4
Дорога, по которой мы ехали, практически полностью была лишена пересечений с другими дорогами, равно как и съездов – сказывалось приближение гор, да и местность была низкой: реки, ручьи и озера сменяли друг друга, места между ними были скорее всего сильно заболоченными. С одной стороны, это было хорошо, нам всего несколько раз попадались встречные машины, но дорога сама по себе была достаточно извилистая, и почти все время шла через лес, так что мы не успевали рассмотреть сидящих в машинах людей толком, как и они скорее всего не успевали рассмотреть нас. По крайней мере никто не останавливался, и за нами не гнался. С другой стороны, отсутствие других дорог и заболоченность местности вокруг меня тревожили: в случае какого-то затора впереди у нас будет только одна возможность – развернуться и отправиться обратно по той же дороге. И если затор будет рукотворный, сделанный специально, то те, кто его сделают, будут обо всем этом отлично осведомлены. Оставалось лишь надеяться на то, что сейчас нормальные люди больше обеспокоены собственной безопасностью. Рановато еще для мародерства, ну не верю я, что ситуация зашла так далеко. Хотя ребята на ауди, вероятно, и были первыми такими “ласточками”.
В машине мы с оба с Аней сделали простой дилетантский вывод, который сделал бы на нашем месте любой человек, увидев то, что видели мы, и лишенный любых других источников информации: на некоторых людей что-то воздействует, провоцируя их агрессию и немотивированную жестокость. Причем, судя по тем обрывкам радиосообщений, что мы слышали, воздействие это распространяется и на полицию. А если и на армию? Я себе живенько так представил “взбесившуюся” войсковую часть… Интересно, будут ли люди в таком измененном состоянии использовать оружие? Хотя, тетка на бензоколонке напала на меня именно что с палкой в руке, правда, потом быстро её отбросив в желании добить меня вручную. Несколько глупом желании, учитывая нашу с ней разницу в габаритах. Это меня и спасло, по сути. Однако, не факт, что все будут действовать так же.
Километрах в десяти недоезжая до Миттенвальда дорога, по которой мы едем, вливалась в небольшой городок Крюн, и после него уже нам предстояло проехать совсем маленький участок пути, километра три, по той самой “двойке”, большому шоссе в сторону гор и границы с Австрией, по которому мы уже ехали, и с которого решили убраться после погони. Этот кусочек было никак не объехать – другой дороги просто небыло. Крюн, маленький и очень тихий обычно, я решил проскочить как можно скорее, нигде не останавливаясь и ни с кем не разговаривая. Поговорили, пока хватит. Будем стараться пообщаться уже в окрестностях Миттенвальда, было бы с кем.
До Крюна по ощущениям совсем близко, в одном месте городок даже мелькнул справа между редких деревьев. Выехали на прямой участок дороги, и сразу же заметили пару людей, идущую по обочине, по нашей правой стороне нам навстречу. Автоматически замедлились мы одновременно – я притормозил, не останавливаясь и оставаясь в готовности жать на газ, они и вовсе остановились, настороженно глядя на нас. Один из двух был высокий темноволосый мужчина лет тридцати, в легкой бежевой куртке походного типа, синих джинсах и коричневых туристических ботинках. За спиной у мужчины был рюкзак, и вообще он был одет как типичный турист выходного дня, отправившийся в горы погулять. Его спутник – мальчик лет 12-15, одет был под стать первому – куртка, в его случае ярко-красная, джинсы и такие же коричневые ботинки. В руках мальчик нес пару треккинговых палок. Насколько безопасно могут выглядеть люди, настолько безопасно выглядели эти двое. Первое впечатление разумеется может быть обманчиво, но… не знаю, почему, в этот раз я решил ему доверится. Опять мой внутренний голос, на этот раз он дал мне “зеленый сигнал”. Ну что ж, поверим и проверим. Я совсем остановился, не заглушая впрочем двигатель, метрах в двадцати от мужчины с мальчиком. Аня со своего места помахала им рукой, мальчик неуверенно помахал в ответ. Я опустил окно, высунул голову:
– Добрый день. Мы не опасны, мы не собираемся причинять вам вреда.
