Глава 4
После встречи с Ником Тим был счастлив. Как хорошо, что прошлым летом он пригласил Ника погостить в Рэйанокор, познакомил с родителями и Лирой. Точно Богиня ему благоволит! Ник рассказал, что не так давно приболел его приятель и попросил подменить. В сторожке было скучно, вот он и стоял вместе со стражниками, проверял приезжающих. В одной из путешественниц узнал Лиру, она приехала под именем Ирана Белая. Ник хотел было с ней заговорить, но она сделала вид, что они не знакомы. Это было за три дня до приезда Тима в Зенитар.
Сперва Тим решил, что Лира могла остановиться в одной из таверн, но там ее не было ни под выдуманным именем, ни под настоящим.
Слава Лунной Богине! Лира в городе. Я так и знал! Она приехала поступать в Академию Магии. И я даже знаю, на какой факультет. Решено! Встречу ее на Вступительных Испытаниях Силы и поговорю.
Вступительные Испытания Силы в Зенитарскую Академию Магии проходили в последний день лета. Тим встал рано утром и отправился туда. По дороге размышлял о том, что скажет Лире, как будет уговаривать ее вернуться.
Если я смогу ее вернуть, король поймет, какой я ответственный, и разрешит мне жениться на Лире.
Тим так задумался, что не заметил, как оказался на месте.
По большому счету Зенитарская Академия мало чем отличалась от эльфийской, да и любой другой академии магии Онимуса.
На небольшом холме возвышался замок. Рыжие каменные стены сверкали на фоне яркого голубого неба. Черная черепица крыш, такая же, как и везде, узкие окна-бойницы. Небольшой ров, через который протянулся каменный мост.
По обеим сторонам моста стояли статуи всех тринадцати рас мира: светлых и темных эльфов, людей, драконов, вервольфов, демонов, вампиров и прочих существ.
О, а это интересно! У нас в Эльфийской такого нет.
Внешняя стена Академии объединяла шесть круглых черно-рыжих донжонов, которые стояли на равном расстоянии друг от друга. Вместо куртины – земляного вала, как в обычных замках, – тут были построены деревянные крытые галереи и двухэтажные спальные корпуса.
Высокие черные ворота были открыты. На них висели магические списки с названиями факультетов. Как только приемная комиссия принимала решение, имя и фамилия поступающего появлялись на листе. Во внутреннем дворе Академии толпились будущие студенты и их родители, учителя, студенты-помощники.
Кого здесь только нет! Не зря она называется Всеобщей. Да тут собрались почти все расы… Ну да, и они изучают все шесть Стихий.
В центре внутреннего двора стоял небольшой дворец: прямоугольный, с двумя квадратными башнями по бокам. Он был создан из белого эльфийского мрамора и сейчас, на солнце, сверкал, как снег в Изумрудных горах. В проспекте, который Тиму всучили у входа, было обозначено, что это Дворец Ректора. Там располагались кабинеты ректора, кураторов, Лечебница и Библиотека, Зал Испытаний и другие административные помещения.
Весь внутренний двор занимали столы, скамейки, шатры, фонтанчики с водой – все для комфорта будущих студентов.
– Эй, ты поступаешь? – Плеча Тима коснулся парень чуть старше его.
– Нет, ищу кое-кого. А что?
– Тогда ничего. Я помогаю новичкам. – Незнакомец развернулся и умчался в другую сторону.
Тим посмотрел на толпу поступающих – сердце сжалось. Два года назад он, по настоянию отца, поступил в Эльфийскую Академию Магии на факультет Дипломатии. Тим приехал с родителями в карете. Сына Минаэля Девойского везде пропускали без очередей. Он быстро заполнил заявление. Через несколько минут его пригласили в Зал Испытаний. Простые вопросы, вежливые улыбки, низкие поклоны. Будущие учителя хвалили его: да они чуть в ладоши не хлопали, когда Тим демонстрировал Стихии! Затем последовали два года обучения, два года нежной переписки с Лирой и коротких встреч на каникулах. Два года мечтаний, что скоро она к нему присоединится, а потом, после учебы, они будут путешествовать по миру. И что теперь? Все потеряно! Из-за отца, его политических интриг, он потерял любимую! Тим сжал кулаки.
Нет. Я не сдамся. Лира – моя судьба. Я уверен. Я верну ее!
Тим осмотрелся. В такой толчее сложно кого-либо найти. Он подошел к Дворцу Ректора, поднялся по ступеням и принялся рассматривать двор.
Вдруг в толпе мелькнул серебристый плащ с россыпью звезд. На нем не было привычной монограммы «ЛМА». Немного поколебавшись, Тим бросился за девушкой в плаще. Она остановилась у фонтанчика с водой. Невысокая стройная светлая эльфийка. Почти белые волосы мягкой шалью укрывали ее плечи.
Да! Это она!
Тим в нерешительности остановился в паре шагов от Лиры.
Что сказать? Что сделать?
Решение пришло само. Он метнулся к Лире, попытался коснуться ее руки и передать всю любовь, все сожаление, растерянность, страх за нее, грусть – все, что испытал за последнюю неделю…
Лира вскрикнула и отшатнулась.
– Выслушай меня!
Лира покачала головой. Побледнела. Губы сжались в тонкую нить, глаза наполнились слезами, а плащ не смог скрыть радужные всполохи, исходившие от плеча. Тим лишь раз видел, как звезды Лиры переливались различными цветами одновременно. В тот день после долгой и тяжелой болезни умер ее любимый пес Рур. Доктора обещали его спасти, но не смогли. Лира радовалась, что он избавился от мучений, злилась на лекарей, грустила, скорбела – она одновременно испытывала так много эмоций, что сияние звезд слилось воедино и породило радугу. Видимо, сейчас ее тоже раздирали противоречивые эмоции. Она даже не пыталась их скрыть.
Тим протянул руку и прошептал: «Прости, я тебя люблю», – но Лира опять отшатнулась, слезы потекли по ее щекам.
– Не верю. Уходи. – Она развернулась и убежала.
Тим застыл в недоумении. Боль и грусть шквальным ветром обрушились на него. Ноги больше не держали – Тим присел на пыльную землю и обхватил голову руками.
Богиня, как же все исправить?
Он не знал, долго ли просидел посреди внутреннего двора Академии. Очнулся, когда его плеча коснулся тот самый парень, которого он встретил утром у входа.
– Эй, с тобой все в порядке?
Тим поднял голову – перед глазами все плыло. Он кивнул. Медленно встал, опираясь на протянутую руку.
– Попей воды, – предложил парень.
Тим послушно склонился над фонтанчиком и сделал несколько глотков. Набрал воду в ладони и умылся. Когда поднял голову, то с удивлением обнаружил, что незнакомый помощник все еще рядом – внимательно следит за каждым его движением.
– Спасибо, я уже в порядке, – просипел Тим. У него всегда от подавленных эмоций саднило горло.
– Ладно, хорошо.
Парень развернулся, чтобы уйти, но Тим его окликнул:
– Как тебя зовут?
– Реми Ардак.
– Спасибо тебе, Реми Ардак. – Тим пожал ему руку. – Ты говорил, что помогаешь новичкам?
– Ага.
– Где найти бланки заявлений? Я передумал. – Тим сглотнул тугой ком неуверенности. – Я поступаю.
Реми указал на столы, стоявшие неподалеку, объяснил, как заполнять заявление и куда нести, рассказал, как проходит Испытание. Тим слушал его вполуха. Когда Реми замолчал, поблагодарил его и отправился к свободному столу.
