Божественный сад
Мул ждал там, где я его оставила, довольный кормежкой в огромных храмовых кладовых. Мы нагрузили его припасами, обменяв вино на козлиные шкуры, сыр, фрукты и оливковое масло, и повели обратно через многолюдный город.
Купцы в тюрбанах шагали рядом с навьюченными ослами в сторону рынка. Мальчишка, держа посох наперевес, гнал мимо нас стадо тощих коз. Мы прижались к стене, чтобы пропустить телегу – шаткую грубую конструкцию, оставлявшую за собой дрожжевой запах пива.
У восточных ворот, таких же широких и высоких, как те, через которые мы вошли с запада, пришлось дожидаться паузы между волнами входящих.
– Отведи меня в сад Ашеры, – умоляла я Самаэля. – Я хочу его увидеть. Если твоя жрица права, нам по пути.
– Она не моя жрица! И ее указания неточны. Нам нужно найти гору, отмечающую путь к подземному миру.
В толпе за воротами вспыхнула потасовка, и до нас донеслись звуки тяжелых ударов и вопли. Пока забияки дрались, поток путников, толпившихся в воротах, немного стих, и мы выскользнули из города.
– Она говорила, что это на востоке.
Но в той стороне не было никаких гор: только болота и бесконечная бурая равнина, по которой даже сейчас, в послеполуденный зной, к Уруку стремился непрерывный поток путников.
Самаэль пристально посмотрел в сторону горизонта, словно желая, чтобы горы все-таки показались. Потом плечи у него поникли: он сдался.
– Но нам нельзя задерживаться, – предупредил он меня. – Когда мордовороты Яхве узнают, что я соврал насчет побега Ашеры, они начнут нас искать.
Мы пустились в путь по тропе вдоль заросших камышами болот, ведя в поводу упрямого мула, которого мы оба теперь звали Адамом. Вьючные сумы на боках животного были битком набиты дарами, которые дала нам жрица, чтобы мы могли войти в мрачное царство Эрешкигаль.
Через пару часов после того, как мраморные зиккураты Урука скрылись из виду, мы вышли к крепости, высокие стены которой поднимались над равниной. В отличие от городов, которые мы видели с реки по пути на юг, стражи здесь не оказалось. На валах не стояли ни лучники, ни мечники. Вход был только один: прочная кленовая дверь с большой бронзовой ручкой в форме львиной пасти. Два выложенных камнем канала подводили с востока и запада воду, которая проникала в сад через узкие просветы в стене. Дверь была закрыта. Мы привязали Адама к огромному кольцу на двери, развернули крылья и перелетели через стену.
О том, что мы обнаружили внутри, мне больно вспоминать. Стволы смоковниц, финиковых пальм и оливковых деревьев валяются там, где упали; пни изрублены, словно в приступе безумия. Все розы до единой вырваны и раздавлены. Резная фигура в виде головы быка в центре фонтана разбита, а рога из слоновой кости стерты в прах. Абрикосы, инжир и яблоки гниют на земле. Даже драгоценности не избежали гнева: сердоликовые плоды, лазуритовые листья были разбиты и втоптаны в грязь, и среди их осколков запуталось одинокое сизое голубиное перышко. Виноградную лозу, которую заботливо холили и подрезали столетиями, порубили на куски, а раздавленные гроздья переливались пурпуром на земле, напоминая вывалившиеся из чрева внутренности.
– Они всё знают, – ошеломленно выдохнул Самаэль, оглядывая разоренный сад. – Значит, они нас опережают. Нужно уходить, Лилит! Сейчас же!
Я подобрала с земли уцелевший цветок бледнейшего розового оттенка и вдохнула пьянящий аромат. Тот же сильный запах, те же тонкие желтые прожилки, что и у роз, за которыми я ухаживала в Эдеме.
– Но зачем, Самаэль? Откуда такая ненависть к Ней?
– Это не ненависть к Ней. – Он нервно огляделся. – Они просто хотят стереть все следы Ашеры. Они уничтожат все, что Она создала, убьют всех, о ком Она заботилась. Они станут врать, скрывая Ее труды, подчистят имя Матери во всех документах. Все будет выглядеть так, будто Она вовсе никогда не существовала.
– Это Его рук дело. Как Он посмел? Она же была – и остается – Его женой!
Самаэль обмакнул пальцы в то, что осталось от пчелиного гнезда, висевшего на ветке молодого дуба.
– Уже нет. Он теперь одиночка.
Он слизнул мед с пальцев и дал попробовать мне. Нектар богов на вкус отдавал тимьяном и лавандой. На изрубленном розовом кусте рядом со мной оказалось несколько плодиков с семенами. Я собрала их, надеясь спасти хоть что-то, чтобы потом посадить снова.
Проходя мимо срубленного оливкового дерева, я увидела, что вандалы оставили на обрубке свои инициалы: три переплетенные буквы «самех», вырезанные словно ножом по плоти.