– Добрый день. – мужчина сделал несколько шагов нам навстречу, мальчик шел чуть за ним. – Сегодня все как с ума посходили вокруг
– Да, мы тоже заметили. Кошмар какой-то. Вы в курсе, что происходит?
– Нет, я только слышал по радио, что беспорядки по всей территории Баварии. Потом радио заглохло, телефон тоже умер. – мужчина подошел к машине, но не слишком близко, оставаясь на обочине. Аня открыла свое окно, чтобы мы могли разговаривать.
– Вы куда идете? Вас подвезти? – внезапно вступила в разговор моя жена.
– Да мы пока не знаем сами, куда идем. Мы были в Крюне, когда на шоссе неподалеку что-то грохнуло и загорелось – вроде бы авария большая. На улицах люди дерутся, нас чудом не задели, слава Богу. – слово “Богу” он прямо произнес с большой буквы, как впрочем многие немцы.
– На шоссе авария? Прибыла ли туда полиция и пожарные уже? Это в сторону Миттенвальда? – напрягся я.
– Нет, это недоезжая Крюна, ближе к Мюнхену. Я не видел, что там точно столкнулось, но люди ехали оттуда, и кричали всем, что впереди большая авария.
– Они кричали “бегите отсюда скорее” – вступил в разговор сын, до этого просто стоявший рядом. Мальчик выглядел очень серьезно и спокойно для такой ситуации.
– Ой, простите, я Андрей, Андрей Кранц, а это моя жена Анна, – спохватился я.
– Бернхард Штольц, это мой сын Михаэль. Вы не местные? Вы хорошо говорите по-немецки.
– Мы живем в Германии уже несколько лет. Когда только начались… ммм… беспорядки, мы собирались поехать гулять в горы, вот и поехали, но тоже видели что-то странное. – сочинял на ходу я.
– А вы едете в Австрию?
– Пока что собирались в Миттенвальд. Большие города вроде Мюнхена накрыла волна беспорядков, судя по радио, и мы думали остаться в каком-то Gasthaus, переждать, переночевать. Надеюсь, что скоро все будет под контролем
– Не думаю. Также я очень сомневаюсь, что в Миттенвальде безопасно. Непонятно, где вообще сейчас безопасно.
– Ну, мы тем не менее посмотрим. Там, откуда мы приехали, точно не лучше. – Мужчина задумался, посмотрел на мальчика, потом перевел опять глаза на нас.
– Возможно вы правы. У нас есть родственники сразу за границей с Германией, у них свой шале в горах. Если вы нас можете подвезти до Миттенвальда, мы до туда дальше пешком дойдем.
– Пешком?? – удивились мы с Аней синхронно.
– Да, там километров одиннадцать. – Он сказал именно одиннадцать, чтобы подчеркнуть свою осведомленность и уверенность. – Мы с сыном часто гуляем по лесу, так что до темноты должны дойти.
– Хорошо, садитесь сзади. Я только сейчас уберу сумки – Аня уже сдвинула наши сумки мне за спину, поставив их одну на другую. Пистолет у меня под бедром, его с заднего сиденья не видно. А то мало ли как они отреагируют на наличие у нас в машине оружия – с виду ведь не сразу распознаешь, что пистолет газовый.
Мужчина пропустил мальчика сесть первым, тот устроился посередине, и сразу же пристегнулся. Мужчина сел за ним,захлопнул дверь. Пристегиваться он не стал, но я и не стал делать никакие замечания – его право, особенно в такой ситуации. Кстати, сразу вспомнилось, как на старой работе водителем-развозчиком пиццы мы в машинах не пристегивались вовсе – втыкали ремень в замок, протягивая его у себя за спиной, и так и катались – экономили время.
– Я хочу проскочить Крюн поскорее, так что вы держитесь, пожалуйста. Ехать буду по возможности очень быстро. На вас никто не нападал по пути? – я глянул в заднее зеркальце, трогаясь с места.
