Иллюстрация на переплете Анны Рысухиной
Иллюстрация в марке серии: © bsd / Shutterstock.com
Используется по лицензии от Shutterstock.com
© ООО «Издательство «Эксмо», 2020
Предчувствую Тебя
Из цикла «Ante lucem»[1]. (1898–1900)
Servus – Reginae[2]
Не призывай. И без призываПриду во храм.Склонюсь главою молчаливоК твоим ногам.
И буду слушать приказаньяИ робко ждать.Ловить мгновенные свиданьяИ вновь желать.
Твоих страстей повержен силой,Под игом слаб.Порой – слуга; порою – милый;И вечно – раб.
Из цикла «стихи о прекрасной даме». (1901–1902) «Я вышел. Медленно сходили…»
Я вышел. Медленно сходилиНа землю сумерки зимы.Минувших дней младые былиПришли доверчиво из тьмы…Пришли и встали за плечами,И пели с ветром о весне…И тихими я шел шагами,Провидя вечность в глубине…О, лучших дней живые были!Под вашу песнь из глубиныНа землю сумерки сходилиИ вечности вставали сны!..
Я вышел. Медленно сходилиНа землю сумерки зимы.Минувших дней младые былиПришли доверчиво из тьмы…
Пришли и встали за плечами,И пели с ветром о весне…И тихими я шел шагами,Провидя вечность в глубине…
О, лучших дней живые были!Под вашу песнь из глубиныНа землю сумерки сходилиИ вечности вставали сны!..
«Предчувствую Тебя. Года проходят мимо…»И тяжкий сон житейского сознанья
Ты отряхнешь, тоскуя и любя.
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо —Всё в облике одном предчувствую Тебя.Весь горизонт в огне – и ясен нестерпимо,И молча жду, – тоскуя и любя.Весь горизонт в огне, и близко появленье,Но страшно мне: изменишь облик Ты,И дерзкое возбудишь подозренье,Сменив в конце привычные черты.О, как паду – и горестно, и низко,Не одолев смертельныя мечты!Как ясен горизонт! И лучезарность близко.Но страшно мне: изменишь облик Ты.
И тяжкий сон житейского сознанья
Ты отряхнешь, тоскуя и любя.
Предчувствую Тебя. Года проходят мимо —Всё в облике одном предчувствую Тебя.
Весь горизонт в огне – и ясен нестерпимо,И молча жду, – тоскуя и любя.
Весь горизонт в огне, и близко появленье,Но страшно мне: изменишь облик Ты,
И дерзкое возбудишь подозренье,Сменив в конце привычные черты.
О, как паду – и горестно, и низко,Не одолев смертельныя мечты!
Как ясен горизонт! И лучезарность близко.Но страшно мне: изменишь облик Ты.
«Я жду призыва, ищу ответа…»Я жду призыва, ищу ответа,Немеет небо, земля в молчаньи,За желтой нивой – далёко где-то —На миг проснулось мое воззванье.Из отголосков далекой речи,С ночного неба, с полей дремотных,Всё мнятся тайны грядущей встречи,Свиданий ясных, но мимолетных.Я жду – и трепет объемлет новый,Всё ярче небо, молчанье глуше…Ночную тайну разрушит слово…Помилуй, боже, ночные души!На миг проснулось за нивой, где-то,Далеким эхом мое воззванье.Всё жду призыва, ищу ответа,Но странно длится земли молчанье…
Я жду призыва, ищу ответа,Немеет небо, земля в молчаньи,За желтой нивой – далёко где-то —На миг проснулось мое воззванье.
Из отголосков далекой речи,С ночного неба, с полей дремотных,Всё мнятся тайны грядущей встречи,Свиданий ясных, но мимолетных.
Я жду – и трепет объемлет новый,Всё ярче небо, молчанье глуше…Ночную тайну разрушит слово…Помилуй, боже, ночные души!
На миг проснулось за нивой, где-то,Далеким эхом мое воззванье.Всё жду призыва, ищу ответа,Но странно длится земли молчанье…
«Я, отрок, зажигаю свечи…»Имеющий невесту есть жених, а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха.
