Глава 5. В память о друге
– Ага, получил, да?
Жабья Рожа, верно, ждал все утро, когда ж ему представится возможность это сказать. Берт молча страдал, все тело ломило от похмелья и побоев поганых щенков, которых он, по замыслу их доброго лорда, должен был считать товарищами. Дуга нигде не было. Может, досталось меньше, а значит и отпустили раньше.
– Так тебе, – не унимался тяжелорукий придурок. – Братья меня не оставили. Отомстили. Храни их Отец.
Берт через боль расхохотался, что было сил.
– Отомстили? За тебя? – Вдруг раздался знакомый голос с порога. – Идиот. Они избили его из-за Сойки.
Жабья Рожа тут же приуныл. Берт даже специально приподнялся на локтях, чтоб лицо его разглядеть хорошенько.
– Что, съел, а, урод?
– Это что ж они… за бабу мстили, а меня…
– На хер к Отцу послали!
– Эй, Берт, давай поаккуратнее, ладно? – К его койке подошел Дуг. На скуле хорошая такая ссадина, а рука привязана к шее – сломали, бесовы дети. – Хватит с тебя драк. Видал бы ты свою рожу сейчас, конечно…
Берт поморщился. Да уж, не стоило ему сейчас в зеркало глядеться. Впрочем, что он, баба что ли, чтоб от собственного отражения в обморок падать?
– Неси зеркало.
Дуг тоскливо посмотрел на свою сломанную руку.
– Очень смешно.
Берт рассмеялся.
– Идиот ты, дружище. Никогда не понимал, чем тебе так драки нравятся. – Дуг сел на край его койки. – Ничего хорошего.
– Так жить не скучно.
– Говорю ж, идиот.
Они помолчали. Жабья Рожа отвернулся на другой бок, ревёт небось теперь в подушку – братья сердечко разбили, не за него дрались, а за баб. Смешно. Интересно, чей-то вдруг Мод со своими говноедами решил Сойку отстоять? Ужель бабы его навострили? Бабы, они такие, они могут. Хитрые твари.
– Гады. И где их только лорд набирает? – возмутился Дуг. – Подождали б хоть, пока протрезвеешь. А то пьяного отдубасить каждый может.
– Честь им не знакома.
Дуг расхохотался, и Берт тоже не удержал смеха, хоть было и больно. Кто б еще о чести говорил. Насильник и детоубийца. Вот, значит, как его теперь прозвали. Разве ж это ребенок? Бабой она уже была. Просто мелкой. А задом крутила, как взрослая.
– Дуг? – шепотом позвал Берт.
– А?
Он махнул ему рукой, мол, наклонись пониже – не для чужих это ушей.
– Лорд послал людей?
– Куда?
– Тела забрать. С тракта… – Берт замялся. – Лотра и остальных.
Дуг поглядел на него с жалостью, но тут же нахмурился, словно бы пытаясь ее скрыть. Врезать бы ему по роже, козлу. Жалость пусть прибережет для Сойки или Мода. Им нужнее. Одна померла, другой тупым уродился.
– Еще нет. Никого не отсылал. Ждет чего-то… Слышал от стариков, Артон боится, что там все еще могут рыскать вражеские ищейки. И лучше б им не попадаться.
Берт сплюнул. Красноватая слюна угодила прямо на тюфяк, и без того покрытый пятнами засохшей крови.
– Только не вздумай… – Дуг замотал головой. – Берт, не надо, умоляю…
Берт смотрел в потолок и молчал.
***
На следующий день к нему явился сам лорд Артон. За эти дни он будто еще сильнее постарел, хотя куда уж – башка и без того вся седая, а рожа в морщинах. Берт не любил рожи в трещинах и со скудными с проседью бороденками. Очень уж ему такие рожи не нравились, наверное, потому-то лорд Артон, невзирая на его доброту – Берт назвал бы это глупостью, – сам по себе не особо-то ему нравился.
А теперь этот добрый человек пришел, чтобы сказать что-то дурное – это точно. Тут уже нет сомнений. Либо старики настояли, либо сам решился. Берт хорошенько так переступил грань дозволенного, убив девчонку. Ясно, конечно, как в светлый день, что не намеренно он, но дак кто ж разбираться будет? Дело сделано, дела не воротишь. Лотра тоже не воротишь. Все подохнем, чего уж.
– Я хочу дать тебе второй шанс, Бертур. – Началось. Да лучше повесь меня над Бездной, чем эта твоя жалость… – Ради Лотра. Он был мне другом. И ты был ему дорог. Для меня это важно. Я знаю, что ты пережил. Здесь все пережили не меньше. Но мы соблюдаем правила. И ты тоже должен, понимаешь?
Берт кивнул.
– С девкой не очень вышло. Я… – Давай же, вынь это из себя. Скажи уже ему, что он хочет. – Я не хотел.
Поджав губы, лорд понимающе покачал головой.