Он принял решение – ничего, что Лира не захотела его выслушать. Он тоже поступит, будет рядом с ней, заслужит прощение. И совсем не важно, за что. Раз Лира злится, значит, он действительно перед ней виноват.
Заодно и отцу докажу, как он ошибался, не пуская меня на Боевой. Ну и что, что я давно не тренировался. Поступлю! Я в этом уверен!
Тим вчитался в бланк заявления. Имя написал почти настоящее – Тим Кальми, как и было написано в его номенаре. Кальми – так звучало прозвище мамы на одном из древних диалектов эльфийского языка. Он – ее сын, по закону имеет право принять такое имя. На вопрос об образовании написал «домашнее». Вдаваться в подробности, что почти все начальные знания о магии он получил во дворце светлоэльфийского короля, не стал. Способности – ничем особым, вроде Эмпатии, магии Голоса или Дара Предвидения, он не владел. Обычные, свойственные всем светлым эльфам Стихии: Воздух, Вода и Земля – все на очень среднем четвертом уровне Силы. Из-за этого Тим всегда комплексовал. Но особенно – из-за Жизни, которая едва дотягивала до второго. Тим закончил описывать свои умения и отметил, что хочет поступить на факультет Боевой магии.
Тим отдал бланк заявления и отошел под тень большого раскидистого дерева. Чуть поодаль от него стояла Лира и разговаривала с двумя девушками: человеком и темной эльфийкой; на него она демонстративно не смотрела. Солнце стояло в зените. Дышать было тяжело: то ли из-за жары, обычной для последних дней утта, то ли из-за пыли, которую поднимали десятки поступающих.
Вдруг наступила тишина. Тим оглянулся – на крыльце Дворца Ректора стоял высокий поджарый мужчина в широком черном балахоне. В руках он держал оранжевый амулет-громкоговоритель. Тим не раз видел такой у отца и преподавателей в Эльфийской Академии. Несколько минут мужчина рассматривал поступающих, ждал, когда установится тишина. Затем поднес амулет к губам, и над внутренним двором Академии пронесся его голос:
– Добро пожаловать во Всеобщую Академию Магии! Я – ректор Гудред Пакс. Все заявления приняты. Вас по очереди будут приглашать в Зал Испытаний. Будьте внимательны, думайте сердцем и помните: вы – будущее магии! Удачи на испытаниях!
Ректор исчез в недрах дворца, а на крыльце появилась маленькая сухонькая пожилая полуэльфийка. Она поднесла к губам такой же амулет-громкоговоритель, как у ректора, и назвала несколько фамилий.
Фух! По факультетам приглашают…
Тим немного расслабился. Раньше в Эльфийской Академии, если Арнльот, который шел по списку перед ним, притворялся больным, Тиму приходилось первым идти к преподавателю. А он этого терпеть не мог.
Время тянулось медленно, как гномья жвачка. Тим купил пирожок в одной из торговых палаток. Интересно, как там Велик? Чем его нагрузил дядюшка Ману?
Вдруг по всему внутреннему двору раздалось громогласное: «Кальми! Тим Кальми!» Тим вздрогнул. Он и забыл, что теперь он Кальми. Подскочил и побежал в сторону дворца. Перед красными высокими массивными дверями его остановила старушка, которая вызывала поступающих по амулету.
– Что за вид? Приведи себя в порядок!
Тим одернул жилет, поправил воротник и шагнул во дворец.
Последний раз он был здесь пять лет назад, вместе с отцом. Все осталось по-прежнему: такой же большой и светлый холл, узкие стрельчатые окна. Витражи, изображавшие важные вехи истории Онимуса. Из холла в коридоры вели четыре двери: две справа от входа, две – слева.
Как же хорошо здесь! Прохладно и тихо – не то что на улице!
Напротив Тима белела широкая, мраморная, даже на вид скользкая лестница, идеально отполированная домовиками. Резные перила украшали золоченые набалдашники, у подножья стоял студент в черно-оранжевой мантии.
– Приветствую. Зал Испытаний на втором этаже. Проходи, поторопись.
Тим перепрыгивал через две-три ступени и быстро поднялся на второй этаж. Студент в такой же форменной мантии молча указал направление. Тим повернул налево от лестницы и ускорил шаг. Пусть Лира его не выслушала, но он уверен в своих знаниях и вот-вот поступит на Боевой факультет Всеобщей Академии Магии. Они будут ходить по одним коридорам, иногда встречаться в столовой и Библиотеке…
Тим подошел к белой двери с широкими двойными створками и резным орнаментом. Взялся за ручку – металл приятно холодил руку. Тим глубоко вдохнул и с силой потянул ее на себя. Дверь открылась, он вошел в Зал Испытаний.
Большой круглый зал оказался полон волшебников всех рас. Высокие двойные окна до середины занавешивали зеленые гардины. Куполообразный потолок, украшенный фресками, поддерживали фигурки тринадцати рас Онимуса. Из центра потолка свисала трехъярусная люстра с подсвечниками. В центре Зала на паркете был вырезан правильный шестиугольник – Цветок Стихий. Во главе каждого угла стояла тренога с символом Стихии. Тим вгляделся – так и есть, Цветок был накрыт куполом Щита.
Левее от шестиугольника, у стены, под окнами расположились два ряда столов. За ними сидели другие поступающие и сосредоточенно писали.
Публичный вступительный экзамен? Это что-то новенькое! У нас в Эльфийской такого не допустили бы… люди, что с них взять…
– Проходи, не тормози! – его внимание привлек парень, стоявший у двери.
Только сейчас Тим заметил стол приемной комиссии. Он стоял между Цветком Стихий и учебными столами. На столе на небольшой горелке кипел котелок. Тим вдохнул воздух, но запаха не почувствовал.
Пока Тим шел к столу преподавателей, темная эльфийка, которую он видел с Лирой во дворе, встала с места и направилась к Цветку Стихий. К ней подошел седой профессор. Поступающие замерли и как по команде подняли головы. Профессор принял стопку листов с ответами и опустил в котелок. Взметнулся оранжевый дым, запахло жимолостью.
– Из двенадцати вопросов вы правильно ответили на десять. Вы допущены к практической части Испытания. – Профессор указал на Цветок.
Девушка нахмурилась и прошла за границу едва видимого Щита.
Десять из двенадцати! Ничего себе!
Тим чуть голову не свернул, разглядывая, что же там происходит. Он не заметил, как подошел к преподавательскому столу.
– Тим Кальми? – спросил темноволосый молодой мужчина в круглых очках.
– Да, – рассеянно ответил Тим, постоянно оглядываясь на Цветок Стихий.
Там седой профессор швырял в темную эльфийку заклинания, а она защищалась. Тим с тревогой вгляделся в то, что происходило внутри Щита.
Дряньство! Что-то я начинаю волноваться!
– Тим Кальми, ваш опросник, – снова позвал его экзаменатор. – На выполнение теоретической части вам дается час. Затем, если вы ответите правильно более чем на шесть вопросов, сможете приступить к практической части. Количество правильных ответов определяет Котел Знаний. Я опущу вашу работу в него: если над котлом заклубится черный или серый дым – значит, недостаточно ответов. Если красный или оранжевый – достаточно. Все понятно?
Тим задумчиво кивнул. Не такого он ожидал от вступительного экзамена в Академию. Сердце билось быстрее, накатывали волнение и неуверенность в себе.