Я, отрок, зажигаю свечи,Огонь кадильный берегу.Она без мысли и без речиНа том смеется берегу.Люблю вечернее моленьеУ белой церкви над рекой,Передзакатное селеньеИ сумрак мутно-голубой.Покорный ласковому взгляду,Любуюсь тайной красоты,И за церковную оградуБросаю белые цветы.Падет туманная завеса.Жених сойдет из алтаря.И от вершин зубчатых лесаЗабрезжит брачная заря.
Имеющий невесту есть жених, а друг жениха, стоящий и внимающий ему, радостью радуется, слыша голос жениха.
Я, отрок, зажигаю свечи,Огонь кадильный берегу.Она без мысли и без речиНа том смеется берегу.
Люблю вечернее моленьеУ белой церкви над рекой,Передзакатное селеньеИ сумрак мутно-голубой.
Покорный ласковому взгляду,Любуюсь тайной красоты,И за церковную оградуБросаю белые цветы.
Падет туманная завеса.Жених сойдет из алтаря.И от вершин зубчатых лесаЗабрезжит брачная заря.
«Вхожу я в темные храмы…»Вхожу я в темные храмы,Совершаю бедный обряд.Там жду я Прекрасной ДамыВ мерцаньи красных лампад.В тени у высокой колонныДрожу от скрипа дверей.А в лицо мне глядит, озаренный,Только образ, лишь сон о Ней.О, я привык к этим ризамВеличавой Вечной Жены!Высоко бегут по карнизамУлыбки, сказки и сны.О, Святая, как ласковы свечи,Как отрадны Твои черты!Мне не слышны ни вздохи, ни речи,Но я верю: Милая – Ты.
Вхожу я в темные храмы,Совершаю бедный обряд.Там жду я Прекрасной ДамыВ мерцаньи красных лампад.
В тени у высокой колонныДрожу от скрипа дверей.А в лицо мне глядит, озаренный,Только образ, лишь сон о Ней.
О, я привык к этим ризамВеличавой Вечной Жены!Высоко бегут по карнизамУлыбки, сказки и сны.
О, Святая, как ласковы свечи,Как отрадны Твои черты!Мне не слышны ни вздохи, ни речи,Но я верю: Милая – Ты.
«Мне страшно с Тобой встречаться…»Мне страшно с Тобой встречатьсяСтрашнее Тебя не встречать.Я стал всему удивляться,На всем уловил печать.По улице ходят тени,Не пойму – живут, или спят.Прильнув к церковной ступени,Боюсь оглянуться назад.Кладут мне на плечи руки,Но я не помню имен.В ушах раздаются звукиНедавних больших похорон.А хмурое небо низко —Покрыло и самый храм.Я знаю: Ты здесь. Ты близко.Тебя здесь нет. Ты – там.
Мне страшно с Тобой встречатьсяСтрашнее Тебя не встречать.Я стал всему удивляться,На всем уловил печать.
По улице ходят тени,Не пойму – живут, или спят.Прильнув к церковной ступени,Боюсь оглянуться назад.
Кладут мне на плечи руки,Но я не помню имен.В ушах раздаются звукиНедавних больших похорон.
А хмурое небо низко —Покрыло и самый храм.Я знаю: Ты здесь. Ты близко.Тебя здесь нет. Ты – там.
Из цикла «распутья». (1902–1904) «Я их хранил в приделе Иоанна…»
Я их хранил в приделе Иоанна,Недвижный страж, – хранил огонь лампад.И вот – Она, и к Ней – моя Осанна —Венец трудов – превыше всех наград.Я скрыл лицо, и проходили годы.Я пребывал в Служеньи много лет.И вот зажглись лучом вечерним своды,Она дала мне Царственный Ответ.Я здесь один хранил и теплил свечи.Один – пророк – дрожал в дыму кадил.И в Оный День – один участник Встречи —Я этих Встреч ни с кем не разделил.
