Глава 10 – Даша
Я захлопываю дневник, кидаю его в ящик и ложусь на кровать. Если честно, пока не перечитала записи, не думала, что там столько о Глебе. Мне казалось, я его ненавижу и говорить о нем не хочу. На деле же практически каждая страница словно пропитана моим сводным братом.
Бесит…
А на следующий день случается то, что лучше бы никогда не происходило. Жаль, что о каких-то вещах нас никто не может предупредить заранее. И о людях, которых лучше бы обходить стороной.
Рано утром я решаю поехать в город. Стены особняка давят точно клетка. Мне тяжело дышать, желание тренироваться на нуле. Я все чаще проверяю телефон и жду весточку от мамы, а она продолжает игнорировать меня.
К десяти утра улица в центре города уже довольно оживленная. Люди бегут на работу, погруженные в свои мысли, и я тоже спешу, не замечая никого и ничего вокруг. В наушниках играет «180» Jordan Feliz, под ногами плавится асфальт. Слишком жарко. Душно. Словно попал в нагретую духовку.
Переходя дорогу, случайно врезаюсь плечом в кого-то. Почему-то ничего не говорю, хотя, наверное, стоило извиниться за невнимательность. Но в этот момент зеленый на светофоре начинает мигать, и я ускоряюсь.
Забегаю в кафе, беру американо со льдом и усаживаюсь за свободный столик у окна. Отсюда вид на улочку как на ладони. Напротив сидит парочка, они улыбаются, завороженно рассматривая город, а я, глядя на них, ощущаю дикое одиночество. Мне банально не с кем даже выпить проклятый кофе. Отвратительное чувство.
И судьба словно слышит мои возмущения – стул рядом со мной скрипит. Я поворачиваюсь и впадаю в легкое замешательство, когда незнакомец опускается на соседний стул. У него широкие плечи, довольно острые черты лица и пронзительно синие глаза, напоминающие льдинки. ДКрасивые губы изогнуты в дерзкой ухмылке, правда она скорее пугает, нежели привлекает.
Парень снимает черную кепку и упирается локтями в стол.
– Знаешь, чем встречает город с утра? – вопрос заставляет меня напрячься, хотя парень вроде бы не похож на психа, уж больно привлекательный.
Я молчу. Незнакомец отвечает сам:
– Невоспитанными девушками. Не хочешь извиниться?
– Нет, не очень, – я стараюсь не выдать легкого волнения.
Он хрустит шеей и снова возвращает взгляд на меня. Его глаза сверкают хищным блеском.
– Неправильный ответ.
– Что ты хочешь? – сердце панически колотится в груди.
– Мне показалось, это ты чего-то хочешь. Например, – он нагло берет мой стаканчик с кофе и делает глоток, – веселья. Чтобы аж вены сводило спазмом.
– Ты ошибаешься, – я сжимаю телефон, прокручивая варианты, кому, если что, могу позвонить. Осознание бьет наотмашь, когда я прекрасно понимаю – никому. Никто не придет на помощь, если я закричу. Никто не заплачет, если меня вдруг не станет.
Одна. Бесконечно одна. Никому не нужная душа, которой словно нет места в этом мире. От этого чувства мне каждый раз становится тяжело дышать.
– Я никогда не ошибаюсь.
– У меня есть парень, – я поднимаюсь со своего места, но незнакомец резко хватает меня за запястье. Его пальцы ледяные и сильные. Боль пронзает руку, и другая на моем месте вскрикнула бы, вот только я привыкла к боли. Она стала моим вторым «я» после бесконечных тренировок. Балет – всегда боль.
Я не моргаю. Смотрю прямо, пытаясь показать, что меня ничуть не задевает подобное.
– Врешь.
– С чего бы?
– В твоих глазах одиночество.
Его фраза – пуля. Она пронзает меня до дрожи. До слез, которые готовы вырваться наружу. Интересно, он реально прочитал это в моих глазах? Я настолько пала духом, что хожу с табличкой на лбу «пожалейте меня»? Ну нет, сейчас не время для самокопания.
– У тебя разыгралось воображение, – я все-таки освобождаюсь и иду к выходу. Но даже на расстоянии слышу его реплику, брошенную вслед:
– Не убежишь, ведь я уже тебя нашел. Будет весело, обещаю.
Машу рукой, останавливая первое встречное такси. Сажусь в машину, захлопнув громко дверь, и называю адрес. Меня потряхивает, сердце бьет о ребра, как молот по колоколу, сигнализируя о беде. Замечаю, что даже руки трясутся, хотя мне это несвойственно. Подумаешь, какой-то странный незнакомец наговорил всякой ерунды, чего я так зациклилась? Или дело вовсе не в нем, а в словах, которые он сказал? В правде, что страшнее любого человека. Честно признаться, не помню, когда в последний раз так переживала.
«Это дурацкая шутка, парень просто не в себе», – убеждаю свое измотанное сердце всю дорогу до дома.
Но по итогу все оказывается совсем не так.