Он сел за стол. Там лежали чистые листы для ответов и магическое перо – в нем чернила месяц не заканчивались. Расправил лист с вопросами и начал читать.
Так, четыре вопроса по географии и истории Онимуса: это легко! Еще четыре по Стихиям: проще простого. А вот последний блок сложный. Здесь придется подумать.
Тим взял магическое перо и принялся отвечать на вопросы экзамена. Чем ближе подходил к последнему блоку вопросов, тем больше нервничал. Мысли путались, ладони вспотели, и перо выскальзывало из рук. Он даже перепутал дату начала Великой Войны, но вовремя спохватился и исправил ответ.
Последний блок – профильные вопросы по Боевой магии. Тим почувствовал глухое раздражение. Двухлетний опыт учебы на Дипломатическом факультете Эльфийской Академии здесь был бесполезен. Надо размышлять логически, вспоминать все, что рассказывал наставник, все, что он когда-либо слышал о Боевой магии.
Шестьдесят минут напряженных мыслей, обгрызенное магическое перо, мокрый лоб от волнения и напряжения – теоретическая часть Испытания пройдена. Тим передал листы с ответами тому же темноволосому профессору-очкарику и замер в ожидании.
Профессор опустил его ответы в котелок. Тим перестал дышать. Секунда… еще одна… и… Да-а! Оранжевый дым! Тим подпрыгнул на месте и расплылся в счастливой улыбке: он сдал теорию!
– Восемь из двенадцати, – прокомментировал экзаменатор. – Прошу.
Профессор-очкарик кашлянул, привлекая его внимание, и указал на Цветок Стихий. Настало время практики.
Тим прошел сквозь Щит. Давно, когда Тим лишь осваивал магию, учителя возводили вокруг него такую же защиту – чтобы ненароком он не покалечил окружающих.
– Господин Кальми, – профессор-очкарик обратился к нему, – сейчас начнется практическая часть вашего Испытания. Я буду бросать в вас боевые заряды разной силы. Вы должны их отражать. Можете отправить обратно, можете возвести Личный Щит, можете разбить. Вам дается полная свобода выбора. Главное условие – остаться невредимым.
Тим нервно сглотнул. В горле пересохло. Сама собой вспомнилась мадам Айнарельская, учившая его элементарной магической защите.
– Вы готовы? – спросил профессор.
Тим кивнул. Профессор отошел от него подальше и встал в боевую позу. Тим принял защитную.
Едва уловимый пасс руками, и в Тима полетел сгусток огня. В голове мгновенно возникло плетение Первого Личного Щита. Тим сосредоточился на Воде – своей ведущей Стихии. Потянул две нити и прошептал формулу активации. Пламя с громким шипением вонзилось в его Щит.
Профессор удовлетворенно кивнул. Еще один пасс – ледяные иглы. Вода от них не спасет. Тим закрутил три нити Воздуха и создал небольшой вихрь. Иглы разлетелись в разные стороны и вонзились в Тренировочный Щит. Профессор тут же пустил Огненный Серп и Черный Кинжал. Тим запаниковал и уставился на них в нерешительности. Если Серп можно остановить тем же Водным Щитом, то Черный Кинжал – сгусток чистой Стихии Некромантии – просто так не остановишь. Тим принялся строить Водный Щит, но было поздно. Серп и Кинжал коснулись его груди, окрасив рубаху красным магическим цветом. Профессор кивнул своим мыслям и отправил в Тима Горсть Гравия. Тим лихорадочно перебирал способы защиты. Ничего, что он умел, не подходило. Рискнув, он решил перехватить управление Гравием, но было поздно. Мелкие камушки коснулись его рук и ног, не причинив боли, и пропали так же, как серп с кинжалом до этого.
Профессор скрестил руки, показывая знак «стоп», и подошел к Тиму.
– Я видел достаточно. Ждите результаты Испытания во дворе.
Тим хмуро кивнул и покинул Зал. Пока он спускался по ступеням, думал о том, что мог сделать во время Боевого Испытания. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил, как навстречу поднимается высокий темнокожий парень.
– Эй! Смотри, куда прешь, эльфеныш! – Он толкнул Тима в плечо.
Тим поднял голову и вздрогнул. На него с издевкой смотрел молодой демон. Очень знакомый демон.
– О! Кого я вижу, – демон склонился в ироничном поклоне, – Ваша светлость!
Тим почувствовал, как кровь отлила от щек, и был уверен, что сравнялся цветом с белыми мраморными ступенями лестницы. Собравшись с духом, он выпрямился, поднял бровь и спросил:
– Вы это мне? – Внутри все дрожало. – Вы меня с кем-то перепутали. – Он с трудом сдерживал себя от желания убежать. Медленно направился к выходу, делано рассматривая дворец.
Через мгновение услышал тихое и злое:
– Может быть. Но что-то мало верится в это. Мы еще встретимся, маркиз.
– Кальми, эй, Кальми! Ты забыл… – Едва не столкнув с лестницы демона, к Тиму торопился один из студентов, помогающих профессорам в Зале Испытаний. – Вот, держи. Ты отчет по испытанию забыл.
Тим вздрогнул, забрал бумагу и бросил мимолетный взгляд на демона, который все еще стоял на ступенях и с довольной ухмылкой наблюдал за ним.
Спустившись и выйдя за дверь, Тим прислонился к ней. Липкий страх сковывал, руки и ноги дрожали. Если Алекс Лангр, племянник императора Даркенталя, до церемонии Посвящения расскажет своему дяде, кого и где встретил, то не видать ни ему, Тиму, ни Лире обучения в Академии.
Тим спустился с крыльца и попытался найти Лиру. Но ее нигде не было. Солнце клонилось к закату. Редкие облака окрасились в красные и оранжевые цвета. Тим время от времени подходил к воротам и проверял магический список с названием «Факультет Боевой магии». Его имя там не значилось.
Внутренний двор Академии постепенно пустел. Злость, обида, раздражение и стыд заполонили сердце Тима. Он решил в последний раз проверить список. Но фамилии Кальми в нем по-прежнему не было. Тим стоял в растерянности, когда его грубо оттолкнули.
– Опять ты путаешься под ногами. – Алекс со злостью смотрел на Тима. – Отойди, я проверю другие списки.
Тим в непонимании уставился на него.
– Какие другие? Разве могут принять не на тот факультет, куда подавал заявление?
Демон водил пальцем по спискам. Вдруг его спина напряглась, он повернулся и выплюнул:
– Ты – труп, маркиз! Увидимся на Общем!
Тим застыл в недоумении. Откуда он знает? Тим выдохнул и в который раз подошел к магическим спискам. На листе с надписью «Факультет Общей магии» фамилии Кальми и Лангр оказались написаны в одну строку. Рядом приписка: переведены с Боевого, недостаточно баллов.
Радость с примесью страха и волнения заполнила душу Тима. Вроде бы поступил, пусть и не на тот факультет… Но совместное обучение с Алексом пугало.
До начала занятий в Академии оставалось три дня. Предстояло подготовиться к учебному году.
Кто бы мог подумать, что магические перья так дорого стоят! А цены на зачарованную бумагу какие? Нет, конечно, можно обойтись и без нее, но как тогда шпаргалки делать? Зачарованная бумага жизненно необходима каждому студенту: вписываешь в специальную графу тайное слово и читаешь текст, скрытый магией. Эх, вот бы Лира тоже поступила! Тогда зачарованная бумага и для любовных записок пригодится.