Я их хранил в приделе Иоанна,Недвижный страж, – хранил огонь лампад.
И вот – Она, и к Ней – моя Осанна —Венец трудов – превыше всех наград.
Я скрыл лицо, и проходили годы.Я пребывал в Служеньи много лет.
И вот зажглись лучом вечерним своды,Она дала мне Царственный Ответ.
Я здесь один хранил и теплил свечи.Один – пророк – дрожал в дыму кадил.
И в Оный День – один участник Встречи —Я этих Встреч ни с кем не разделил.
Песня ОфелииОн вчера нашептал мне много,Нашептал мне страшное, страшное…Он ушел печальной дорогой,А я забыла вчерашнее — забыла вчерашнее.Вчера это было – давно ли?Отчего он такой молчаливый?Я не нашла моих лилий в поле,Я не искала плакучей ивы — плакучей ивы.Ах, давно ли! Со мною, со мноюГоворили – и меня целовали…И не помню, не помню – скрою,О чем берега шептали — берега шептали.Я видела в каждой былинкеДорогое лицо его страшное…Он ушел по той же тропинке,Куда уходило вчерашнее — уходило вчерашнее…Я одна приютилась в поле,И не стало больше печали.Вчера это было – давно ли?Со мной говорили, и меня целовали — меня целовали.
Он вчера нашептал мне много,Нашептал мне страшное, страшное…Он ушел печальной дорогой,А я забыла вчерашнее — забыла вчерашнее.
Вчера это было – давно ли?Отчего он такой молчаливый?Я не нашла моих лилий в поле,Я не искала плакучей ивы — плакучей ивы.
Ах, давно ли! Со мною, со мноюГоворили – и меня целовали…И не помню, не помню – скрою,О чем берега шептали — берега шептали.
Я видела в каждой былинкеДорогое лицо его страшное…Он ушел по той же тропинке,Куда уходило вчерашнее — уходило вчерашнее…
Я одна приютилась в поле,И не стало больше печали.Вчера это было – давно ли?Со мной говорили, и меня целовали — меня целовали.
«Ей было пятнадцать лет. Но по стуку…»Ей было пятнадцать лет. Но по стукуСердца – невестой быть мне могла.Когда я, смеясь, предложил ей руку,Она засмеялась и ушла.Это было давно. С тех пор проходилиНикому не известные годы и сроки.Мы редко встречались и мало говорили,Но молчанья были глубоки.И зимней ночью, верен сновиденью,Я вышел из людных и ярких зал,Где душные маски улыбались пенью,Где я ее глазами жадно провожал.И она вышла за мной, покорная,Сама не ведая, что́ будет через миг.И видела лишь ночь городская, черная,Как прошли и скрылись: невеста и жених.И в день морозный, солнечный, красный —Мы встретились в храме – в глубокой тишине.Мы поняли, что годы молчанья были ясны,И то, что свершилось, – свершилось в вышине.Этой повестью долгих, блаженных исканийПолна моя душная, песенная грудь.Из этих песен создал я зданье,А другие песни – спою когда-нибудь.
Ей было пятнадцать лет. Но по стукуСердца – невестой быть мне могла.Когда я, смеясь, предложил ей руку,Она засмеялась и ушла.
Это было давно. С тех пор проходилиНикому не известные годы и сроки.Мы редко встречались и мало говорили,Но молчанья были глубоки.
И зимней ночью, верен сновиденью,Я вышел из людных и ярких зал,Где душные маски улыбались пенью,Где я ее глазами жадно провожал.
И она вышла за мной, покорная,Сама не ведая, что́ будет через миг.И видела лишь ночь городская, черная,Как прошли и скрылись: невеста и жених.
И в день морозный, солнечный, красный —Мы встретились в храме – в глубокой тишине.Мы поняли, что годы молчанья были ясны,И то, что свершилось, – свершилось в вышине.
Этой повестью долгих, блаженных исканийПолна моя душная, песенная грудь.Из этих песен создал я зданье,А другие песни – спою когда-нибудь.
