Глава 08 – Даша
14 апреля
Меня впервые пригласили на свидание в тринадцать лет. И это не мальчишка с улицы, а один из одноклассников Гордеева. Он высокий, выше меня на две головы, но худощавый. У него очаровательные ямочки на щеках и прикольная майка с эмблемой группы «Linlin Park».
Он пожал мою руку, назвав свое имя. Максим. Звучит классно. И ладонь у него теплая, приятная, словно он пользуется специальным кремом, чтобы кожа была мягкой. Вообще я не планировала до восемнадцати общаться с мальчиками, но Максим такой милый, и у него смешные шутки. Поэтому я решила после тренировки сходить с ним погулять.
Но мое решение не понравилось тебе.
Ты подловил меня в коридоре, перегородил дорогу и строго посмотрел. Наверное, не будь мамы на моей стороне, ты мог бы сделать что-то ужасное. Мы все-таки живем в состоянии войны.
– Не смей приближаться к моим друзьям, – грубо приказал ты, смотря прямо мне в глаза.
– Твой друг сам меня пригласил, не ты, – пробурчала я. – Поэтому отойди.
– Дашка, – раньше ты никогда не обращался ко мне по имени, обычно «тыкал» или бросал «эй». Для меня это что-то новенькое. – Предупреждаю. Иначе будешь жалеть.
Я ничего не ответила, лишь задрала нос и обошла тебя. Мне наплевать на твои слова, как и тебе на мои. Я искренне не понимаю, почему ты так эгоистично себя ведешь. А потом вдруг схватил меня за запястье. Наши взгляды пересеклись. В твоем читалась бездонная глубина и мрачность, словно ночь перед бурей. Мне показалось, что мой взгляд в тот момент был светлым и невинным, как крылья ангела. Мы такие разные. В твоих глазах была решимость, сила и уверенность, а в моих, наверное, желание доказать этому миру свою значимость. Однако я все равно интуитивно сжимаюсь.
– Глеб, – только и смогла выдать я, стараясь отвести взгляд. А ты лишь сильнее сжал мое запястье, будто хотел сломать мне руку.
– Когда ты уже перестанешь быть такой дурой?
– Сам дурак! – взорвалась я и выдернула руку.
Ушла, нет, убежала. И плевать, что со стороны мой побег, вероятно, выглядел трусливо. Лучше держаться от тебя на расстоянии, нежели пытаться подружиться. Ты давно дал понять – семьей нам не стать. Я навсегда чужачка в твоем сердце. Рядом со мной тень твоей ненависти.
Но несмотря на этот разговоря все равно решила пойти на свидание с Максимом в следующую субботу. Впервые соврала маме, иначе она не отпустила бы. Для нее наличие у меня друзей – табу. Ничто не должно отвлекать меня от балета. Мне было неприятно ее обманывать,поэтому я то и дело теребила края плиссированной юбки во время разговора.
– Ты не заболела случаем? – уточнила мама. – Сейчас не время. Отлежаться не выйдет, не под конец полугодия.
– Нет, просто хочу сходить в книжный.
– Ладно, – она махнула рукой, намекая, чтобы я ушла. И я ушла, не представляя, чем закончится мое первое в жизни свидание.
***
Поход в кино отменился – Максим заболел. Но предложил приехать к нему в гости на дачу, где бабуля пыталась лечить его всякими народными способами. И я согласилась без всякой задней мысли. Надела сарафан кораллового цвета,тонкая ткань приятно струилась по телу, создавая ощущение свободы. Волосы распустила, чтобы они золотым каскадом струились по спине. А белые лодочки с маленьким каблучком идеально вписались в образ. Покружилась перед зеркалом, довольная, и даже немного пожалела, что у меня нет косметики. Но я нравилась себе, казалась настоящим белым лебедем, и думала, что Максиму тоже понравлюсь.
До дачи Максима меня довез личный водитель. У входной двери уже ждала молодая горничная, она странно поглядывала на меня, но молчала. Шагая за ней по коридору в комнату Максима, я в томительном ожидании крепко сжимала перекинутую через плечо ручку сумочки. На пороге его спальни я замерла, волнуясь, но все же постучалась и вошла.
– О! Это же Дарья! – воскликнул Максим, и пять незнакомых лиц обернулись на меня, рассматривая с нескрываемым интересом. Даже джойстики отложили.
– Я думала… – почти шепотом обратилась к Максиму, – ты болеешь.
– Болел, – отмахнулся он, поднявшись. – Теперь вон здоров и прекрасен. Давай, заходи скорее.
Один из его друзей, мальчик лет пятнадцати с огненно-рыжими волосами, толкнул другого в бок и многозначительно подмигнул. Я не понимала, что происходит, и даже начала жалеть о своем приезде.
– Заходи, чего ты? – Максим кивнул на пуфик у входа.
