Глава 4. Побочные эффекты
Воспоминания, иллюзии, чувства, мысли – всё смешалось в кучу. Вместо мозгов в голове был один сплошной гудящий кисель. Ему казалось, он ещё слышал отзвуки острова: тихий шёпот шелестящей на ветру листвы, щебет птиц, шум волн, накатывающих на песок… Но стоило чуть напрячься, сфокусировать взгляд – и мираж рассеивался, оставляя лишь холодный металл и ощущение пустоты. Даже воздух тут был странным, сухим, каким-то… безвкусным.
Всё это место было неправильным, оно… дышало. Да, он видел это. Видел, как стены медленно, едва заметно глазу, ходят, расширяются и сокращаются. Если быть достаточно внимательным, если хорошенько прислушаться, можно было услышать утробный гул гигантского железного сердца. Как будто находишься глубоко в чреве огромного механического кита.
Это… реально?
Последнее, что Кай помнил – как маялся от скуки в одной из комнат, куда его проводили, наказав чувствовать себя как дома, потому что технически это и было «дома». Бродил кругами, лежал, глядя в серый потолок, наблюдал за этим монструозным пульсом. А потом боль начала нарастать. Мигрень не проходила с самого пробуждения, но теперь она будто распространилась всюду, как агрессивная опухоль. В ушах снова начинало звенеть. Тело бросило в жар, суставы ломило. Его подташнивало, а вскоре и удары сердца стали настолько нестерпимо оглушительными, что пробивались сквозь этот мерзкий звон. Было ли то сердце чудовища, или его собственное?
Очертания предметов размывались, искажались. В одну секунду он смотрел на дверцы шкафа с барахлом, а в другую из него уже начинали прорастать лианы и папоротник. Кай подскочил с постели – и всё окончательно пошло кругом. Держась за стены, он побрёл прочь. В конце концов, должны же были в этом месте быть хоть какие-то обезболивающие? Чем сильнее – тем лучше.
Всё обострялось. Удары ботинок о пол походили на взрывы снарядов, свет ламп в потолке резал сетчатку, и вспышки боли прошивали от кончиков пальцев до самого ствола мозга. Он готов был поклясться, что слышит, как электричество бежит по проводам, там, внутри, в глубине этих стен… А потом появилась она. Единственный образ, который преследовал всюду. Какой бы из миров ни оказался настоящим – её мёртвые глаза были в них обоих. Это не могло быть простым совпадением.
На сей раз ей не сбежать. Он поймал её, был так близок к цели… почти выбил из неё правду, но вдруг собственные руки начали весить целую тонну, даже воздух в лёгких, а тело сделалось ватным, вялым. Затем, точно благословение свыше, всё исчезло в один миг, и сознание провалилось в непроглядный туман.
Во мгле было тихо, одиноко и ужасно холодно. Она обволакивала, обхватывала своими ледяными когтистыми лапами, убаюкивала и уносила бурным течением. Даже боль отступила под её устрашающим натиском, и он, скованный и обездвиженный, просто позволил нести себя вперёд, окружённый темнотой, пока зловещую тишину не нарушил девичий голос. Совсем далёкий, он доносился скорее неясным эхом, но, чем дальше несло течение, тем яснее звучала мелодия. Кто-то пел ему. На мотив колыбельной голос ласково повторял по кругу, что всё в порядке, что нет никаких забот и можно закрыть глаза и забыть обо всём. Он казался знакомым, и всё же Кай не узнавал его, но мелодия отзывалась воспоминаниями, старыми и тёплыми, которые, впрочем, ему всё ещё не удавалось распознать, и словам так сильно хотелось верить, что, как только песня затихла, иллюзия покоя начала трещать по швам, и короткий штиль сменился нарастающей бурей.
Ему мерещились шорохи. Темнота словно была живой, сотканной из теней, окруживших его, из которых в любой момент должно было выскочить неизвестно что. И неясно, что было лучше – плыть одному в этой тьме или вдруг узнать, что ты здесь совсем не один. Так или иначе, Каю не оставалось ничего иного, кроме как вслепую блуждать в этом месте, которому, казалось, не было конца, в надежде увидеть просвет, и чем сильнее росло отчаяние, тем более ясно он начинал понимать, что потеря курса – явление не только топографическое. Оно может идти изнутри. Оно сидит в голове.
