Смерть приходит не оттуда

Часть 1. Немного удивительных фактов из истории

Журнал “Наука” 11 мая 2403 года:

“Астрофизикам удалось доказать существование частиц гравитации, именуемых гравитонами”.

Радио “Говорит столица” 24 августа 2405 года:

“На космической станции “Антенна” впервые искусственно созданы частицы гравитоны”.

Научный сайт “НиФ” 31 декабря 2405 года:

“Очередной прорыв в астрофизике – кротовые норы и черные дыры преимущественно состоят из гравитонов”.

Радио “Говорит столица” 1 февраля 2447 года:

“Ученые обнаружили массивное скопление гравитонов вблизи орбиты Венеры и станции “Антенна”. Возможно, в будущем в этом месте образуется кротовая нора. Ведутся работы по изучению данного скопления частиц”.

Сообщение из Москвы, 15 марта 2447 года:

“Астрофизик Иван Агапов, работающий на космической станции “Антенна” заявляет о том, что собственноручно создал в космосе первую искусственную кротовую нору, используя частицы гравитации – гравитоны. Зарегистрированный диаметр кротовой норы – 1 метр. Кротовая нора просуществовала десятую долю секунды, а затем схлопнулась”.

Журнал “Солнечная система” 11 сентября 2447 года:

“Астрофизики ведут работы по созданию искусственных кротовых нор и использовании их. За период с пятнадцатого марта по текущий день ученым удалось создать четыре кротовые норы, но все они мгновенно схлопывались”.

Радио “Говорит столица” 1 января 2448 года:

“От всей души поздравляем россиян с Новым Годом. Этот год ознаменуется новыми открытиями в области астрофизики, и надеемся, что он принесет много успехов в исследовании кротовых нор”.

Научный сайт “НиФ” 30 июня 2448 года:

“Наша цивилизация достигла необходимого технического развития для того, чтобы суметь удерживать кротовую нору открытой. Сквозь нее была успешно запущена десятитонная партия мусора”.

Сообщение из Москвы, 19 апреля 2449 года: “Россия Космическая объявляет набор добровольцев для полета сквозь кротовую нору. Необходимо 14 добровольцев. Если вам от 20 до 35 лет, вы не страдаете хроническими заболеваниями, не имеете лишнего веса и готовы к любому исходу полета, заполняйте анкету на сайте ”.

Сообщение на сайте “Россия Космическая” 7 мая 2449 года:

“Прием анкет завершен. Набрано необходимое количество добровольцев. Полет начнется 1 августа 2449 года в 10:00 утра по Московскому времени”.

Важная причина

Алексей вышел на один из балконов двадцать девятого этажа торгового центра – подышать свежим воздухом, выразились бы вы, правда к городам 2449 года это выражение не совсем подходит. Небо застилали смоляные тучи, однако дождь идти не собирался, это лишь облака наполнились смогом города. Подобное явление частенько наблюдалось над столицей, изредка перемежаясь с испепеляющим оранжевым солнцем, доводившим жителей до бешенства невыносимой жарой. Мужчина огляделся по сторонам. Приметил внизу несущиеся по дорогам электромобили, лестницу, уходящую под асфальт, табличку “Метро”, и нащупав в кармане джинсов талончик, решил что пора спускаться.

Торговый центр манил своей красотой и прохладой. Толпы людей слетались на яркие огни словно мошки на свет, и проносились по этажам жужжа от радости, заглядывая в каждый отдел, приветливо здороваясь с каждым консультантом, а в ответ робот выдавал приятные трели и без остановки повторял фразы, призванные заинтересовать потенциальных покупателей.

Робот вместо консультанта.

Вместо кассира умная программа, списывающая деньги со счета, после того как распознает ваше лицо.

И даже мерчендайзингом занимается специально запрограммированная машина.

Ав-то-ма-ти-за-ци-я.

Ладно хоть директор человек.

Хотя все же следует подчеркнуть, что торговые центры занимались не только торговлей. На их небоскребных площадях также нередко располагались зоопарки, институты, музеи, библиотеки, океанариумы, а сквозь нижние этажи, разрезая здание проходила железная дорога. Отличный способ экономить пространство – выстраивать огромные здания, содержащие в себе все, начиная от метро и заканчивая секс-шопом на верхнем этаже.