– Понимаю. Но наказать тебя нужно.
– Угу.
Лорд помолчал, хмуро глядя на Берта. Жалеет его, дурак старый. Может у него к парням слабость? И девка, которую он к себе в покои пускает, на самом деле переодетый мальчишка? Нельзя быть таким добряком с парнями. Берт бы на его месте парочку точно казнил для острастки, чтоб другим неповадно было.
– Ладно. Мы над этим позже подумаем. Приходи в себя.
Берт кивнул, а когда Артон уже ступил на порог лазарета, что-то дернуло его спросить:
– У нас предатель завелся, милорд?
– С чего ты взял?
– Поговаривают тут.
Милорд глянул на него задумчиво, а потом ушел, так ничего и не ответив. Берт очень хотел бы знать, кто их предал. Очень. Чтоб глаза этой крысе повыковыривать и в жопу вставить. За Лотра, дурья его башка. За Вароя из Шэлка.
Придя в себя спустя несколько дней, Берт тайком увел одного из жеребцов в лордской конюшне и посреди ночи отправился к большаку. Пускай Артон ссыт послать людей за телом своего верного бойца. Берт заберет его сам.
***
Ночью на тракте было хоть глаз коли. Изредка, когда луна выглядывала из-за горных пиков, путь освещал холодный серебристый свет – вдалеке сквозь частокол сосен блестел ручей, сверкали стальные заклепки на подпруге безымянного жеребца, лужи впереди ловили отражение луны и тем хоть как-то помогали не сходить с дороги. Потом Берт привык и видел уже не так плохо, как только покинув поместье.
Места от ударов Мода и его своры все еще болели, к скуле лучше и вовсе было не прикасаться, да и плевать. Боль в теле его никогда не пугала, даже подбадривала. Наверное, потому-то он так любил драться – здорово было как бить засранцев, так и получать тумаков.
Судя по тому, что узнал Дуг, подслушивая разговоры Стариков, засада случилась в паре дней пути от ущелья, где пряталось родовое поместье Артона. За полночи, утро и день он успел спуститься к подножию гор и пройти немного по тракту, вечером дал себе передышку, ближе к ночи снова в путь, дабы добраться к месту стычки в темноте – под ее покровом все тайные дела делаются легче.
Берт вел коня неторопливо, отсчитывая в уме время. Примерно через полчаса ему нужно было остановиться и стреножить животину где-нибудь в глубине рощи, чтобы в случае чего не заметили, и дальше идти пешком. Так он и поступил, к счастью жеребчик был спокойным и не стал ерепениться, когда Берт повел его поперек тропки, через высокую траву и кусты. Всучив парню в зубы морковь, Берт пошел дальше, но уже не по тракту, а вдоль него, по краю рощи, стараясь особенно не шуметь. Ежель лорд боится здесь кого, значит и ему не мешало бы несколько поостеречься.
Спустя еще полчаса он таки настиг места засады. Если б не луна, он бы и не заметил тел – блестели только мечи и заклепки ремней. Трое. Трое из пятерых верных людей. Берт остановился неподалеку от места, где лежали мертвецы, дал себе время, чтобы последить – ходят тут где-нибудь еще враги или нет. Не зря ж лорд боялся. А может и зря. Может они уже получили, что хотели, и ушли. Что им до трупов? Трупы никому не нужны. Разве что Берту. И то один.
Прошло навскидку еще полчаса, но никто так и не объявился – только крысы-падальщики шуршали в траве возле тел. Значит, можно, решил про себя Берт. Осторожно покинув укрытие в тени низенькой елочки, он прокрался к ближайшему телу и, превозмогая боль в плече, перевернул его. Нет, не Лотр.
И вторым тоже был не Лотр. На мгновение внутри что-то встрепенулось, что иной бы назвал надеждой, а Берт же – слабостью. Может, его тут и нет? Нет. Не может. Ушло пятеро, вернулось двое, трое лежат. Третьим был Лотр.
Как же тебя так угораздило, старый ты пес? Берт со злости ударил его в плечо – мягкое, словно бы все кости разом растаяли, а под морщинистой старой оболочкой, кое-где пожратой зверьем, осталась одна жижа. Будто огромная паучиха запустила в него жало и превратила внутренности в месиво для кормежки своего выводка.
Ну, я хоть меч твой заберу теперь, подумал Берт. Об этом мече он с детства мечтал. Лотр обещал отдать его, когда Берт заслужит, но Берт в последние дни с ним только ссорился и ругался. Если б знал, что все вот так… Да к бесам. Ругался бы все равно.
– Ладно, – тихо пробормотал он. – Пойдем домой, старик. Надо тебя закопать поглубже, чтоб точно уже не вылез.
Начал было Берт подтягивать тело наставника себе на плечи, как что-то тяжелое ухнуло по голове, и лунные отблески в лужах потухли вместе с его сознанием.