Тим тратил деньги с осторожностью. Он сказал родителям, что хочет чуть раньше приехать в Эльфийскую Академию Магии, а сам отправился на поиски Лиры. Денег взял немного, чтобы не возбуждать подозрения, и теперь приходилось экономить. В крайнем случае можно будет попросить денег у отца, но лишь после церемонии Посвящения. Ведь тогда ни один из королей и императоров мира не сможет противостоять силе Магической Академии: если имя и слепок магической ауры абитуриента попали в список студентов, то все, никто не может насильно заставить его покинуть учебное заведение до окончания учебного года.
В ночь перед занятиями Тим и Велик поздно ночью сидели на кухне в таверне дядюшки Ману. Постояльцы давно разошлись по комнатам, Кваилас мерно похрапывал за трактирной стойкой, а дядюшка Ману и тетушка Тома отправились спать.
Велик читал новостные листки, а Тим раскладывал по стопочкам свитки, перья, карандаши и прочие студенческие полезности. Он взъерошил пятерней волосы, потянулся, зевнул:
– Эх, че-то я устал.
Велик поднял голову от «Главных новостей» и с кривой усмешкой посмотрел на Тима:
– Не работал и устал?
– Да ладно тебе. – Тим отмахнулся от приятеля и мечтательно протянул: – Какао хочется.
– Угу. – Велик снова погрузился в чтение.
– Вел, а Вел, – позвал Тим.
– Чего тебе?
– Велик, сделай какао, а?
Велик вздохнул и отложил новостной листок.
– Тим, я тебе, конечно, благодарен за помощь, но не обнаглел ли ты случаем? – в голосе послышалось скрытое раздражение. – Рабочий день, между прочим, закончился. Дай отдохнуть спокойно!
– Ну а чего не так-то? Я сам какао не варил никогда. Ну кашу там, чай из листьев дриналлы – это варил, а вот какао – нет. – Тим смутился. Почему-то перед Великом ему меньше всего хотелось походить на избалованного сына Главного Советника Арвалиона.
Велик хмыкнул и предложил сварить напиток вместе. Тим с радостью согласился. Пока они искали какао, молоко и сахар, нашли сырный пирог, который тетушка Тома испекла на утро. Под шутки, взаимные подколы и тычки они не заметили, как ночь перевалила за середину.
Тим задумался и катал по столу крошки от пирога. Велик вернулся к чтению.
– Вел, у меня тут проблема одна есть. Посоветуешь что-нибудь?
– М-м? Какая проблема? – Велик протер сонные глаза.
Тим в волнении прошелся по кухне, затем сел на стол и скрестил ноги.
– Когда я сдавал экзамены, встретил одного демона…
– Демона?! – Велик разом потерял сонный вид, он вскочил из-за стола. – У вас тут и демоны водятся?! А какие они? С рогами и копытами? А они дымятся? – Он засыпал Тима вопросами.
Тим нахмурился: он тут чувствами делиться собрался, а Велик о демонах болтает.
– Вел! Санги тебя выпей, да послушай меня!
– Ладно, ладно, но потом ты мне все расскажешь. – Велик сел за стол и чинно сложил руки. – Слушаю тебя внимательно. Итак, что там с твоим демоном? – Не удержался и спросил: – А какого он цвета?
Тим зарычал от злости и швырнул в Велика кухонное полотенце. Велик со смехом ловко увернулся.
– Все. Слушаю. Ты встретил знакомого демона, и что?
Тим допил остывшее какао и с легким стуком поставил чашку на стол.
– Я столкнулся с ним, когда прошел Испытание Силы и спускался по лестнице. Сделал вид, что не узнал: мы года два с ним не виделись. А потом возле списков с поступившими опять встретил его.
– И что?
– Велик, понимаешь, он знает, под каким именем я поступил.
– А ты что, не свое имя указал? – Велик откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на приятеля.
– Велик, тут такое дело, – Тим снова почувствовал неловкость, – я не мог под своим именем поступить. Отец бы сразу узнал, где я, и вернул бы домой. Моя фамилия слишком известна, чтобы писать ее где попало.
Брови Велика медленно поползли вверх.
– Так-так… И как ты назвал себя?
– Кальми. Тим Кальми. Я использовал прозвище матери на одном из древних эльфийских наречий.
Несколько мгновений Велик молчал, а потом широко улыбнулся:
– Ясно. Ладно. Ну-у, может, и твой демон знает это наречие.
Тим покачал головой. Как же сложно с чужаками: все им надо объяснять, разжевывать.
– Во-первых, Алекс не мой демон. Во-вторых, он не знает это наречие. Эстерханский язык изучают лишь светлые эльфы. Это закрытые знания, понимаешь? – Велик молча кивнул. – В-третьих, он будет учиться со мной на одном курсе и одном факультете – вот это уже реальные проблемы.
– Почему? Откуда ты его знаешь и почему так переживаешь?
Тим широко зевнул. Дико хотелось спать. Но раз сам начал этот разговор, надо продолжить. Может, Велик что-то полезное подскажет. Он легко соскочил со стола и состроил торжественную мину на лице.
– Тимиранель Алар Девойский, сын Главного Советника светлоэльфийского короля, к вашим услугам. – Он картинно поклонился и внимательно уставился на Велика.
Не изменится ли его отношение ко мне? Вдруг Велик испугается титула? Не хотелось бы. Таких друзей у меня еще не было…
По лицу Велика пробежала тень, но Тим не смог определить, о чем тот подумал.
– Ого! Здо́рово! Я еще никогда не общался с такими важными лю… вот же черт, эльфами. И как теперь к тебе обращаться? Ваша светлость? Или Ваша эльфость? – в голосе Велика послышалась издевка.
– Да ну тебя, этан! – Тим отмахнулся. – Я тут инкогнито свое раскрываю, рискую, а ты шутки шутишь.
– Больше не буду. – Он немного помолчал, а затем решился: – Слушай, есть неловкий вопрос. А что делал сын Главного Советника светлоэльфийского короля в Черном лесу один? Я так понимаю, ты не просто так изменил имя, верно?
Тим скривился. Рассказывать сейчас Велику все он не собирался. Хотел только посоветоваться о том, что с Алексом делать.
– В общем, тут такое дело. Я… хотя… давай в другой раз. Спать хочется.
Велик понимающе усмехнулся.
– Да не вопрос. Потом так потом. Вернемся к демону. Ты его во дворце при папеньке надыбал?
– Угу. Он племянник императора Роджат…
– Это империя такая? Там еще русалки, гоблины, тролли живут?
– Да. Еще демоны и вампиры.
– Ага, я что-то такое читал в газете. У них там недавно нашли убитую семью гоблинов. Говорят, это человек сделал.
– Такое бывает. – Тим опять злился. Он все никак не мог рассказать об Алексе и толком объяснить, почему нервничает, поделиться сокровенным. Велик все время менял тему разговора, это раздражало.
Раньше, когда Тим волновался, злился, его выслушивала Лира… При воспоминании о любимой Тим вздрогнул. Встретит ли он ее? Хоть бы Богиня помогла!
Лира обладала особой Эмпатией. Могла не только чувствовать чужие эмоции, но и помогала справляться с ними. Она была для него как Вода для Огня. Он ругался, сердился, а она нежно касалась его руки, выслушивала с участием, и он успокаивался. Дымился, конечно, но потом наконец успокаивался. Сейчас же Лира с ним не разговаривала. Она даже не дала ему высказаться! Тим лишь раз видел ее при поступлении во дворе Академии. Потом она исчезла, и даже Ник Риттер не смог ее разыскать. Или не захотел?