Спустившись в стеклянном лифте в метро (даже не пришлось выходить на улицу, как удобно) Алексей остановился на платформе в ожидании поезда. Вдали раздавался едва уловимый свист и из тоннеля до платформы долетел теплый ветерок, означающий скорое прибытие состава. Поезда носятся с сумасшедшей скоростью, ведь в этом городе им приходиться преодолевать огромные расстояния. Вот и сейчас Алексей за несколько минут должен переместиться на двадцать километров южнее, ближе к окраине столицы, в хорошо знакомый ему район.

Состав вскоре прибывает, и парень заходит внутрь вагона, оказываясь в еще более прохладном, чем торговый центр месте. Вагоны хорошо оборудованы и до блеска вычищены. Внутри находятся ряды мягких сидений кремового цвета, блестящие поручни и даже места для хранения багажа, поскольку город слишком огромен и многие путешествуют по нему с саквояжем. На стенах отсутствуют окна, ведь зачем они нужны, если стоит поезду только тронуться с места и покинуть торговый центр, как он оказывается глубоко под землей, среди мрака и сырости метро.

Внутри вагона не люди, а настоящие восковые фигуры: их могильно-бледные лица с покрасневшими глазами пытливо разглядывают Алексея, оценивая внешний вид парня в своих мозгах, прямые, словно палка фигуры сидят, не смея пошевелить даже кончиком пальца. Улыбаться незнакомцам не принято. Разговаривать тоже. Принято только смотреть на соседей странным выражением лица, полным ненависти и холодной отчужденности.

Очень быстро поездка заканчивается и из прохладного вагона с приятной расслабляющей музыкой и неприятными людьми Алексей перемещается на душный бульвар с сорокоградусной жарой, оказываясь вблизи пункта розлива воды и дома номер сто шестнадцать, уходящего корнями глубоко под землю. Работникам пунктов розлива воды несказанно повезло: их не заменили на роботов-консультантов или роботов-рабочих, как мы только что могли наблюдать в торговом центре. Проект пунктов розлива – государственный, а государство, в отличие от частных организаций, делает все, чтобы создавать как можно больше мест для человеческого труда. В особую категорию несчастных попадают те, кто не отучился в ВУЗах. Практически за неимением другого они вынуждены работать как раз в таких пунктах, натыканных по всему городу.

За окошечком Алексей видит знакомую девушку. На маленьком экранчике, единым целым с формой девушки кислотными буквами высвечивается имя Кира.

Леша протягивает талончик, и после внимательного разглядывания небольшой пластиночки девушка нажимает на нужную кнопку, а по трубам тотчас начинает бежать вода. Девушка молода, симпатична, но из-за низкого дохода не имеет возможности приукрасить свою внешность косметикой и сделать хорошую стрижку. Все же ее лицо отличается самым важным: добротой, и слега улыбаясь, она протягивает литровую бутылку Алексею, держа ее тонкой, как ветка, рукой.

– До завтра, – Леша немного колеблется и заглядывает внутрь ларька.

– До завтра, – мягко улыбается Кира, и дверца захлопывается.

“Хорошо, что ей так повезло” думает про себя парень, “У нее увеличенный лимит на воду. Целых два литра! А вот мне куда так мало?”.

Недовольно бормоча себе под нос, парень переходит небольшую улочку и останавливается у наружного лифта дома номер сто шестнадцать. Опустившись до уровня минус тринадцатого этажа он минует длинный пыльный коридор, питаемый единственной тусклой лампой, укрытой железным плафоном, и оказывается у дверей хорошо знакомой квартиры. Стучать не приходиться – по ту сторону давно ждут его возвращения, и стоит шагам застыть у порога, как дверь отворяется и перед Алексеем возникает мужчина по имени Арсений, успевший полностью поседеть к двадцати девяти годам. Он следует с другом в единственное в квартире помещение, одновременно являющееся и спальней, и туалетом, и местом для приема пищи, и обиталищем для полчища тараканов. Арсений затаился у стола, ожидая живительную воду, и как только в его руках оказалась прозрачная пластиковая бутылка, молодой человек впопыхах разбавил ей дешевое вино, по цвету больше напоминающее токсичную лужу.

– Сколько осталось? – задумчиво произнес Арсений, не рассчитывая на ответ, так как сам его знал, но Алексей все же заговорил.

– Восемь дней осталось.

– И мы вдоволь напьемся воды.

– Вдоволь, друг.