«Пристань безмолвна. Земля близка…»Пристань безмолвна. Земля близка.Земли не видно. Ночь глубока.Стою на серых мокрых досках.Буря хохочет в седых кудрях.И слышу, слышу, будто кричу:«Поставьте в море на камне свечу!Когда пристанет челнок жены,Мы будем вместе с ней спасены!»И страшно, и тяжко в мокрый песокБьют волны, шлют волны седой намек…Она далёко. Ответа нет.Проклятое море, дай мне ответ!Далёко, там, камень! Там ставьте свечу!И сам не знаю, я ли кричу.
Пристань безмолвна. Земля близка.Земли не видно. Ночь глубока.
Стою на серых мокрых досках.Буря хохочет в седых кудрях.
И слышу, слышу, будто кричу:«Поставьте в море на камне свечу!
Когда пристанет челнок жены,Мы будем вместе с ней спасены!»
И страшно, и тяжко в мокрый песокБьют волны, шлют волны седой намек…
Она далёко. Ответа нет.Проклятое море, дай мне ответ!
Далёко, там, камень! Там ставьте свечу!И сам не знаю, я ли кричу.
«Когда я уйду на покой от времен…»Когда я уйду на покой от времен,Уйду от хулы и похвал,Ты вспомни ту нежность, тот ласковый сон,Которым я цвел и дышал.Я знаю, не вспомнишь Ты, Светлая, зла,Которое билось во мне,Когда подходила Ты, стройно-бела,Как лебедь, к моей глубине.Не я возмущал Твою гордую лень —То чуждая сила его.Холодная туча смущала мой день, —Твой день был светлей моего.Ты вспомнишь, когда я уйду на покой,Исчезну за синей чертой, —Одну только песню, что пел я с Тобой,Что Ты повторяла за мной.
Когда я уйду на покой от времен,Уйду от хулы и похвал,Ты вспомни ту нежность, тот ласковый сон,Которым я цвел и дышал.
Я знаю, не вспомнишь Ты, Светлая, зла,Которое билось во мне,Когда подходила Ты, стройно-бела,Как лебедь, к моей глубине.
Не я возмущал Твою гордую лень —То чуждая сила его.Холодная туча смущала мой день, —Твой день был светлей моего.
Ты вспомнишь, когда я уйду на покой,Исчезну за синей чертой, —Одну только песню, что пел я с Тобой,Что Ты повторяла за мной.
«Мой любимый, мой князь, мой жених…»Мой любимый, мой князь, мой жених,Ты печален в цветистом лугу.Павиликой средь нив золотыхЗавилась я на том берегу.Я ловлю твои сны на летуБледно-белым прозрачным цветком,Ты сомнешь меня в полном цветуБелогрудым усталым конем.Ах, бессмертье мое растопчи, —Я огонь для тебя сберегу.Робко пламя церковной свечиУ заутрени бледной зажгу.В церкви станешь ты, бледен лицом,И к царице небесной придешь, —Колыхнусь восковым огоньком,Дам почуять знакомую дрожь…Над тобой – как свеча – я тиха,Пред тобой – как цветок – я нежна.Жду тебя, моего жениха,Всё невеста – и вечно жена.
Мой любимый, мой князь, мой жених,Ты печален в цветистом лугу.Павиликой средь нив золотыхЗавилась я на том берегу.
Я ловлю твои сны на летуБледно-белым прозрачным цветком,Ты сомнешь меня в полном цветуБелогрудым усталым конем.
Ах, бессмертье мое растопчи, —Я огонь для тебя сберегу.Робко пламя церковной свечиУ заутрени бледной зажгу.
В церкви станешь ты, бледен лицом,И к царице небесной придешь, —Колыхнусь восковым огоньком,Дам почуять знакомую дрожь…
Над тобой – как свеча – я тиха,Пред тобой – как цветок – я нежна.Жду тебя, моего жениха,Всё невеста – и вечно жена.
МолитвыНаш Арго!