– Так ты этого Алекса давно знаешь? – голос Велика вывел Тима из задумчивости.
– Считай, с рождения. Мы с ним никогда не ладили. То он подпалит волосы мне или Лире, то испугает ее, то наябедничает родителям, что я ему на хвост наступил. Когда мы подросли, он высмеивал меня перед девушками во дворце. А еще всегда обижал дворцовых домовиков и фей из зоосада.
– Вы что, вместе росли? – На лице Велика застыло непонимание.
– Да нет, Богиня с тобой! Просто мы часто встречались на приемах. Всех детей правителей и их свиты отдавали нянюшкам. Мы играли вместе, общались, шалили. Иногда все нормально было, а иногда его как подменяли: он становился злым и жестоким.
Из позы Велика ушла напряженность, он собрал грязные чашки и тарелки со стола и отнес в таз.
– Ну, Тим, расслабься. Вы были детьми. Сейчас все будет по-другому.
Тим задумчиво пожал плечами.
– Может, ты и прав. Мы два года не виделись. Я точно изменился. А вот он… – Тим не стал говорить об угрозе Алекса. Ему не хотелось выглядеть еще большим трусом, чем сейчас.
Велик смахнул со стола крошки и направился мыть посуду. Тим остановил его и предложил пойти спать – приятель от усталости едва держался на ногах.
Тим сам вымыл тарелки и чашки, сложил остатки пирога в холодильный ларь и собирался убирать новостной листок, который читал Велик, как его внимание привлек заголовок: «Очередной произвол Древних. Когда это закончится?». Тим передернул плечом – ночной холод вполз в приоткрытое кухонное окно.
Когда Тим собрал вещи и ушел в Академию, Велик продолжил работать в таверне мастера Ортиса. Он вставал на рассвете и ложился на закате. Выполнял самую тяжелую и противную работу: колол дрова, мыл посуду, по вечерам мел пол.
Как-то раз в таверну ввалилась толпа троллей. Мастер Ортис вызвал Велика и сказал:
– Велиамин, ты, эта-ва, сегодня в зал иди. Миирану, подавальщицу, не пущу. Она молодая, а там тролли джазан отмечают. И если бы приличные были, а так – падаль какая-то приехала…
Велик обрадовался: в зале можно было заработать больше денег.
– Как скажете. Мастер Ортис, а что такое «джазан»? – уточнил Велик.
Гном нахмурился, почесал бороду:
– Праздник инициации у троллей. Вот кода молодняк удачное дельце состряпает, так и взрослым считается.
– Поня-ятно, – протянул Велик. О каком дельце речь, решил не спрашивать. И так ясно, что не совсем законное.
Велик заглянул на кухню, надел фартук и вышел в обеденный зал. За окном уже стемнело. Зал освещали свечи. Они были повсюду: на люстрах, свисавших с потолка, в тройных канделябрах на трактирной стойке и крышке клавикорда, в одиноких подсвечниках на столах… За одним таким, большим, в углу у окна сидела компания троллей: пять мужчин и одна женщина. Велик подошел к трактирной стойке, за которой стоял Кваилас и протирал без того чистые пивные бокалы.
– Кваилас, слушай, это и есть тролли? Ух, какие здоровые! – Велик глазами указал на компанию у окна.
– Ага, – ответил гном. – А ты чево спрашиваешь? Не видел никогда?
– Нет, не видел, – Велик с интересом рассматривал троллей. – Высоченные какие. Не меньше двух метров, да?
Кваилас перестал вытирать бокал и уставился на Велика:
– Вот ты некжик безмозглый! Какие «мерты»? Да они все два лота в высь будут!
Велик напряженно улыбнулся.
Вот как не спалиться? Как сойти за своего в этом чудаковатом мире? Как разобраться в системе мер-весов? Истории и географии? Хоть бери и в библиотеку записывайся! А тут вообще библиотеки есть? Так, лот вроде примерно метру равен. Надо запомнить.
– Кваилас, а тролли все такие?
– Не-а. Есть нормальные. Которые в хорошие рубахи одеваются, моются, как все нормальные гномы, делом полезным занимаются, бизнес имеют и пользу приносят. А эти бандюганы какие-то.
Велик хмыкнул. Слова Кваиласа что-то смутно напомнили. Что-то из прошлой жизни.
Один из троллей заметил Велика у стойки и махнул ему. Пока Велик шел к столу, он внимательно рассматривал троллей – высокие и широкоплечие, со слишком длинными руками, они смахивали на ходячие горы. Кожа разных оттенков серого, густые темные волосы. Издали казалось, что на голове у троллей вороньи гнезда. Глазки маленькие, близко посажены. Нос картошкой и пухлые губы, одеты в простые холщовые рубахи, кожаные жилеты и штаны. Велик подошел и изо всех сил постарался сдержать рвотный позыв – от троллей неимоверно несло потом. Он вежливо поздоровался:
– Добрый вечер. Чем могу быть полезен?
– Гы-ы, человечишка у гнома пашет. – Тролль засмеялся, и Велику в нос ударил зловонный запах гнилых зубов. Он присмотрелся повнимательнее. У каждого на лице и руках были бородавки: округлые и вытянутые, похожие на горох и фасоль.
Велик молчал и вежливо улыбался. Костяшки на сжатых кулаках побелели, а ногти до боли впились в ладони. В голове всплыла фраза «Улыбаемся и машем», скорее всего, из прошлого. Вот Велик и улыбался.
– Эй, ты, таингхек, чего лыбу давишь? – пробасил второй тролль.
– Чего изволите? – Велик начинал закипать. Кончики пальцев снова принялось покалывать.
Блин, что значит это «таингхек» – непонятно, но точно не добрым человеком он меня назвал. Вдох. Выдох.
– Ма-ам, а можно я ему в жбан дам? – прогундел самый мелкий тролль. – Это же у меня джазан!
Толстая тролльша достала из поясного мешочка ималон и бросила на пол.
– Неси нам мясо, картошки и бияк. Четыре кружки…
– Ма-ама! – Тролльчишка дернул ее за рукав. – Пять кружек. У меня же джазан!
Тролльша передернула плечом, дала сыну затрещину и прорычала:
– Четыре кружки бияка, человечишка!
Велик натянул вежливую улыбку и наклонился за монетой. Один из троллей перекинул ногу на ногу. Грязный мыс сапога оказался под носом. Велик выпрямился и быстрым шагом направился на кухню. Он с трудом сдерживал желание начистить рожи грубиянам.
– Поживее, поломойка!
Велик дернулся, будто от пощечины. Что-то внутри треснуло, и перед внутренним взором замелькали смеющиеся лица каких-то парней.
Что это? Кто? Как же голова болит!
На негнущихся ногах Велик едва дошел до кухни, где его тут же остановил мастер Ортис. Рыжие усы топорщились, а борода поднималась вверх и вниз – гном глубоко дышал от возмущения.
– Ты, эта-ва, вежливым будь. Улыбайся там. И того, водички попей. А то совсем распереживался. Тролли, они не все вежливые. И такие бывают. Чтоб таверну нам не разнесли: улыбку пошире и вперед!
– Мастер… – Велик попытался возразить, но гном его перебил.
– Воды выпил, успокоился и п-шел в зал! Я сказал!
Велик проглотил обиду, улыбнулся мастеру и отправился выполнять заказ троллей.
