Глава четвёртая. Археологи тоже плачут
– Да, Шама, не повезло тебе, согласен.
Эти слова сказал родной дядюшка горемычного кинолога. Пожалуй, он один мог стать исключением из теоретической сотни – тем, кто не стал бы издеваться и насмехаться, а проявил искреннее сочувствие.
– Да-а, бывает… – дослушав горькую исповедь обиженного злым роком племянника, продолжил дядя, – Между нами говоря, я на твоём месте тоже положил бы на все приказы с наставлениями, и правильно бы сделал. Сотни тысяч долларов на дороге валяются далеко не каждый день… А вот насчёт «обокрали» – извини, но тут ты, по-моему, неправ.
– Как это – неправ?!.. – возмутился Шамиль, – Он же, гад…
– Он, вполне допускаю, гад, спорить не буду. Я прапора того, вообще-то, и в глаза не видел ни разу, следовательно, о его человеческих качествах судить не вправе. Но если взглянуть на твой рассказ с другой стороны…
– Зачем с другой?
– Молодой ты ещё совсем, многого не понимаешь. Ты судишь, глядя исключительно со своей колокольни… Обокрали… Ну прикинь, как он мог тебя обокрасть, если понятия не имел о твоих претензиях на долю и́м же свистнутой валюты? Он ведь ни про Алмазову находку, ни о чём прочем и не догадывался, так?
– Ну, так…
– А раз так, то и не переживай по-пустому. Никто у тебя ничего не крал. А коли уж наш разговор пошёл о воровстве, я тебе сейчас кое-что расскажу…
Разговор шёл в дядином доме – солидном особняке на окраине большого приморского города. Директору главного краевого музея, крупному учёному и заслуженному человеку, и жильё полагается престижное, соответствующее. Дом – старинный, двухэтажный, с обширным садом – соответствовал.
………..
Со дня, когда новоназначенный прапорщик клял судьбу и ронял слёзы на чужом крылечке, минули годы. Погоны поистёрлись, верный Алмаз состарился и вышел на собачью пенсию, начальство сменилось, геройство забылось, а служба осточертела.
В родном городе несостоявшаяся невеста Карина вышла замуж и успела стать мамой, старшие братья обзавелись своими фирмами и звали в компаньоны; просили вернуться и мать с отцом. Поехать туда и тоже заняться серьёзным делом не позволяла гордость, да и учиться бизнесу с нуля – отнюдь не просто. Тем не менее жизненные перемены назрели.
«Ну сколько можно заниматься этой бесконечной беготнёй? – думал Шамиль, наблюдая за игрой своего нового любимца, – Собаку на след поставил, она знай себе несётся сломя голову, и ты за ней, сам как та же собака… И с подчинёнными то же самое: их озадачил, они своих собачек спустили и побежали-побежали… Надоело!.. Дождусь окончания контракта, а новый подписывать не буду. Пойду-ка я, пожалуй, в электрики. Или в электромонтёры – какая, в сущности, разница… Платить обещают неплохо, учёба нетрудная, да и работа будет – не вспотеешь… Алика выучу трюки разные выделывать, глядишь, и с ним чего-ничего нака́пает – в рекламе сниматься его пристрою или в цирк какой-нибудь…»
«Алмазиком», или ласково «А́ликом», кинолог назвал малюсенького зверька, взятого на попечение от скуки и из жалости. В семье, приютившей вышедшего на пенсию героического разыскно́го пса Алмаза, любили и других животных. Среди прочих кошек и собачек здесь разводили белых крыс, декоративных кроликов, черепашек, попугайчиков и даже хорьков. Одного детёныша из нового выводка этих милых существ и предложили Шамилю. Он выбрал самого маленького, а хозяйка покачала головой: «Бери другого, побольше. Не жилец этот малыш – глянь, он и сосать толком не может…»
Прапорщик совета не послушал и выкормил-таки крошечного хорёнка, а теперь понемногу дрессировал. Обучал карабкаться по канату, находить дорогу в запутанном лабиринте из пластиковых труб, ориентируясь на ультразвуковой свисток, а ещё – по собачьей команде «Фас!» ловить в прыжке зубами игрушечный мячик.
Время шло, служить оставалось считанные месяцы. Братья в очередной раз предложили вернуться на родину и, получив очередной отказ, обозвали бестолочью и дармоедом.
А тут и дядя объявился, со свои́м, совсем другим предложением, не требующим ни учёбы, ни особых усилий.