– Да да, конечно. Нет, на нас никто не нападал. Хотя я слышал далеко крики, и этот пожар на шоссе… Мы как только услышали про пожар, и еще эта машина на шоссе… Бегите отсюда… Мы сразу ушли. С сыном я не хочу ничем рисковать.
Аня предложила Михаэлю яблоко, тот вежливо отказался. Пить они тоже оба не хотели, наверное у них был с собой в рюкзаке стандартный запас для пикника – немцы это обожают, устраивать пикники в горах. Рюкзак мужчина поставил сейчас себе на колени, и придерживал его одной рукой, второй держался за ручку под потолком машины. На приличной скорости мы въехали в Крюн, лес вокруг разом расступился, и мы сразу увидели три серьезных черных столба дыма за городком, справа от нас, там, где подходило шоссе. В это шоссе нам сейчас предстоит влиться, между прочим.
Крюн пустым не оказался – сразу за первым изгибом дороги я чуть было не влетел в пару врезавшихся друг в друга ранее легковушек – пришлось уйти на встречную полосу, чуть сбавить скорость – дорога петляла нетрезвой змеёй в городке, если будем нестись и дальше быстро, то точно в кого-то влетим. Еще чуть дальше, на обочине слева лежал труп женщины, лицом вверх. Я был слишком сконцентрирован на виляющей дороге, чтобы разглядывать подробности, но мои спутники похоже видели намного больше меня. Мальчик громко сказал: “Папа, смотри!”, явно показывая куда-то влево, но папа скорее всего и сам всё видел. Я старался держать ту скорость, на которой был способен ехать, не врезаясь во внезапные препятствия на пути.
Дальше, за следующим поворотом, около входа в небольшое кафе двое мужчин со знанием дела пинали ногами третьего, лежащего на дороге у тротуара, и тщетно пытающегося закрыться руками. Я качнул машину в сторону, чтобы не задеть их, они на меня даже не глянули. Зато за следующим поворотом проезжая часть улицы была перекрыта – наискосок стоял почти новый грузовик с пустым кузовом, прижав своим бампером маленький красный VW, явно пытавшийся проскочить мимо, к зданию справа от нас.
– Держитесь! – я громко скомандовал то ли себе, то ли всем, и взял сильно левее, запрыгивая левой стороной машины на бордюр тротуара, пытаясь обойти грузовик. Скорость пришлось скинуть, чтобы не остаться так же, как фольксваген, организовав полную баррикаду.
Из-за грузовика выскочили двое, ко мне, на меня, черт! Сердце стукнуло ровно один раз, гулко, я вжал чуть сильнее газ в пол, и первый падает нам на капот, потом кувыркаясь летит спиной на лобовое стекло, оставляя на нем моментально несколько длинных трещин, и перелетает с грохотом через крышу, падая за машиной на тротуар. Второго отбрасывает вправо, обратно за грузовик, мимо которого я уже проезжаю. Миновав затор, я краем глаза успеваю заметить, что в машину кто-то что-то кидает – удар, звон стекла, крикнули все в машине, я чуть ли не громче всех, но мы уже спрыгиваем всеми колесами обратно на дорогу, и начинаем разгоняться. Бросили чем-то тяжелым, вроде камня, попали в боковое заднее стекло, но не выбили его, только разбили достаточно сильно – сеть трещин такая, что через окно вряд ли что-то видно сейчас. У Бернхарда по скуле несильно течет кровь – видно, какой-то осколок всё же вылетел. Черт, надо за дорогой смотреть, а не вокруг – впереди на левой полосе еще несколько машин, из одной из которых водителя явно пытаются вытащить через разбитое лобовое стекло двое: один забрался на капот машины, второй стоит посреди дороги, у водительской дверцы. Я уже на адреналине, или на азарте, не поймешь. Моя ни в чем не повинная, но пострадавшая машина добавила мне злости – как бы это глупо не звучало. Наверное, это и есть пресловутая последняя капля, переполняющая чашу. Хаос вокруг меня вдруг перерос в хаос внутри меня, и я кручу руль специально чуть левее, проезжая мимо машин на дороге – так, чтобы левым боком задеть того, кто так увлеченно тащит женщину частично за куртку, частично за волосы из-за руля её автомобиля. Прижимаю его к той машине, возле которой он стоит, беру еще чуть левее, того раскручивает на месте лицом ко мне, он отпускает жертву, ударяется всем фасадом об мою дверь и крышу нашей машины, срывая мне боковое зеркало, и уже я проехал мимо, позволяя телу упасть сзади на асфальт. Нормально, хоть и не смертельно, наверное. Злость сейчас здорово перебивает страх; злость и непонятный азарт. Думать буду потом.