Весь вечер он сновал с тарелками, бокалами, разносами из кухни в зал и обратно. Весь вечер терпел глумливые шуточки троллей. Нет, другие посетители – гномы, люди, эльфы и неизвестные ему расы – не позволяли себе такого, но от этого легче не становилось.
Во втором часу ночи, когда гости таверны разошлись спать, Велик лежал на своем тюфяке и думал, как же жить дальше. Он уже разобрался с денежной системой Онимуса и понял, что мастер Ортис платит мало. Такими темпами копить на Кристалл Перехода он будет лет десять. А еще и жить на что-то надо, одежду покупать. А вдруг заболеет? О таком даже думать не хотелось. Велик вздохнул и положил руку под голову.
Что же делать? Тим прав, судьба подарила мне второй шанс. Шанс начать все сначала с новым именем в новом мире. Значит, нельзя упустить этот шанс! Работа на Ману Ортиса не принесет выгоды, надо искать что-то другое.
Утром следующего дня Велик занялся изучением мира – каждую свободную минуту он читал старые новостные листки, который лежали для гостей на широких деревянных подоконниках. Расспрашивал Кваиласа о том, чем живет город и где больше платят.
Через неделю, около девяти утра, когда все постояльцы закончили завтрак, разошлись по делам и общий зал опустел, мастер Ортис позвал Велика.
– Велиамин, иди к мастеру Оки́ну, он на Розовой живет. Заказ заберешь, деньги отдашь. И, эта-ва, быстро назад!
Велик широко улыбнулся, стукнул каблуками, прижал руку к груди и низко поклонился. Настроение было чудесным.
Солнце светило ярко, шли первые, еще теплые дни осени. Тим как перебрался в Академию, так и не давал о себе знать. Велик шел быстро, легко, чуть пружиня шаг.
Вскоре он нашел нужный адрес и осмотрелся. Булочная мастера Окина занимала половину первого этажа трехэтажного дома. Во второй половине расположилась обувная мастерская. Смешанный запах свежей выпечки и обувного клея – весьма неприятная штука. Над дверью в булочную висел металлический крендель. К нему были прикручены крохотные подсвечники, в которых торчали огарки разной величины. Деревянная дверь, стеклянная уличная витрина – в целом самая обычная булочная.
Велик зашел внутрь.
Молоденькая девушка в светло-сером платье и белом переднике обслуживала почтенную старую даму. Они оживленно обсуждали булочки и их начинки – какая вкуснее и полезнее для похудения. Девица утверждала, что для похудения надо есть пироги с капустой – и вес сбросит, и грудь на месте останется, – а дама уверяла, что какая-то мадам Лоре давеча рассказала ей о чудесных «похудательных» свойствах булочек с заварным кремом.
Отвлекать булочницу не хотелось. Поэтому Велик остановился у меловой доски с ценами и принялся рассматривать торговый зал: небольшую комнату с деревянной витриной. На ней расположились плетеные корзинки с самыми разными булочками, крендельками, пирожками и другой выпечкой. У Велика заурчало в животе. В последний раз он ел рано утром: кусок хлеба и два вареных яйца – не бог весть какая вкусная и калорийная пища.
Вдруг слева от себя Велик заметил движение. Крохотный человечек, ростом с годовалого ребенка и лицом молодого парня, стоял у низкой открытой витрины и делал вид, что выбирает булочки. Велик сразу опознал в нем домовика и вспомнил, как впервые познакомился с этим маленьким народцем в таверне Ману Ортиса.
Это произошло в первый вечер, когда Ману только нанял его. Он зашел на кухню к тетушке Томе вместе с Тимом и увидел низкую, чуть меньше метра ростом, полную женщину. У нее была оливковая кожа; рыжие вьющиеся волосы незнакомка собрала в безобразный, полуразвалившийся пучок. Толстый палец указывал на кухонный стол, и она бубнила что-то себе под нос. На столе лежали маленькие пельмешки. Они медленно, друг за другом, поднимались в воздух и плыли через всю кухню к плите, на которой приплясывала кастрюля. С громким «плюх» пельмешки падали в воду. Велик тогда потерял дар речи и лишь жестами спросил у Тима, кто это.
– А-а-а, Вел, знакомься, это Ни, домовушка дядюшки Ману. Она с ним везде путешествует: готовит, убирает.
Домовушка Ни обернулась на голос Тима, радостно улыбнулась и помахала рукой – несколько пельмешков пролетели мимо кастрюли и шлепнулись на торт, стоявший на подоконнике.
– Домовушка? – переспросил Велик. От изумления он с трудом соображал. Все же «летающие пельмешки» – первая магия, которую он увидел в этом мире, если не считать воняющих ходячих скелетов и самостоятельно зажигающихся факелов.
– Ну да. Как же тебе объяснить… э-э-э. Народ такой, понимаешь?
Это Велик и без него понимал. Он кивнул и уставился на Тима в надежде еще хоть что-то узнать.
– Ну-у, правда, они совсем небольшой народец. Страны своей не имеют, Магией Стихий не владеют. Зато домовая магия – на высшем уровне. Могут пол подмести, капусту быстро нарезать, вот, видишь, пельмешки в кастрюлю сложить. Другие расы такого не умеют. Самим приходится все делать.
– Понятно. А они к дому прилагаются, да? Ну, раз домовики?
В Велика полетел деревянный черпак и угрожающе замахнулся. Тим засмеялся и уселся на стул задом наперед.
– Никуды-ть Ни не прилагается. – Домовушка подошла к Велику, протянула руку, и черпак опустился ей в ладонь. – Ни – свободная домовушка. Мастер Ману деньги Ни платит.
Ни напоследок угрожающе помахала черпаком и направилась к плите, а Тим продолжил рассказ:
– Домовики за работу деньги получают. Меньше, конечно, чем другие расы, но это ведь домовики, – последнюю фразу он сказал таким тоном, будто Велик и сам все прекрасно понимал. Ну да, домовики такие домовики! Им много денег не надо.
Через несколько дней, когда Велик начал полноценно работать в таверне, он узнал, что муж Ни, которого звали На, также работал на мастера Ортиса. Жили на втором этаже и мечтали о детях, но Праматерь Анитра никак не желала дарить им потомство. Ни и На получали чуть больше Велика. Но странно было то, что уважением они пользовались только у мастера Ману и его жены. Остальные расы постоянно помыкали домовиками.
Он дернул плечом – стряхнул воспоминание. Присмотрелся к домовику в булочной. На нем был плащ с широкими рукавами. Пока правая рука протягивалась в нерешительности то к одной, то к другой булке, левая ловко и быстро наполняла карманы мелкими сушками, выложенными тут же.
Велик подошел к прилавку. Поймал взгляд продавщицы, широко улыбнулся и подмигнул.
– Дорогие дамы и вы, господин. Я бродячий артист. Хотите, прямо сейчас, только для вас покажу фокус? – Он настойчиво задержал за ворот плаща домовика, который попытался уйти.
Дама и продавщица переглянулись, заметили домовика и скривились. Велик улыбнулся еще шире.
– Мой фокус прост. Подайте, пожалуйста, во-он те сушки. – Девушка передала ему корзинку с сушками. – Да, эти. Благодарю.
Велик продолжал удерживать парня одной рукой, а второй отправил в рот три сушки. Пока он жевал, дама начала возмущаться, как он смеет тратить ее время, а продавщица побледнела. Велик поднял палец, призывая дать ему еще минуту, прожевал и снова улыбнулся.
– Всё!
– Как – «все»? – голос девушки дрожал, глаза расширились от удивления. – Вы не станете за них платить?