У пустоты не было границ, не было здесь и ощущения времени, однако, когда он уже готов был смириться, отдав себя на волю судьбе, свет, столь яркий, что невозможно смотреть, вспыхнул впереди. Больно. Кай зажмурился, прикрыл глаза рукой и, дождавшись, когда сияние утихнет, вновь взглянул туда, где теперь виднелся белый тоннель, в конце которого пробежал силуэт. Один раз, другой, третий. Образ подкрадывался всё ближе и выглядел при этом смутно знакомым, но рассмотреть его никак не удавалось – все детали словно нарочно размыли, оставив лишь мутное пятно с едва различимыми очертаниями. Чёткими и яркими оставались только волосы – розовые, собранные в мелкие косы. Кай силился вспомнить, до скрежета зубов пытался заставить мозги работать, но без толку. Чем сильнее он старался, тем более размытой становилась картинка. И пусть не получалось выудить из памяти ничего, по какой-то причине он отчаянно не желал, чтобы фигура исчезала.
Она не могла оставить его здесь одного. Снова.
– Не уходи… – взмолился он, но собственный голос растворился во мгле.
Это… реально?
Все трое стояли вокруг спящего капитана в некоторой растерянности и только озадаченно таращились.
– И… что с ним делать теперь? – заговорила первой Ева. – Полагаю, медика в вашей команде нет?
Айя пожала плечами.
– Да как-то не было нужды. С ранами и травмами сами справлялись – дело привычное. А это… Не знаю, оставим тут. Пускай проспится. Сам как-нибудь оклемается.
– А если очнётся и снова начнёт барагозить? Или ему станет хуже? Видала я несколько наркош в своей жизни. Зрелище то ещё.
– Подтверждаю, – вклинился в дискуссию БАК. – Тошнота – распространённый симптом в подобных случаях, а асфиксия, вызванная рвотными массами, – частая причина летальных исходов.
Айя брезгливо скривилась.
– Гадость какая. Слишком бесславная и нелепая смерть даже для этого придурка.
– Придётся приглядывать за ним, – подытожила Ева, и все вдруг подозрительно притихли.
В воцарившемся молчании можно было услышать глубокое и рваное дыхание дрыхнущего Кая. Ева ждала хоть каких-то дельных предложений, но вместо ответа Айя и Чувак только переглянулись и, не сговариваясь, словно читая мысли друг друга, дёрнулись в едином порыве, и каждый застыл, коснувшись пальцем кончика собственного носа.
– Чур не я! – воскликнула Айя, а бортмеханик просто замотал головой, и оба с гаденькими ухмылками перевели взгляд на ничего не понимающую Еву.
– Погодите-ка…
Чувак отсалютовал и припустил к выходу так быстро, будто где-то вспыхнул пожар, Айя же подошла ближе и похлопала Еву по плечу.
– Что ж, добро пожаловать на борт! Поздравляю со вступлением в дружные ряды экипажа! С этого момента ты будешь исполняющей обязанности младшего медицинского персонала!
– Чего?
Огорошенная новостями, Ева с трудом улавливала масштабы свалившейся на неё подставы, но было уже поздно.
– Рассчитываю на тебя! Хорошенько постарайся! Удачки! – Айя подняла кулаки в подбадривающем жесте и, плохо сдерживая злорадные смешки, пулей рванула за слинявшим бортмехаником, не оставив Еве никакого выбора.
Тут-то до неё и дошло. Наглядный пример того, что инициатива наказуема, а скудный паёк и койко-место хочешь не хочешь, а отрабатывать придётся. Даже если в пассажиры, и уж тем более – в члены экипажа, ты совсем не рвалась. Не умеешь – научишься, не хочешь – заставят.