И я села, больше по глупости, конечно. Мои ровесницы уже давно общались с мальчиками, а мой же опыт заключался только в бесконечных тренировках. Поэтому в тот момент в спальне Максима язык у меня будто одеревенел, а взгляд привычно сфокусировался на одной точке.
Я не умею поддерживать беседы, шутить и вливаться в компании, хотя раньше часто смеялась, болтала без остановки и много читала. Порой ловлю себя на мысли, что жизнь в детском доме была не самая плохая, по крайней мере, там не приходилось переживать из-за веса и отражения в зеркале.
– Газировку хочешь? – Максим протянул мне банку, а я не знала как сказать, что не пью сладкие напитки.
– Как ты девушкам напитки предлагаешь? – подскочил с дивана его друг. Он выхватил банку, сильно взболтал ее и начал открывать. Содержимое газировки в секунду оказалось на моем сарафане, я вскочила с пуфика, но было поздно.
Сарафан промок насквозь, прилипнув к телу, и даже лифчик начал просвечивать. Парни засвистели, ошалевшими взглядами бегая по моей груди.
– Да там даже смотреть не на что, – засмеялся кто-то.
Сердце у меня зашлось в лихорадочном ритме, губы задрожали. Я поджала их, чтобы не разреветься, и скрестила руки. Сделала шаг, но Максим вдруг поймал меня за запястье и притянул к себе.
– Все нормально, тут все свои, – спокойно сказал он, облизнувшись. И снова его взгляд опустился туда, куда не следовало. Он ощущался как неприятные прикосновения, будто меня нагло лапали.
– Ты просто придурок! – вырвалось у меня, а затем рука сама взлетела в воздух и зарядила ему звонкую пощечину.
Он в шоке, его друзья тоже. И это был идеальный шанс, которым я воспользовалась, чтобы позорно убежать. Да, они будут смеяться за моей спиной, называть разными некрасивыми словами, это все жутко унизительно, но другого выбора у меня не было. Я глотала горькие слезы и мчалась по коридору, желая провалиться сквозь землю. Стать невидимкой. А лучше исчезнуть.
Но вместо спасения судьба подкинула мне очередную бомбу.
Я врезалась в коридоре в тебя. Наши взгляды встретились. Твой как обычно был покрыт ореолом тьмы и загадок, хотя сегодня в нем проявлялось что-то другое. Будто ты не сильно удивлен нашей встрече. И тут до меня дошло! Скорее всего, происходящее твоих рук дело.
– Рад? – прошептала я, дрожа от переполняющих эмоций.
Ты склонил голову набок и проговорил с каким-то снисхождением:
– Наверное. Должна же ты чему-то учиться.
– За что ты меня так ненавидишь? – повысила я голос. В ответ ты наклонился настолько близко, что я уловила аромат твоего геля для душа – апельсиновая цедра.
Ты схватил меня двумя пальцами за щеки и больно сжал их. В твоих глазах было столько отвращения, будто перед тобой стоял кто-то мерзкий, а не обычная девчонка.
– А за что я тебя должен любить?
Мне нечего было ответить. Потому что я и сама не знала. Но твое поведение неимоверно бесило. Я оттолкнула тебя и в сердцах бросила фразу, которую не хотела говорить:
– Такого как ты никто не полюбит. Никогда! Понял?
– А мне не нужна любовь, – с твоих губ слетела усмешка.
– Ну и подавись долбанным одиночеством!
На этом наш разговор закончился. Я ушла, специально задев тебя плечом. Мне хотелось сделать тебе так же больно. Обидеть. Унизить. Растоптать. Как ты меня перед своими друзьями.
По факту же двойную порцию порицания получила я. Только во второй раз уже от мамы. Вечером она позвала меня к себе в спальню. Ее строгий взгляд был направлен словно сквозь меня, и я чувствовала, как внутренне сжимаюсь от непонятного страха. Мне было стыдно посмотреть ей в глаза.
Она знала, что я ей соврала. Наверняка ты пожаловался.
– Вот это благодарность, – холодным тоном процедила она. И если раньше мне казалось, что мама просто меня сторонится, то теперь возникло ощущение, будто она возвела между нами стену. Которую я никогда не разрушу. Больше не смогу.
– Мам, пожалуйста, выслушай меня…
– Почему я вообще должна тебе такие вещи говорить? – она вздохнула, потирая пальцами переносицу.
– Он обманул меня, я больше…
– У балерины нет мальчиков, с которыми она бегает на свидания и зажимается по углам, – мама меня будто не слышала, и мои аргументы ее совершенно не интересовали. – У балерины есть только сцена и ее зрители. Ты должна упорно работать, а не жить в мире розовых пони.
Я зла. Чертовски зла. Зачем ты это делаешь? Зачем пожаловался маме? Почему пытаешься забрать у меня последнюю крупицу надежды на хорошее будущее? В нем и так нет счастья. А если не будет еще и приемной мамы, я окончательно сломаюсь.