– Не-а. – Велик был доволен собой.
– Пус-с-с-сти, – прошипел со злостью парень.
– А… а в чем же фокус? – Девушка чуть не плакала.
– Проверьте карманы этого юноши.
Домовик сильнее дернулся, но так и не смог вырваться.
В этот момент задняя дверь за спиной продавщицы со стуком открылась, и в комнату вошел мужчина средних лет. Немного полноватый, с русыми волосами, разделенными на прямой пробор, пухлыми пальцами и кустистыми бровями. Пекарский колпак, рабочий халат и передник – сам мастер Окина пожаловал.
– Ириада, что тут? – скрипучий, неприятный голос разнесся по небольшой булочной.
Продавщица побледнела и вся скукожилась.
– Мастер Окина, этот парень нам фокус показывал. И… и…
– Ну, не жуй сопли! Говори! – Пекарь прикрикнул на девушку.
– Он платить не хочет! А еще тут домовик притащился. Честно, я ему двери не открывала!
Мастер Окина хмыкнул. Сперва оглядел домовика, а затем повернулся к Велику.
– Эй, ты, что ль, платить не хочешь?
Велик свободной рукой приподнял шляпу в знак приветствия.
– Доброго вам дня, почтеннейший мастер! Я тут ждал своей очереди. Наблюдал за залом и решил показать фокус.
– Так, ты зубы-то мне не заговаривай. Плати давай! Сколько он съел? – мастер обратился к девушке.
– Три сушки! – в один голос ответили и девушка, и дама, которая с интересом наблюдала за происходящим.
– Три сушки? – Брови пекаря поднялись, а голос перестал скрипеть. – Всего-то?
– Мастер Окина, позвольте все же показать фокус.
– Валяй. – Пекарь облокотился на витрину.
Домовик, которого удерживал Велик, еще раз дернулся.
– Так вот, когда вы, многоуважаемый мастер, вошли, я рассказывал милым дамам, что съел сушки не просто так. Стоит проверить карманы этого молодого человека, и вы найдете их куда в большем количестве.
Пекарь выпрямился, выпятил живот и покрылся пятнами, став похожим на подгорелый пирожок. Выскочил из-за прилавка и вцепился в домовика.
Незадачливый воришка молча вырывался, но Велик крепко его держал. Мастер Окина вывернул карманы парня и обнаружил не менее двух дюжин сушек.
– Ах ты гаденыш! – Пекарь пнул воришку под зад. – Кто твой хозяин? Вали отсюда. Еще раз возле моей булочной увижу, стражников позову!
Велик картинно отпустил домовика и повернулся к мастеру Окина.
– Спасибо. Как, говорите, вас зовут?
– Я еще не говорил. – Велик наклонил голову набок, протянул руку и представился: – Велиамин Шлиман. Я у мастера Ортиса работаю. Он меня за заказом послал.
– О! Передавайте почтенному мастеру благодарность за такого внимательного работника. – Пекарь расплылся в улыбке. – Идемте, идемте. Заказы постоянных клиентов я выдаю с другого входа.
– Минуту, я должен за съеденные сушки заплатить. – Велик повернулся к Ириаде. – Сколько я должен?
– Что вы! – вместо девушки ответил мастер Окина и со злостью посмотрел на нее. – Она сама заплатит. Раз прошляпила воришку.
Велик пропустил перед собой пекаря, пока тот проходил, положил на прилавок два ова и подмигнул заплаканной девушке.
Забрав заказ, Велик возвращался домой. Он шел медленно, рассматривал дома, таверны, магазины. На углу двух улиц в землю был вбит шест с деревянной доской. Велик остановился и изучил надписи. На доске висели, приколоченные гвоздями, клочки бумаги и маленькие свитки с объявлениями о работе, пропаже горожан, поиске преступников и другими важными объявлениями. Некоторые из них были написаны простыми чернилами, и прошедший на днях дождь их намочил, так что теперь невозможно было разобрать текст, другие, видимо, писались магическими. Еще две недели назад Тим объяснил ему, что магические чернила могут позволить себе лишь богатые.
Сейчас Велик обращал внимание только на те объявления, которые не смыл дождь. Он искал работу. Мастер Ортис – добрый гном, но тех денег, что он платил, едва хватало на съем чердака, оплату еды и покупку одежды. А как же Кристалл Перехода? Как накопить на него? Уже несколько дней Велик думал о том, что надо бы найти дополнительный заработок, ну, в крайнем случае, новую работу. Вдруг из-за спины раздался вкрадчивый, слегка хриплый голос:
– Ищете работу, так сказать?
Велик оглянулся. Перед ним стоял мужчина среднего роста. Ни длинных острых ушей, ни темной кожи, ни клыков видно не было.
Значит, либо это обычный человек, либо оборотень в человеческой ипостаси. Как бы выяснить поточнее?
Темные прямые волосы, карие, близко посаженные глаза и острый нос придавали ему сходство с орлом. Тонкие губы кривила вежливо-презрительная ухмылка.
– Может быть, ищу. А вы предлагаете? – Велик улыбнулся, наклонил голову и внимательно посмотрел на незнакомца. От колкого испытующего взгляда мужчины дыхание сбилось. Велик поежился.
– Эргел Ансгар, человек. – Он протянул кончики пальцев для рукопожатия и даже не снял перчатки.
Велик уверенно пожал всю ладонь в ответ. Ансгар скривился и торопливо отнял руку. Велик сделал вид, что ничего не заметил, но внутри заворочалось возмущение.
– Велиамин Шлиман, человек.
– Человек, – то ли спрашивал, то ли утверждал Ансгар. – Это хорошо. У меня таверна на севере города, недалеко от Академии. Мне, так сказать, нужен работник. Человек. Интересуетесь?
Велик затаил дыхание. Облокотился на доску с объявлениями, сдвинул на затылок шляпу и сверху вниз посмотрел на Ансгара.
– Возможно… м-м-м… что вы предлагаете? – растягивая слова, спросил он.
– Мне нужен личный помощник. Вы будете встречать гостей в трактире, вести книги учета, выполнять мои поручения, так сказать.
И никакого мытья пола? А что, так можно было?
– Я сейчас в таверне мастера Ману Ортиса из клана Рыжебородых ту же работу выполняю. В чем смысл?
Ансгар прокашлялся и тихо ответил.
– Я предлагаю комнату, завтрак и ужин. В месяц четыре золотых имали.
Велик поднял брови и присвистнул от удивления.
– С чего такая щедрость?
Ансгар заговорщицки улыбнулся, коснулся предплечья Велика и жестом предложил отойти в сторону.
– Понимаете, Велиамин, я, так сказать, человек уважаемый, богатый. Не могу доверить дела кому попало. Сейчас так сложно найти достойного человека, – он сделал упор на последнем слове, снизу вверх заглянул в глаза Велику и добавил: – Вы понимаете, о чем я?
Велик не понимал. По правде говоря, ему было все равно. Главное – заработать деньги на Кристалл Перехода, а какие заморочки у Ансгара – значения не имело.
– Да-да, конечно, – соврал он, – очень сложно. Сам мучаюсь.
– Я, так сказать, давеча за вами наблюдал у мастера Окина, булочника… Сдается мне, мы можем с вами поладить. Что думаете? Сомневаюсь, что старик Ортис платит больше двух золотых в месяц. – Ансгар хохотнул и хлопнул Велика по спине. – Гномы те еще скряги, не так ли?