Арсений и Алексей познакомились в тюрьме. Там они оба оказались за разбойное нападение на пункты розлива воды. Что поделать, если в чертовом 2449 году воды осталось так мало, что взрослому мужчине в сутки выделяют всего литр? Ни разбежаться, ни разгуляться, причем в буквальном смысле этих слов. Сплошные страдания от постоянно терзающей тело жажды. В этом суровом обществе плохо живется даже в добром здравии. Работы нет, хоть ты и не кусок мяса без рук без ног – все за тебя сделают дурацкие роботы. Так что остается людям? Два друга нашли ответ на этот вопрос. Пройдет всего восемь дней, и они вдоволь напьются воды.

Какое оно, ничего?

И снова столица. Место, в котором почти все одержимы деньгами. Толпы лиц носятся по улицам, и если заглянуть в их глаза, покажется словно там нет ни единой мысли, ни намека на человеческую душу, кроме яркой бегущей строки со словами: “Деньги, деньги, деньги!”. Однако Елизавета отличалась от толпы, которая уже не знала какую позу надо принять чтобы начальник выплатил долгожданную премию, а не выкинул на свалку бытовых отходов как поломанного робота-консультанта.

Мысли Елизаветы оказались заняты совсем другим. С тех пор как на работе забарахлил биосканер, временами, помимо гистологии ей приходится самостоятельно ковыряться в трупах. А этим она не занималась со времен учебы в медицинском. Вообще, если быть точной, что-то поменялось в ней с тех пор, нечто, что теперь сделало девушку чересчур задумчивой. Кто же мог предположить, что аутопсия, старательно забытая при помощи неумолимого течения времени принесет ей столько страданий. А извлечение органокомплекса! Как этот инопланетянин, эта огромная груда серо-зеленого мяса, зловонных органов, отделенная от остального тела и с диким грохотом шваркнутая на соседний стол, это чудовище из внутренностей может находиться внутри человека, внутри каждого человека, и даже в ней, и быть неотъемлемой частью, единым целом с кожей, лицом, и вдобавок работать под управлением головного мозга! Как могут ее более стрессоустойчивые коллеги с совершенно спокойной, а главное заинтересованной физиономией, выковыривать среди кишок почки, выпускать из желудков кислоту, или резать словно хлеб мозги, придерживая их сверху рукой, выискивать причину смерти, как выискивает преступника детектив, наблюдать воочию патологию.

Раньше Лизе явно жилось гораздо спокойнее. В приемку не спеша завозили труп, а она, не торопясь, при помощи робота-рабочего укладывала его в биосканер – робота побольше и значительно умнее. А дальше сканер делал все сам, и получив листок с заключением исследования Лизе оставалось только поставить свою подпись, печать, и спокойно усесться за микроскоп. Нет, биосканер вовсе никого не вскрывал со зверством мясника. Трупы заезжали внутрь и выезжали обратно в неизменном виде. На то они и сканер, а вот после аутопсии тела начинали выглядеть по-иному.

Но больше всего Елизавету беспокоило нахлынувшее чувство ожидания смерти. Она приблизилась, заглянула внутрь и не раз, и начала думать: что будет после ее смерти? Когда она окажется на таком же столе? Ведь этого не избежать, не спрятаться, не скрыться. Как медик, как современный человек, как женщина, хорошо знакомая с законами физики – науки, в пух и прах разбившей возможность существования Бога, она прекрасно понимала что после смерти ее ждет Ничего. Какое страшное слово – Ничего, когда ты с рождения учишься слышать, видеть, чувствовать. Как представить в своей голове всепоглощающее Ничего? Когда нет твоего сознания, нет твоих ощущений, боли, нет даже темноты, нет даже пустоты, даже вакуума. Лиза унеслась, прикрыв щелку глаз, в это ничего, пробуя его на вкус, трогая, прислушиваясь, пытаясь понять, куда все денется после смерти. Как она превратится в покладистую груду мяса, с которой можно делать все, что угодно: пилить, кромсать, вырезать органы, оставляя внутри пустоту.

Резкий скрежет сбоку и следующий за ним грохот заставил сознание девушки выйти из внезапного кошмара, надолго забыв о своих пугающих размышлениях.