Обернувшись, Ева с тоской посмотрела на непривычно безмятежное лицо Кая и устало вздохнула. День, когда этот человек перестанет быть причиной её головной боли, станет счастливейшим днём в её жизни.
К счастью, участь новоиспечённой медсестры оказалась не настолько печальной, насколько представлялось удручённому последними событиями воображению. Во всяком случае, без непредвиденных извержений пищеварительной системы обойтись удалось, а сам пациент, не в пример своей бодрствующей версии, показывал образцово-показательное поведение – спал себе спокойно и не буянил. Первые часов десять. Ева даже успела потерять бдительность и, закончив прибирать устроенный им бардак, задремала от скуки за столом неподалёку, когда странный шум вернул её обратно в реальность.
Сперва ей показалось, что Кай очнулся. Голова моталась из стороны в сторону, губы шевелились, вроде и звуки какие-то изо рта вырывались, но она не могла разобрать ни слова. Он бредил. Пот выступил по всему телу, дыхание стало громче, тяжелее. Он продолжал вздрагивать, точно убегал от чего-то, уворачивался от атак невидимого врага, и всё бормотал бессвязно, прерывисто. Подойдя ближе, Ева осторожно коснулась его лба, и в тот же самый миг Кай замер, будто ничего и не было. Почему-то она и сама замерла. Не то ждала подвоха, не то боялась, что если шелохнётся, он снова начнёт метаться. Только когда его дыхание стало ровнее, она вышла из оцепенения и сверилась с данными аппарата – всё верно, ей не показалось, его температура подскочила. Не самые хорошие новости, но и не настолько плохие, чтобы поднимать панику. Ева решила понаблюдать немного, прежде чем бросаться за помощью к БАКу с просьбами зачитать справку по всем имеющимся медикаментам, половину из которых сам же горе-капитан благополучно разбил. Однако, ещё через пару часов этот гад в очередной раз перепугал её до чёртиков.
Уставшая, голодная и совершенно разбитая, Ева вновь попыталась тихонечко прикорнуть в уголке, когда послышался глухой звук удара, а за ним раздался шумный хрип. Резко распахнув глаза, она подскочила с места. То, что происходило с Каем, больше напоминало припадок. Его трясло, тело пробивало судорогами. Но ещё сильнее пугало его лицо: пересохшие губы, приоткрытые, словно в немом стоне, широко распахнутые глаза… Могло показаться, что он наконец пришёл в себя, но в этом взгляде не было ни капли осознанности. Он глотал, мышцы конвульсивно сокращались, грудь высоко вздымалась с каждым частым вдохом, но он оставался где-то далеко, не спал и не бодрствовал.
Его лихорадило. Пот пропитал одежду, а по горячей коже пробегали волны мурашек. Ева в растерянности взяла его за руку и тогда с удивлением почувствовала, как окаменевшие мышцы медленно расслабляются под её ладонью. Как будто слабое ощущение чужого присутствия помогало успокоить перегруженную нервную систему. Это напомнило ей о временах из далёкого детства. В памяти отложилось слишком мало моментов, но Ева отчётливо помнила ночные кошмары и тот раз, когда впервые столкнулась с сонным параличом. Паника, чувство беспомощности и невозможность избежать монстра, который абсолютно точно пришёл за ней и выжидал там, в темноте… Она была ещё слишком маленькой, чтобы знать, что бояться нужно вовсе не монстров. И лишь когда женщина, заменившая ей мать, оказывалась рядом, когда гладила её по волосам и напевала тихонько, лишь тогда ощущение реальности возвращалось, а чудовища растворялись во мраке. Ева сама не заметила, как начала петь. Ту же самую старую песню, в которой теперь обещала Каю, что всё будет хорошо, если отпустить тревоги, если забыть обо всём, если закрыть глаза и просто поспать ещё немного.
Осознание того, что она делает и для кого, пришло только на третьем куплете, и Ева одёрнула себя.
– Совсем умом тронулась… – пробормотала она, порываясь влепить самой себе отрезвляющую пощёчину. – Нашла, блин, за кого переживать!
