил тогда у отца Санай-батыр.
Только он это сказал, приводят мать из той самой клети, где она томилась. Пал Кусун-батыр на колени перед женой, а она бросилась к сыну:
– Сынок мой, Санай-батыр!
А потом и говорит мужу Кусун-батыру:
– Пусть старшая и средняя жёны твои в собак превратятся, а повитуха-колдунья пусть камнем станет!
Как сказала, так и обернулось всё.
И начался тут пир, веселье. Да только забыл Санай-батыр пригласить на праздник волчицу с волчатами. А потому забыл, что злая старуха-колдунья, перед тем как в камень превратиться, лишила Санай-батыра памяти.
С тех пор и невзлюбило волчье племя людей. Кусун-батыр со своей женой до самой старости дожили. Санай-батыр хорошим охотником стал. Славно живёт. Вчера только в гостях у него был, мёд-пиво пил.