На той стороне дороги торопился в ломбард один маленький мужчина. Он счастлив – осталось четыре дня до полета к червоточине, поэтому мужчина решил провести последние деньки на земле отрываясь по полной, заложив в ломбарде квартиру и получив взамен на квадратные метры приличную сумму денег. Они могли бы встретиться во второй раз на шаттле, но благодаря Лизе и ее размышлениям, мужчина больше никогда не увидит ее и не станет товарищем по путешествию к кротовой норе. Сама того не замечая, Елизавета вышла на проезжую часть, а один из электромобилей резко свернул налево, не желая причинить женщине страданий. Однако из-за внезапного поворота водитель перестал справляться с управлением и на полной скорости влетел в маленького мужчину, торопящегося в ломбард, превратив его тело в безобразным образом развороченное мясо. Отовсюду доносились вздохи, люди громко ахали и отворачивались, увидев во что превратилась жертва электромобильной катастрофы. Лиза же наоборот хладнокровно сделала несколько шагов по направлению к трупу, с единственной целью: мысленно спросить “Ну, какое оно, Ничего?”.

А всего семью километрами южнее, в районе, хорошо известном Алексею, рядом с домом номер сто шестнадцать, в закоулках метро происходило что-то интересное.

“Я могу улететь к звездам,

Или спуститься в бездны морские”.

Нет, не так.

“Я могу вознестись к небу,

Или кануть в морскую пучину”.

Опять не то!

“Я хочу вознестись к солнцу,

Или плыть в устрашающем море”.

– Да по-че-му у ме-ня ни-че-го не получается?! – надрывно вскричала Кира, как следует ударив по столу сжатыми кулаками. Стук тут же разнесся по помещениям метро.

Казалось, все в черепной коробке напряглось настолько, что вот-вот из ушей повалит черный дым, свидетельствующий об усердной работе тех шестеренок, что заставляют мысли с пулеметной скоростью проносится в голове. Однако стихи не получались, и Кира была готова разорваться от злости.

Вообще, в жизни девушки, помимо отсутствия таланта поэта случалось много неприятностей. Она получила огромное количество отказов от работодателей и перспективных женихов, а совсем недавно случилось куда большее горе: “Россия Космическая” приняла решение, что Кира им не нужна. Совсем бесцельными стали дни пребывания в метро и на работе, и девушка без устали задавала вопрос самой себе, что же будет дальше? Как ужасно сложится ее обреченная на лишения и невзгоды жизнь! Бедняге некуда приткнутся, а дальнейшее существование кажется серой массой одинаковых будней, и ни намека даже на малейшее счастье.

– Да! – Кира так громко крикнула в динамик смартфона, что сама того не желая заставила звонящего дернуться от испуга.

– Кира Сергеевна? Вас беспокоят из “России Космической”, – и не дождавшись утвердительного ответа, означавшего что на звонок ответил нужный человек, на том конце провода вновь заговорили, – В связи со смертью одного из участников у нас освободилось место на шаттле А1. Если хотите, можете присоединиться, мы берем вас в добровольцы.

– Да… Да! Конечно!

– Отлично. Тогда первого августа в десять утра.

– Первого августа.

Стол вновь задрожал от ударов, только теперь это были удары радости. Кира прыгала на стуле в такт бешеной мелодии, крутящейся в голове, и готова была сиюминутно взлететь и кануть в небытие. Теперь ее жизнь не лишена смысла.

А сейчас настало время немного познакомить вас с жизнью Киры. Проживала она в метро – в одном из многочисленных грязных отсеков, предназначенных для людей самой низшей касты. Владеть отсеком в метро – худшая участь, которая может случиться со взрослым человеком. Несчастная сирота, всю жизнь страдающая от лишений, не имеющая ни малейшего шанса, даже надежды на получение образования, теперь жила в отсыревшем, наполненном гадкими крысами метро. Из мебели девушка владела только столом и небольшой кроватью, застеленной самым дешевым постельным бельем. У Киры был шанс делить с Алексеем его маленькую квартирку в доме сто шестнадцать, но она отказалась от этого, надеясь встретить мужчину обеспеченнее и не имеющего за плечами несколько лет тюрьмы и друга-собутыльника.

Хотя насчет алкоголя девушке следовало самой взять себя в руки. Скучные вечера после работы Кира частенько разбавляла пьянками со своими соседями, такими же страдальцами из отсеков неподалеку. Привыкнув к подземелью, Кира старалась без особого повода не появляться наверху, при солнечном свете, и может быть именно поэтому ее так манила черная бездна, именуемая космосом.