Однако, глянув на Кая, она обнаружила, что тот снова провалился в глубокий сон. Глаза закрылись, дыхание выровнялось. Тем лучше. Значит, оставалось лишь сбить жар и надеяться, что очухается он совсем скоро. Чем раньше они разберутся с тем, как вернуться назад, разбегутся в разные стороны и забудут друг о друге, тем лучше будет для всех.
Убедившись, что состояние капитана в самом деле стабильное, Ева оставила его и вышла на поиски остальных. Корабль казался слишком огромным для такой крохотной команды, а с тех пор, как Кай отключился, здесь стало совсем уж тихо. В длинном пустом коридоре становилось не по себе – складывалось впечатление, что это место вымерло, – и Ева предпочла бы и дальше оставаться рядом с припадочным пиратом, чем долго шататься тут в одиночку.
Айя нашлась на мостике. Сидя в капитанском кресле, она сосредоточенно глядела в экран. Похоже, она тоже не сомкнула глаз всё это время. Ева тактично прокашлялась, привлекая к себе внимание, и девушка вздрогнула.
– Ах, это ты… – облегчённо выдохнула она и, зевнув, потёрла слипающиеся веки. – Всё в порядке?
Ева попыталась прикинуть в уме, как должна была выглядеть шкала нормальности в их обстоятельствах, и неуверенно кивнула.
– Плюс-минус. Могло быть и лучше, но могло быть и хуже. Думаю, если справимся с лихорадкой, всё будет хорошо, но у него явное обезвоживание, и я не уверена, что должна сделать… Вы решили проблему с водой?
Айя могла ничего не отвечать – утомлённое выражение её лица было весьма красноречивым.
– Чувак продолжает ковыряться в коммуникациях, но, когда мы говорили в последний раз, он был не особо оптимистичен. Сказал, что нужны новые детали, так что я даже не знаю… Где ж их тут достанешь? Гадство! Я без понятия! Без понятия, где мы, насколько застряли здесь, выберемся ли отсюда вообще! Запасы еды тоже не бесконечные, знаешь ли!
Видимо, нервы постепенно сдавали у всех, и Айя совсем не была готова к тому, что на неё вдруг свалится вообще всё на свете. А кто был бы готов?
– Извини. Не хотела грузить тебя…
– Нет, нет. Всё окей. Прости, я… я просто немного устала, – покачала она головой. – Вообще-то всё не так плачевно. Мы с БАКом просканировали окружение, и он нашёл планету, которая по всем показателям могла бы быть пригодной для углеродных форм жизни! Расстояние от ближайшей звезды, примерная масса, температура, наклон орбиты… Как у Земли когда-то! Представляешь?!
– Эмм… Не сочти меня пессимисткой, но звучит, как начало очень опасной авантюры.
– Нет, ты права. Но я ещё не совсем спятила. Для начала подлетим поближе, запустим исследовательский дрон, а там видно будет. Пока что это лучший вариант. Кто знает, какие у нас перспективы? Но если окажется, что планета пригодна, что там хотя бы есть вода и растительность, то это уже что-то!
Не хотелось признавать это, но определённый смысл в её словах был. Уж лучше делать нечто безрассудное, чем смиренно ждать, сложив лапки, в полной неопределённости. Впрочем, от шальной мысли о том, как им вчетвером приходится обживаться, строить свой собственный больной и безумный мир или, и того хуже, заново плодить человечество в неизвестном уголке Вселенной, желание разразиться истерическим хохотом едва удавалось контролировать.
– Ты ведь справишься с этим сама, правда?
Ева не собиралась так открыто выражать сомнения в навигационных способностях Айи, но прозвучало всё же натянуто. К счастью, обиженной или оскорблённой та совсем не выглядела.
– Ну, должна же я была научиться чему-то за все эти годы, – хмыкнула она. – Спешить не будем – и всё пройдёт спокойно. Да и по большей степени БАК справляется сам.
Будто только и ждал, когда о нём заговорят, компьютер тут же включился в разговор.