1Сторожим у входа в терем,Верные рабы.Страстно верим, выси мерим,Вечно ждем трубы.Вечно – завтра. У решеткиКаждый день и часСлавословит голос четкийОдного из нас.Воздух полон воздыханий,Грозовых надежд,Высь горит от несмыканийВоспаленных вежд.Ангел розовый укажет,Скажет: «Вот она:Бисер нижет, в нити вяжет —Вечная Весна».В светлый миг услышим звукиОтходящих бурь.Молча свяжем вместе руки,Отлетим в лазурь.
Наш Арго!
Сторожим у входа в терем,Верные рабы.Страстно верим, выси мерим,Вечно ждем трубы.
Вечно – завтра. У решеткиКаждый день и часСлавословит голос четкийОдного из нас.
Воздух полон воздыханий,Грозовых надежд,Высь горит от несмыканийВоспаленных вежд.
Ангел розовый укажет,Скажет: «Вот она:Бисер нижет, в нити вяжет —Вечная Весна».
В светлый миг услышим звукиОтходящих бурь.Молча свяжем вместе руки,Отлетим в лазурь.
Из цикла «За гранью прошлых дней» «Неправда, неправда, я в бурю влюблен…»
Неправда, неправда, я в бурю влюблен,Я люблю тебя, ветер, несущий листы,И в час мой последний, в час похорон,Я встану из гроба и буду, как ты!Я боюсь не тебя, о, дитя, ураган!Не тебя, мой старый ребенок, зима!Я боюсь неожиданно колющих ран…Так может изранить – лишь Она… лишь Сама…Сама – и Душой непостижно кротка,И прекрасным Лицом несравненно бела…Но она убьет и тебя, старина, —И никто не узнает, что буря была…
Неправда, неправда, я в бурю влюблен,Я люблю тебя, ветер, несущий листы,И в час мой последний, в час похорон,Я встану из гроба и буду, как ты!
Я боюсь не тебя, о, дитя, ураган!Не тебя, мой старый ребенок, зима!Я боюсь неожиданно колющих ран…Так может изранить – лишь Она… лишь Сама…
Сама – и Душой непостижно кротка,И прекрасным Лицом несравненно бела…Но она убьет и тебя, старина, —И никто не узнает, что буря была…
Да святится Имя Твое! Из цикла «Распутья»
Вступление
Ты в поля отошла без возврата.Да святится Имя Твое!Снова красные копья закатаПротянули ко мне острие.Лишь к Твоей золотой свирелиВ черный день устами прильну.Если все мольбы отзвенели,Угнетенный, в поле усну.Ты пройдешь в золотой порфире —Уж не мне глаза разомкнуть.Дай вздохнуть в этом сонном мире,Целовать излучённый путь…О, исторгни ржавую душу!Со святыми меня упокой,Ты, Держащая море и сушуНеподвижно тонкой Рукой!
Ты в поля отошла без возврата.Да святится Имя Твое!Снова красные копья закатаПротянули ко мне острие.
Лишь к Твоей золотой свирелиВ черный день устами прильну.Если все мольбы отзвенели,Угнетенный, в поле усну.
Ты пройдешь в золотой порфире —Уж не мне глаза разомкнуть.Дай вздохнуть в этом сонном мире,Целовать излучённый путь…
О, исторгни ржавую душу!Со святыми меня упокой,Ты, Держащая море и сушуНеподвижно тонкой Рукой!
Из цикла «Разные стихотворения». (1904–1908) «В голубой далекой спаленке…»
В голубой далекой спаленкеТвой ребенок опочил.Тихо вылез карлик маленькийИ часы остановил.Всё, как было. Только страннаяВоцарилась тишина.И в окне твоем – туманнаяТолько улица страшна.Словно что-то недосказано,Что всегда звучит, всегда…Нить какая-то развязана,Сочетавшая года.И прошла ты, сонно-белая,Вдоль по комнатам одна.Опустила, вся несмелая,Штору синего окна.И потом, едва заметная,Тонкий полог подняла.И, как время безрассветная,Шевелясь, поникла мгла.Стало тихо в дальней спаленке —Синий сумрак и покой,Оттого, что карлик маленькийДержит маятник рукой.
