Глава 2. Нарушенные границы
Ворвался, сел, прижался, выдал фразу из дешёвой мелодрамы, и всё это – за первые десять минут. Удивительный экземпляр.
София
Наглый, напыщенный, невоспитанный придурок! И как только посмел сесть ко мне, ещё и заявлять такое? Воздух вокруг наэлектризовался, а из моих ушей наверняка такой пар идёт, что скоро окна запотеют.
– Закон закрепляет ключевые права потребителей, которые обязательны для соблюдения всеми продавцами и поставщиками услуг, – словно сквозь вату слышу голос Сергея Анатольевича, но с трудом могу сконцентрироваться. – Право на качество товаров и услуг, – продолжает преподаватель.
Право… право… право на… личное пространство, чёрт возьми! Это моя зона комфорта, границы которой этот бандит нахально переступил. Не понимаю, в чём, собственно, дело, но я не могу сидеть так близко к нему. Его бедро почти касается моего, а от запаха тёплой кожи, дыма и пряной горечи у меня перехватывает дыхание.
От него пахнет брутальностью, уверенностью и хищным спокойствием. И этот аромат отлично ему подходит, но, вот незадача, – я терпеть не могу таких людей. В молодости такие охотники своим животным обаянием завоёвывают наивных девочек, а лет через двадцать будут присваивать себе женщин методом шантажа и запугивания.
Отодвигаюсь от парня на несколько сантиметров, забрав с собой тетрадку и ручку. Тут же слышу смешок, а через секунду это хамло, скользит по скамейке ещё ближе, чем до этого. Теперь наши бедра плотно прижаты друг к другу, а этот дерзкий аромат его духов буквально наполняет мои лёгкие.
– Весь одеколон на себя вылил с утра, – фыркаю и морщу нос.
– Это мой естественный запах, – не смотрю на него, но отчётливо слышу улыбку в голосе.
– Отодвинься от меня, пока меня не вывернуло, и твой «естественный аромат» не смешался с моим завтраком, – шёпотом проговариваю и кривлюсь от своих же слов.
Обычно я веду себя куда сдержаннее и воспитаннее, но этот парень выводит меня из себя одним своим существованием.
– Ты мне нравишься всё больше, Снежинка, – бросает с усмешкой, и я чувствую, как мои щёки заалели.
– А ты мне противен, – выплёвываю, повернув голову к нему, и тут же тону в серо-голубых глазах.
«Какая наглая ложь, София», – посмеивается голос в голове. Согласна, парень привлекателен, даже очень. Густые тёмные волосы падают на лоб, пара прядей выбивается вперёд, придавая облику лёгкую дерзость. Глубокий внимательный взгляд будто прожигает насквозь, в нём есть что-то опасное, что-то, от чего хочется задержать дыхание.
Приоткрытые губы, немного надменные, но манящие. Острые скулы, ровные линии челюсти. В ухе поблёскивает серьга, в носу кольцо – детали, которые говорят, что он не любит правила и привык делать всё по-своему.
Белая рубашка с пятном от кофе небрежно расстёгнута, галстук висит на шее, будто его схватили в запале страсти, или он сам небрежно ослабил его, не заботясь о порядке. Чёрный пиджак подчёркивает его фигуру, но сидит легко, без натяжения. Он выглядит так, словно только что вышел из сна любительницы молодёжных романов. Слишком идеальный, слишком опасный и пахнет, как человек, который может стать твоей слабостью.
Нет, не вздумай, София! Слабость не твоя, ты вообще не знаешь значения этого слова.
Спешно отворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в тетрадь, но вижу только расплывчатые линии и закорючки. Господи, за что? За какие грехи этот парень встал на моём пути?
Всё, спокойно, нужно игнорировать его, делать вид, что его здесь нет. Да, именно так и нужно сделать! Я сижу одна, как всегда, потому что никто не любит первую парту.
– Закон «О защите прав потребителей» – важнейший нормативный акт, который гарантирует безопасность товаров, регулирует взаимоотношения покупателей и продавцов и защищает от обмана, – тем временем вещает Сергей Анатольевич.
– Ты потому смущённо покраснела, что я тебе противен? – шепчет на ухо, и его тёплое дыхание вызывает табун мурашек по коже.
– Не мешай мне слушать лекцию, – говорю, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно.
– Ты ведь мне мешаешь, а я не люблю быть в долгу, – его фраза заставляет меня посмотреть на него в упор.
– Я? Тебе мешаю? – удивлённо хлопаю ресницами. – И каким таким образом? – вопросительно выгибаю брови.
– Как тебя увидел, ни о чём думать не могу, – понижает голос до хрипотцы и опускает взгляд на мои приоткрытые губы.
– Банально, недомачо, – притворно улыбаюсь.
– Молодые люди, прошу на выход, – раздаётся голос преподавателя, и я бросаю взгляд на аудиторию в попытке понять, к кому он обращается и кто нарушил правила поведения. – Мы долго ждать будем? – спрашивает Сергей Анатольевич, и, стоит мне обратить на него внимание, я понимаю, что он смотрит на меня.
– Что? – одними губами произношу и чувствую, как загораются щёки от стыда. – Простите…
– На выход! Оба! – повышает голос, поправляя очки на носу.
– Но…
– Пошли, Снежинка, – мой наглый сосед хватает меня за руку и, не дав даже вещи собрать, тянет на выход из аудитории.
Я в таком шоке и неверии, что позволяю ему это сделать. Меня выгнали с лекции! Меня!
– Отпусти! – кричу, едва оказываемся в пустом коридоре. – Отпусти, ты, неандерталец!
– А вот это малоприятно, – усмехается и вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, резким выпадом тянет меня на себя, и я впечатываюсь носом в его грудь. – Ты кремень, я понял, даже оценил, но хватит строить из себя недотрогу, – проговаривает, и шарик моего спокойствия лопается.