– Прошу, мисс Айя, скромность вам совсем не к лицу! Вы прекрасно справляетесь! Если вопрос с капитаном не решится, я буду счастлив и дальше работать с вами.
– Заканчивай! От твоей агрессивной лести зубы сводит!
– Но я же от чистого сердца!
– Нет у тебя никакого сердца! Бессовестный болтун! Под стать своему капитану! – огрызнулась Айя, не сдержав однако тени мимолётной улыбки.
– И всё-таки, «старпом Накашима» – звучит гордо!
Молчаливо наблюдавшая за их разговором Ева неловко переминалась с ноги на ногу. Чем больше она видела, тем более смешанными становились чувства. Совсем не такими она представляла этих людей. Они должны были быть холодными и бездушными отморозками, на деле же оказались самыми обыкновенными раздолбаями, в чём-то даже располагающими к себе… Это сбивало с толку.
– Что ж, приятно знать, что хоть у кого-то всё под контролем, – робко произнесла она.
– Ой, точно! – Айя хлопнула себя по лбу. – Что ты там говорила?
– Насчёт Кая…
– Ах, да! Так, дай-ка подумать… В медблоке должны были оставаться пакеты с питательным раствором, такие, с мутной белёсой жидкостью. Глянь в шкафу, на них где-то есть маркировка. Увидишь слова, начинающиеся с «амино-» – бери. В вену попасть сумеешь?
– Думаю, могу попробовать. Никогда такого не делала, но… с анатомией знакома неплохо, – чуть замешкавшись, ответила Ева.
– Класс! В таком случае рассчитываю на тебя.
Ева кивнула и уже собралась уходить, когда Айя вдруг снова окликнула её.
– Постой! Ты сама-то как?
– В смысле?
– Он неплохо тебя приложил, как мне показалось. Да и твоя рука, – сказала девушка, указав на повязку.
Ева непроизвольно коснулась запястья. Она уже и забыла про это.
– Всё в порядке. Просто царапина. Ничего серьёзного.
– Уверена?
– Абсолютно.
– Ладно. Ну, ты хоть поела что-нибудь?
– Нет, не успела. К тому же, я думала, что запасы стоит экономить. Разве нет?
– Если мы застряли с концами, толку от этой экономии всё равно будет немного, – равнодушно ответила Айя. – А от истощённого трупа на корабле пользы ещё меньше. Чувак приготовил свою мешанину из порошка. Пахнет ягодами, так что на вкус даже приятно. В общем, загляни в столовую. Кай – настоящее хамло, но выглядишь ты и впрямь чересчур бледной.
– Хорошо. Спасибо.
Айя была права – ей действительно не хватало калорий, и после на удивление вкусного углеводного коктейля Ева почувствовала себя значительно лучше. А может, всё дело в подсластителе, и мозг всего лишь обманулся лёгким всплеском дофамина? В любом случае, бортмеханику стоило всерьёз задуматься о смене квалификации на судового повара – сотворить нечто вменяемое из того, что здесь имелось, – настоящий талант.
Короткая передышка дала время собраться с мыслями, и в голове даже созрел какой-никакой план. Для питья грязная вода объективно не годилась, но физические свойства от этого никак не пострадали, и её всё ещё можно было использовать, чтобы помочь сбить температуру. Ева вернулась в медблок с полным, пусть и малость вонючим, контейнером и своей самой главной находкой – крупным куском чистейшего льда, откопанного в недрах морозильной камеры.
Кай по-прежнему казался обманчиво стабильным. «Спящая Красавица», не иначе. Если бы сказочная принцесса была бесноватым мерзавцем, конечно. Ева чувствовала себя полной дурой, касаясь кусочком льда его потрескавшихся губ, но это хоть какое-то питьё до тех пор, пока она не найдёт раствор, о котором упоминала Айя. На секунду ей даже показалось, что Кай изменился в лице. Или той хмурой морщинки между бровей никогда и не было?
Впрочем, искомый пакет с белёсой субстанцией обнаружился довольно быстро. Склонившись с иглой над беспомощным пиратом, Ева ненадолго замерла, в задумчивости глядя на выступающие вены.