В голубой далекой спаленкеТвой ребенок опочил.Тихо вылез карлик маленькийИ часы остановил.
Всё, как было. Только страннаяВоцарилась тишина.И в окне твоем – туманнаяТолько улица страшна.
Словно что-то недосказано,Что всегда звучит, всегда…Нить какая-то развязана,Сочетавшая года.
И прошла ты, сонно-белая,Вдоль по комнатам одна.Опустила, вся несмелая,Штору синего окна.
И потом, едва заметная,Тонкий полог подняла.И, как время безрассветная,Шевелясь, поникла мгла.
Стало тихо в дальней спаленке —Синий сумрак и покой,Оттого, что карлик маленькийДержит маятник рукой.
Ангел-хранительЛюблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле.Во мгле, что со мною всегда на земле.За то, что ты светлой невестой была,За то, что ты тайну мою отняла.За то, что связала нас тайна и ночь,Что ты мне сестра, и невеста, и дочь.За то, что нам долгая жизнь суждена,О, даже за то, что мы – муж и жена!За цепи мои и заклятья твои.За то, что над нами проклятье семьи.За то, что не любишь того, что люблю.За то, что о нищих и бедных скорблю.За то, что не можем согласно мы жить.За то, что хочу и не смею убить —Отмстить малодушным, кто жил без огня,Кто так унижал мой народ и меня!Кто запер свободных и сильных в тюрьму,Кто долго не верил огню моему.Кто хочет за деньги лишить меня дня,Собачью покорность купить у меня…За то, что я слаб и смириться готов,Что предки мои – поколенье рабов,И нежности ядом убита душа,И эта рука не поднимет ножа…Но люблю я тебя и за слабость мою,За горькую долю и силу твою.Что огнем сожжено и свинцом залито —Того разорвать не посмеет никто!С тобою смотрел я на эту зарю —С тобой в эту черную бездну смотрю.И двойственно нам приказанье судьбы:Мы вольные души! Мы злые рабы!Покорствуй! Дерзай! Не покинь! Отойди!Огонь или тьма – впереди?Кто кличет? Кто плачет? Куда мы идем?Вдвоем – неразрывно – навеки вдвоем!Воскреснем? Погибнем? Умрем?
Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле.Во мгле, что со мною всегда на земле.
За то, что ты светлой невестой была,За то, что ты тайну мою отняла.
За то, что связала нас тайна и ночь,Что ты мне сестра, и невеста, и дочь.
За то, что нам долгая жизнь суждена,О, даже за то, что мы – муж и жена!
За цепи мои и заклятья твои.За то, что над нами проклятье семьи.
За то, что не любишь того, что люблю.За то, что о нищих и бедных скорблю.
За то, что не можем согласно мы жить.За то, что хочу и не смею убить —
Отмстить малодушным, кто жил без огня,Кто так унижал мой народ и меня!
Кто запер свободных и сильных в тюрьму,Кто долго не верил огню моему.
Кто хочет за деньги лишить меня дня,Собачью покорность купить у меня…
За то, что я слаб и смириться готов,Что предки мои – поколенье рабов,
И нежности ядом убита душа,И эта рука не поднимет ножа…
Но люблю я тебя и за слабость мою,За горькую долю и силу твою.
Что огнем сожжено и свинцом залито —Того разорвать не посмеет никто!
С тобою смотрел я на эту зарю —С тобой в эту черную бездну смотрю.
И двойственно нам приказанье судьбы:Мы вольные души! Мы злые рабы!
Покорствуй! Дерзай! Не покинь! Отойди!Огонь или тьма – впереди?
Кто кличет? Кто плачет? Куда мы идем?Вдвоем – неразрывно – навеки вдвоем!
Воскреснем? Погибнем? Умрем?
Страницаиз7
СкороКнижный режим