Пробиваемся дальше через городок, везде люди, много людей! Откуда? Вопрос успевает возникнуть, но отвечать на него нет времени. Уворачиваюсь от очередной парочки метнувшихся на меня тел, одного чуть дальше сам уже пытаюсь ударить правым бортом, но не попадаю, просто проскакиваю мимо – жаль! Пара плавных поворотов, а вот уже и выезд из города, заправка, на которой магазинчик с разбитыми стеклами и несколько брошенных машин с открытыми дверями – тут никого, но я уже сыт приключениями, останавливаться тут не будем, спасибо. Набираю скорость по прямой, и влетаю на “двойку”. Полоса разгона плавная, потому можно ехать быстро.
Двойка на удивление пуста, но в зеркало заднего вида я вижу вдалеке затор из машин в сторону поднимающихся в небо столбов дыма. Ага, вот и пробка из тех, кто хотел проехать отсюда дальше, в сторону Мюнхена. Очаг пожара отсюда не виден, он чуть правее и сильно сзади, за поворотом, но очевидно, что дорогу перегородило конкретно. Думаю, что люди из машин в заторе убегали от всего творящегося, и становится в общем-то понятно, почему в Крюне так многолюдно. На секунду задумываюсь о том, что было бы, будь затор впереди Крюна и соответственно впереди нас по шоссе, и вот сейчас становится страшно.
– Все живы? – это Аня нарушает наше молчание, она выглядит спокойнее меня, хотя в городке держалась за ручку аж двумя руками.
– Бернхард, вы в порядке? – это уже я. Замечаю, что мужчина сзади держится рукой за правую пораненую щеку, мальчик с виду невредим, хотя сильно испуган
– Меня поцарапало стеклом. Ничего серьезного. Вы видели что там происходит?!
– Трудно было не увидеть. Пришлось даже немного поучаствовать.
– Это какие-то бандиты напали? – это уже включается Михаэль. По его голосу я понимаю, что он на самом деле на грани срыва, хотя с виду держится очень неплохо. Эх, продержался бы ещё – истерика нам сейчас точно не нужна.
– Это больные люди, – за нас всех отвечает его отец. – они не понимают, что творят. Слушайте, вы уверены, что хотите в Миттенвальд? После всего… этого?
– Не уверен. Но я и не собираюсь заезжать в город. Сейчас, через пару километров будет съезд, я ту дорогу хорошо знаю, она вообще пустая обычно, по лесу идет. Мы объедем город, там в одном месте можно будет посмотреть на него чуть сверху, с дороги. Далее я хочу проехать к озерам рядом, Лаутерзее, по моему. Может, там тихо. Вас где выпустить?
Сама мысль, что они собираются сейчас выйти из машины и идти пешком, меня лично повергала в ужас. Судя по виду Бернхарда, у него были похожие мысли. Насколько я понял, он сам увидел что происходит только сейчас, но уже в такой расширенной версии, да.
– Я не знаю… Наверное, где-то там, у озер мы и выйдем. Оттуда много тропинок прямо в Австрию.
– Да, я в курсе. Вы не спешите, вместе осмотримся.
– Хорошо, давайте посмотрим.