На следующий день проходит первая официальная репетиция в театре. Стоит только заиграть музыке, как каждая из нас вырывается на сцену, словно парящая бабочка. Мягко касаемся пола пуантами, закручиваясь в мелодичном ритме. Мне все еще невероятно сложно танцевать, нога ноет не переставая, но отступать нельзя. У меня нет времени отлеживаться.
Музыка смолкает, и мы уходим в гримерную. Почти все между собой общаются, только я плетусь в хвосте, пытаясь перевести дыхание.
– Боже, я сегодня все утро проторчала у станка, – жалуется Лана Кириленко подругам, развязывая пуанты.
– Ты была прекрасна, – хвалят они, явно приукрашивая и подлизываясь к соло-танцовщице. Она не дотягивает, и сама об этом прекрасно осведомлена, поэтому столько тренируется. Наверняка получила не одно замечание от Анатолия Аркадьевича, нашего балетмейстера.
– Спасибо, девочки, – мило улыбается Лана. Я случайно ловлю ее взгляд и не могу понять, откуда в нем столько радости. Хотя нет, понимаю: Кириленко счастлива до смерти, что подвинула выскочку вроде меня.
Закончив переодеваться, выхожу в холл и спускаюсь на первый этаж. Все тело ноет от напряжения. Но стоит мне оказаться на улице, как я напрягаюсь еще сильнее, потому что замечаю того таинственного незнакомца. Он сидит на скамейке напротив входа в театр, пьет фреш и чему-то усмехается, разглядывая экран телефона. Не знаю, совпадение это или нет, но складывается ощущение, что парень за мной следит. Притом не из хороших побуждений.
Дверь за моей спиной скрипит, и на улицу выходит Кириленко. Она тоже отчего-то напрягается, но тут же переключается на меня.
– Ты реально собралась выступать после такой травмы? Не стыдно? Ты можешь всех подвести.
– Стыдно брать роль соло, когда твой максимум – десять фуэте, – не теряюсь я. Мы никогда не дружили. А уж сколько раз она подставляла меня – не счесть. Пожалуй, Лана одна из многих, кто искренне порадовался моему провалу.
– Просто я не повернута на балете, и у меня, в отличие от некоторых, есть личная жизнь, – отвечает она, прикусив губу. Уверена, мои слова ее задели. Для балерин, которые стремятся к славе, быть второй – это провал. В случае с Кириленко я – вечная тень ее провала.
– Тогда зачем ты пытаешься мне что-то доказать? – сжимаю лямку рюкзака и думаю, что в джинсах сегодня безумно жарко. Но чтобы связки всегда были разогреты, нам приходится носить не особо удобную одежду.
– Я? Тебе? Мне просто тебя жаль, Миронова, – фамилия приемной мамы режет слух. Напоминает, что мать не верит в меня и не ждет больше ничего. Это обидно до слез. А вот Глебу, наверное, все равно, ведь он носит фамилию отца. Мало кто знает, что мы с ним родня, пусть и не кровная.
– Не стоит тратить свои чувства на меня, побереги до лучших времен, – огрызаюсь я и спускаюсь по ступенькам.
Мой взгляд фокусируется на том парне, который только что убрал мобильный и теперь тоже смотрит на меня. Он лениво, словно кот, поднимается, растягивая губы в улыбке – хищной, какой-то недружелюбной. Хотя когда вас преследует человек, о дружелюбии речи и не идет. Но я все еще надеюсь на банальную случайность.
– Ну привет, – произносит незнакомец, догоняя меня за пару шагов. Сминает стакан и выкидывает его в урну, как баскетбольный мячик.
– Ты меня сталкеришь? – спокойно уточняю, но внутренне сжимаюсь в ожидании ответа. Пусть скажет «нет» или признается, что оказался здесь случайно. А может, у него сестра работает в нашем театре? Да господи, любая отговорка будет идеальной, кроме согласия. Однако…
– Может быть, – уклончиво отвечает он, не переставая одаривать меня улыбкой, от которой мороз по коже.
– Я обращусь в полицию.
– Обращайся, – ему словно плевать.
– Слушай… – я подхожу к остановке и оборачиваюсь. На светофоре неподалеку трогается автобус, в который я планирую сесть. И неважно, что он не довезет меня до дома. Главное – оказаться подальше от таинственного незнакомца.
– Тебя было легко найти, крошка. Интернет нынче знает все. Кстати, я не увидел в твоем профиле никакого парня. Знаешь, что врушек принято наказывать?
Автобус останавливается, из него выходят люди, и в тот момент, когда он собирается тронуться, я запрыгиваю внутрь на задние ряды. Прикусываю губу, молясь всем богам, чтобы этот человек не последовал за мной. Всё внутри меня так неистово колотится, что кажется, будто тело не выдержит этого напряжения. Давно меня не накрывал такой страх.
Прохожу вглубь салона, усаживаюсь на свободное место и в окно замечаю, что парень так и стоит на остановке. Он не пошел за мной, но его дьявольская улыбка приводит меня в ужас.
Инстинкт самосохранения подсказывает, что я нажила себе новую порцию проблем.