Среди всей родни по материнской линии дядя Равшан выделялся, подобно утёсу посреди речной глади: во-первых – единственный мужчина, а во-вторых – намного старше обеих сестёр. Объяснялась разница в возрасте маминых детей просто: овдовев в двадцать лет, повторно она вышла замуж лишь в тридцать шесть. Вот и вышло, что младшему сыну своей младшей сестры дядюшка годился скорее в дедушки. Виделись они редко, тем не менее их связывала давняя не то дружба, не то какое-то родство душ. Мамин брат сам жил отшельником и к замкнутому мальчику относился уважительно, с наставлениями не лез, учить жизни по мелочам не пытался. Своих детей у историка не было – возможно, этим всё и объяснялось.
……….
Директор музея налил племяннику ещё чаю, себе подлил коньяка.
– Ты, надеюсь, слыхал о «проклятии Тимура»?.. Слыхал, разумеется… кто ж о нём не слыхал… А твой дед и мой отец стал первым, кого оно затронуло всерьёз.
Папа был одним из помощников знаменитого Михаила Герасимова, о нём тебе в школе должны были рассказывать… Рассказывали?
– Это который лепил бюсты вымерших древних людей?.. Мальчик-неандерталец и разные прочие троглодиты?
– Ну да, тот самый. Его реконструкции внешности по черепам всему миру известны. Он… то есть папа, а не Герасимов, всего год назад окончил истфак Казанского университета и нанялся к нему, то есть Герасимову, рабочим в экспедицию. Деньжат надеялся подзаработать – там, на раскопках всяких, платили очень даже прилично. А он только что женился, жена – студентка, ребёнок наметился… зарплата у аспиранта – сущие слёзы, вот и рад был каждой копейке.
Заколачивать позарез нужные молодой семье бабки предстояло в Узбекистане. Здесь, в самаркандском мавзолее Гур Эмир, маститый археолог задумал вскрыть гробницу Амир Тимура, одного из величайших полководцев и правителей всех времён и народов. Залезть в гроб решили двадцатого июня тысяча девятьсот сорок первого года.
Вообще-то рыться в могилах простым смертным не дозволяется, исключение иногда делают только для археологов. Усыпальница Тамерлана, он же Темучин, он же Темир – имён великий полководец и правитель имел много – оставалась неприкосновенной до неприличия долго, и лишь по специальному приказу самого́ Сталина гробокопателям наконец удалось сунуть в неё свои любопытные носы. Организовали экспедицию, приехали в Самарканд и едва не были растерзаны толпой местных жителей – те готовы были костьми лечь, лишь бы не допустить поругания святыни.
Мавзолей Тимур в своё время строил для себя лично, но уже в древности с квартирным вопросом имелась напряжёнка, в том числе для покойников, и со временем в усыпальницу набилось аж десять мертвецов. Здесь разместились двое сыновей великого завоевателя, по паре внуков и внучатых племянников, учителя́ и даже некий якобы потомок самого пророка Мухамма́да. У них у всех были саркофаги попроще, мраморные, а главный, Тамерланов – из тёмно-зелёного нефрита, с вырезанными по всем граням орнаментами и изречениями из Корана.
Наши любопытствующие хорошенько очистили верхнюю плиту от вековых наслоений, и их взорам предстали узоры причудливо переплетённых древних букв. Дураку понятно: что-то написано, но что именно?..
Смотрители мавзолея помогать и читать отказались наотрез, не побоявшись даже угроз всесильных энкавэдэшников. А прочесть-то хочется!.. Пришлось отрядить гонцов, и срочно доставленный специальным самолётом из Бухары полиглот-арабист нараспев произнёс: «Хузуру́му боза́н хе́ркес айси́ секесе́к ве олесе́к…» Помолчал минуту, молитвенно сложил руки и перевёл: «Всякого, нарушившего мой покой, постигнут страдания и смерть».
– Ух ты!.. – не удержался от комментария Шамиль, – Типа «Не влезай, убьёт!» Лично я бы ни за что туда не полез!..
– Впечатляет, ага… Вот многие годы никто и не лазил, и может быть, как раз из-за этой страшной надписи. «Страдания и смерть», ни больше ни меньше… Не один год понадобился мастерам пятнадцатого века, чтобы высечь арабскую вязь на камне, по твёрдости превосходящем гранит.
Руководитель экспедиции прекрасно понял смысл древней угрозы. Они не были глупцами – ни сам московский археолог-антрополог, ни его местные прихвостни. Поэтому не стали сами, своими руками сдвигать с места пролежавшую нетронутой пять с половиной веков монолитную плиту: ведь под ней могла скрываться ёмкость, наполненная смертельным ядом…
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.