Оставшиеся два с небольшим километра по двойке пролетаем очень спокойно – ни одной попутной и ни одной встречной машины. Странно… Может, впереди на границе дорога уже перекрыта? Сзади затор я видел, и оттуда сильно никого и не ждал, хотя порой поглядывал в зеркало. Так же поглядывал я и на стекла своей машины – лобовое разбито с Аниной стороны, с моей только одинокая трещина протянулась наискосок вниз. А вот боковое – в хлам, выглядит так, что может и от сотрясения вывалиться. Надо будет что-то придумать. На капот и крышу я даже не хотел смотреть. Сейчас это казалось совершенно неважным, но адреналин понемногу сходил, и меня начинало чуть потрясывать, особенно это было бы заметно в руках, если бы я ими крепко не держался за руль.
А вот и наш съезд, узнаю его. Скидываю скорость, правее, съезжаю с шоссе, пересекаю рельсы местной железной дороги, и почти сразу углубляюсь по знакомой дорожке в хвойный густой лес. Зимой тут даже со скоростью пятьдесят километров в час ехать было достаточно сложно – укатанный снег на поворотах совсем не помогал, норовя помочь машине скатиться вниз по склону. Сейчас же дорожка как будто скрывает от нас ужасы шоссе сзади, и совсем скоро будет та самая прогалина на повороте, о которой я говорил – на ней весь Миттенвальд как на ладони. Подробности не разглядим, но общую обстановку несомненно увидим, и сможем определиться, что делаем дальше. Сразу под прогалиной большие казармы, обычно пустые – там порой проходят учения, но довольно редко. А дальше – весь городок. В машине все сидят молча, я думаю, что напряжение отпускает не только меня. Малой держится просто отлично, отец его порой гладит по колену, вторую руку то машинально прикладывая к своей щеке, то придерживаясь за ручку на поворотах.
Прямо напротив прогалины на дороге стоит машина – шевроле Captiva, с домиком на колесах сзади: небольшим, для одной семьи. Еле успеваю затормозить, рука нащупывает пистолет под ногой. Перед шевроле на дороге лежит здоровая ветка дерева, толщиной эдак с мою ногу. Совсем пожилой мужчина, лет шестидесяти, пытается её столкнуть в сторону, но ветка пока побеждает. Рядом с ним стоит женщина лет тридцати пяти, и аж подпрыгивает от нетерпения. Увидев нас, женщина сразу бросается в нашу сторону, размахивая руками.
– Помогите, помогите! – в её неожиданно громком голосе, почти крике, только боль и горе, никакой опасности. Останавливаюсь на левой обочине, около склона вниз, на всякий случай по диагонали от шевроле. Машину на ручной тормоз, не глушить, открываю дверь, выхожу на улицу
– Аня, не выходи пожалуйста.
Однако моя жена уже стоит рядом с нашей машиной, чуть презрительно глянув на меня в ответ на мою просьбу.
– Что случилось? – обращаюсь к женщине.
– Мы едем домой, а тут это дерево на дороге. Там сзади какой-то ад, надо бежать! – женщина в отчаянии, она даже не пытается помочь старичку, который возится с веткой, а только всплескивает руками.
– Сейчас поглядим, – я подхожу к завалу, оцениваю ситуацию.
Ветка уперлась тонким краем в небольшую насыпь вдоль дороги, и уперлась крепко – потому они её и сдвинуть не могут. Второй же конец, хоть и значительно толще, но просто застрял в кустах с какими-то совершенно дикими колючками без листьев – видел такие кусты много раз, обдирался о них, но как они называются – понятия не имею.
– Бросьте дерево, давайте тут освободим, – стараюсь спокойно взять старика за рукав, чтобы он не понял меня неправильно.
Сейчас, я думаю, все нормальные люди очень нервными должны быть. Однако он очень спокойно смотрит на меня бормочет что-то вроде “да, конечно”, и идет со мной к кусту. Я снимаю с себя куртку, и чтобы не разорвать ладони в кровь, обматываю её вокруг правой руки. Тут осторожно надо, без горячки. С помощью найденной тут же на земле небольшой палки пытаюсь освободить запутавшийся как в колючей проволоки конец дерева, осторожно, но быстро. Пожилой мужчина тянет и рвет колючки голыми руками, немедленно начиная кровоточить с обеих кистей. Не думаю, что он это вообще заметил – он явно также не далек от истерики, как и дама, подпрыгивающая у нас за спиной, и только повторяющая какие-то ругательства про те ужасы, что творятся там, сзади.