Что не так с этими людьми? Почему они оставили её наедине со своим капитаном? Как могли доверить незнакомке присматривать за ним? Она ведь может прикончить его в любой момент. И она солгала бы, сказав, что подобная мысль не посещала её… С другой стороны, если подумать, у неё в самом деле не было выбора. Что ей оставалось? Продолжая ощущать себя первой идиоткой Галактики, Ева поставила капельницу и отжала мокрое полотенце.
Он был таким горячим, что она чувствовала тепло, исходящее от кожи, лишь поднеся руку к его лицу. Компресс ненавязчиво отдавал прокисшими тряпками, и всё же Ева методично утирала пот со лба Кая, с его шеи, плеч, двигаясь медленно, аккуратно, будто бы могла разбудить его ненароком. Закончив, она оставила влажное полотенце у него на голове и уже хотела уйти, когда вдруг чужая ладонь с силой сжала её запястье.
– Не уходи, – долетел до слуха слабый шёпот.
Ева ахнула от неожиданности, но, когда взглянула на Кая, с удивлением обнаружила, что тот так и не открывал глаз. Он снова дышал часто и глубоко, однако, судя по всему, продолжал спать и едва ли осознавал хоть что-то.
– Что за дела? Сначала кидается на меня, как бешеный, расправой угрожает, а теперь не уходить просит? – возмутилась она вслух и дёрнула рукой в попытке вырваться, но его хватка была слишком крепкой. – И откуда силищи-то столько?!
Ева потянула снова, затем ещё раз. После попробовала другой рукой разжать его пальцы, но тщетно – Кай держал намертво, как тиски, даже кисть начала холодеть. И через ещё пяток попыток Ева плюнула на всё и сдалась. Должен же он был когда-то расслабиться? Не та ситуация, чтобы отрезать себе руку. В этот раз оно того не стоило. Потому с обречённым вздохом она просто сползла на пол и, устроившись настолько удобно, насколько это было возможно, прикрыла глаза и постепенно, незаметно для самой себя, провалилась в сон.
Проснулась она от настойчивых и крайне неприятных тычков прямо в щёку. Голова гудела, шея затекла и ныла от неудобной позы. Невнятно промычав, Ева поморщилась и не без усилий разлепила веки.
– О, я уж думал ты реально подохла! – прозвучал над ухом хриплый голос, а за ним и дебильная усмешка.
Потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя и понять, что случилось, а когда же до неё наконец дошло, Ева подскочила так резко, что спросонья врезалась в угол стола и с тихим шипением плюхнулась обратно, схватившись за макушку. Бледная, но откровенно довольная её страданиями физиономия Кая свесилась через край.
– Слышь, ты чего там забыла? Тебе кровать не выделили, или ты просто так сильно по мне соскучилась? – он было гоготнул, но пересохшее горло заставило лишь глухо просипеть.
– Кровать-то выделили. Вместе с обязанностями приглядывать за буйнопомешанными, – зло процедила она сквозь зубы. – Так что можешь начать с банального «спасибо». Толпы желающих выхаживать тебя, пока ты в бессознанке валялся, что-то не нашлось.
Странное дело, но, вопреки ожиданиям, Кай молчал, а затем, вместо очередной гадости в её адрес, вдруг протянул руку.
– Поднимайся, давай.
Ева колебалась, но всё же приняла помощь и встала. Кай поднялся вместе с ней и теперь, отчего-то по-прежнему молча, смотрел ей прямо в глаза. Неуютно. Осознав, что он всё ещё держит её ладонь, Ева отдёрнула руку и отвела взгляд. Тишина становилась неловкой, и в этот самый момент двери в медблок открылись, и внутрь влетела Айя. Взбудораженная, с широко распахнутыми глазами и нездоровым румянцем, словно за ней гнались.
– О! Очнулся?! – удивлённо воскликнула она и, отойдя от секундного замешательства, тут же взволнованно замахала куда-то в коридор. – Как раз вовремя! Скорее, пойдёмте! Вы должны это увидеть!