Вроде все, скидываю изрядно поцарапанную свою куртку на землю, подхватываю сук снизу двумя руками, тяну вверх – дерево поддается. Рядом суетится старик, стараясь то ли помочь, то ли повиснуть на этом суку. Чуть приподняв ветку от куста, просто бросаю ее вперед на асфальт, она с гулким стуком падает. Теперь ногами и руками мы с окровавленным пенсионером доталкиваем ветку почти до края – тут она уже не мешает проезду. Уффф, моя спина – с усилием разгибаюсь. Аня пытается успокоить женщину, приобняв ее за талию, и что-то ей втолковывая. Оборачиваюсь на нашу машину – блин, я же забыл на сиденье пистолет! Бернхард, стоящий у открытой дверцы машины, явно его видит, но не пытается забрать, и вообще ведет себя спокойно. Его сын никуда не выходил, он остался внутри.
– Спасибо, спасибо! Нам всем надо быстро уезжать, сейчас сюда придут! – женщина вроде бы успокоилась, но у ней какие-то совершенно страшные, вернее испуганные до неадекватности глаза. Хотя, может и мои глаза сейчас выглядят не лучше. Старик уже за рулем, завел машину и газует зачем-то так, что сейчас по моему уедет один, причем вертикально вверх.
– Едем, едем. – это я уже Ане и Бернхарду. Аня еще помогает женщине забраться в шевроле, на место рядом с водителем, я уже почти за рулем, Бернхард захлопнул свою дверцу сзади. Сажусь на водительское, перемещаю пистолет поудобнее, закрываю свою дверцу, и жду Аню, она вот захлопнула дверь шевроле, и делает шаг к нам.
За шумом ревущего двигателя шевроле я совершенно не услышал, как к нам сзади подъехала машина. Точнее, армейский джип хаммер проносится между нашими машинами даже не притормаживая, нормально так ударяя мой опель в бок и практически отшвыривая нас за обочину, где поросший деревьями склон идет вниз, к маленькой горной речке и войсковой базе сразу за ней. Переднее колесо моего автомобиля съезжает вниз, но машина удерживается на обочине, хоть и заметно клонится влево.
– Аня! – кричу я, и тут замечаю сзади по дороге несколько бегущих со всех ног солдат.
Они проносятся мимо нас, не обращая на нас никакого внимания, за уехавшей машиной, а вот за ними уже, метрах в двадцати, летит по дороге смешанная толпа людей в совершенно разной одежде – и мужчин, и женщин. Я успеваю схватить пистолет, лихорадочно думая, в кого и как тут стрелять, приоткрываю свою дверь.
– Аня!
– Я тут! – моя жена понимает, что к нашей машине она не успевает, и лишь прижимается спиной к трейлеру шевроле.
Первые из толпы уже подбегают к нам. Меня аж скручивает внутренне от бессилия – я не могу сообразить, что делать теперь. Вдруг в домике на колесах открывается дверь сбоку, и какая-то другая женщина тянет руку Ане. Моя жена успевает схватить руку, когда на нее бросается первый бегущий – молодой темнокожий парень. Я поднимаю руку с пистолетом, понимая, что из салона даже через опущенное Анино стекло никого не могу даже ранить, и в этот миг бегущая толпа врезается и наваливается на нашу машину. Скрежет ручного тормоза подо мной, поддающегося под напором нескольких тел, и машина начинает все быстрее скользить по хвойному склону вниз, к казармам Миттенвальда. Моя дверь с грохотом захлопывается об какое-то дерево, второе дерево поддевает правое переднее колесо, и мы заваливаемся на левый бок, потом на крышу, и уже в таком вот состоянии с жутким хрустом врезаемся в группу деревьев. Странно, треск удара я услышал, и даже вроде уловил хруст веток или кустов под капотом, но сам в это время кувыркался с головы на бок, непристегнутый, и только потом свет в голове выключился.
И наступила тишина.