Велик почувствовал неловкость. Обсуждать того, кто дал ему кров и работу, когда он больше всего в этом нуждался, было нехорошо. Тем более нехорошо втайне от него искать новую работу. Но Велик нуждался в деньгах, поэтому затолкал подальше чувство вины и согласился на предложение.
Ансгар попросил принести рекомендательное письмо от мастера Ортиса, чтобы, как он выразился, «все было, так сказать, уважительно».
Велик шел в таверну Ману в смешанных чувствах. С одной стороны, он был рад, что нашел новую работу, с другой – не знал, как сообщить об уходе и попросить письмо. Остаток дня провел в задумчивости – и так и эдак пытался поговорить с хозяином, но каждый раз тот был слишком занят, чтобы его выслушать. Уже ночью, когда последние гости разошлись по комнатам, Велик попытал счастья еще раз, но мастер Ортис лишь отмахнулся:
– Завтра поговорим, п-нятно? Спать иди. – И ушел к себе.
Велик сел на ступени и задумался. Он обещал Ансгару, что приступит к работе уже утром. Дальше ждать возможности не было. Велик спустился со ступеней и на цыпочках подошел к трактирной стойке, за которой мирно похрапывал Кваилас. Стараясь не делать резких движений, Велик открыл верхний ящик и достал чистый лист бумаги и магическое перо. За две недели он хорошо выучил почерк мастера Ортиса, поэтому подделать письмо не составило труда:
Рекомендательное письмо Велиамину Шлиману
Велиамин Шлиман работал у меня две недели. Он исполнительный и честный, никогда не воровал и не врал. Все задания выполнял правильно и в срок. Он обучен грамоте. Хороший работник.
Оставалось запечатать бумагу именной печатью, иначе Ансгар не поверит, что мастер Ортис сам писал. Печать хранилась в кабинете, но гном всегда закрывал его на ключ. Велик решил взломать замок – перед глазами тут же возникли кадры из какого-то фильма. Там герой легко с помощью проволоки открывал запертую дверь. Найти то, что бы подошло для взлома, не составило труда – в кухонных ящиках валялась масса хлама. Велик вернулся к двери в кабинет, поставил подсвечник на пол. Его передернуло то ли от ночного осеннего холода, то ли от отвращения к самому себе… Он вздохнул, попросил совесть заткнуться и выпрямил один кусок проволоки, а второй согнул под девяносто градусов и всмотрелся в замок. Что дальше делал тот парень из фильма, Велик не помнил. Пришлось действовать наобум: вставил прямую проволоку в скважину и начал медленно поворачивать, искать штифты. Вдруг краем глаза заметил движение, и тут же кто-то схватил его за ногу.
– Блин! – Он оглянулся и увидел домовушку Ни. Женщина держала его за штанину и со злостью пинала.
У Велика все похолодело внутри: если она сейчас закричит, то все пропало! Мастер Ману не то что письмо не подпишет, а выгонит его к чертям, если они в этом мире существуют.
– Ни, послушай меня! Ни! Да прекрати ты пинаться!
Ни остановилась и уперла толстенькие руки в бока.
– Плохой человек! Ты мастера обижаешь! – И она снова попыталась пнуть его.
Велик с силой удержал домовушку, присел на корточки и заглянул ей в глаза.
– Ни, я не воровать пришел, мне печать нужна.
Ни помедлила и всмотрелась в лицо Велика – что она увидела в темноте, при тусклом свете свечи, неясно, однако ей этого хватило. Домовушка жестом приказала продолжать.
– Понимаешь, я работу новую нашел. Выходить завтра, а мне письмо рекомендательное нужно. Мастер Ману даже слушать меня не стал. Вот я сам письмо и написал. Мне только печать поставить – и все. Помоги, а?
Домовушка несколько секунд молча его рассматривала. Велик в нетерпении перебирал в руках проволоку. Лицо Ни осветила улыбка:
– Ни поможет. Но ты дашь Ни штуку.
Велик нахмурился: что она от него хочет? Какую штуку? Он бедный. Из имущества – лишь одежда, купленная в первый день. Ни заметила его замешательство и пояснила:
– Штуку на чердаке. Ни как-то убирала и видела ее. – Глаза домовушки горели восторгом.
Велик задумался. Единственное, что могло заинтересовать домовушку, – фляга из его мира. Он оставил ее как напоминание о прошлом. Каждый вечер перед сном вертел в руках и пытался вспомнить хоть что-то о прежней жизни, но тщетно. Отдавать сокровище не хотелось, но выхода не было. Он кивнул. Ни подпрыгнула от восторга, приложила ладошку к замку, что-то прошептала, и тот с легким щелчком открылся.
Велик зашел в кабинет. Он неоднократно бывал здесь. Мастер Ортис часто отправлял его с письмами, заказами к булочникам, мясникам, сыроварам и прочим поставщикам провизии. Обычно, пока мастер писал очередное письмо с заказом, Велик молча стоял перед столом и рассматривал кабинет. Поэтому сейчас, в полутьме, ему не составило труда быстро найти именной конверт и печать.
Юноша вложил письмо в конверт, но что делать с воском – понятия не имел. Тут он услышал покашливание – Ни забралась на стул, уперла руки в бока и наблюдала за его действиями.
Контролирует, чтобы я ничего не стащил.
Стало обидно – он же не воришка, а вполне честный человек. Наконец Велик разобрался, как налить воск и поставить печать. Ни быстро заперла дверь, провела его до чердака, забрала свой трофей и с хихиканьем убежала.
Едва Велик прилег, как тут же провалился в глубокий сон.
На рассвете он проснулся в хорошем настроении – предвкушение скорого заработка и гордость за то, что он сам нашел работу, теплыми волнами перекатывались по телу. Вспоминать о подделке письма и расставании с флягой не хотелось. Велик тихо собрал вещи, взял рекомендательное письмо и отправился к Ансгару еще до того, как в таверне Ману Ортиса закипела жизнь.
Таверна «Приют человека» разительно отличалась от заведения мастера Ортиса – трехэтажный просторный дом из красных кирпичей, черепичная кровля, большие, почти до пола, окна, массивная деревянная, с металлическими нашивками, дверь.
Велик остановился перед таверной, не решаясь войти. Тревога плотным коконом оплетала: ноги похолодели, а в груди разгорелся пожар.
Может, я ошибся? Может, зря ушел от мастера Ортиса?
Но назад пути не было: наверняка его отсутствие уже заметили.
Велик собрался с духом и толкнул дверь. В широком холле с бордовыми обоями его встретил парень, почти мальчишка, с темными кругами под покрасневшими глазами. Он проводил Велика на кухню, где завтракал Ансгар, попрощался с ним и ушел отдыхать. Как потом сказал Ансгар, Кири, мальчик-сирота, дежурил этой ночью за стойкой.
Велик протянул письмо и осмотрелся. Кухня в таверне Ансгара площадью была метров двадцать, а то и тридцать. У низкой плиты хозяйничали три женщины-домовушки. Велик смотрел на них и чувствовал себя крайне паршиво. Он вспомнил предприимчивую, но добродушную Ни, служившую у мастера Ортиса, и сердце Велика холодной змейкой оплела совесть.
Ансгар внимательно осмотрел печать, чуть на зуб ее не попробовал, открыл письмо, прочитал и удовлетворенно хмыкнул.
– Отлично, Велиамин, отлично. Идемте, я вашу комнату, так сказать, покажу, а потом к делу приступим.
Велик на мгновение встретился взглядом с домовушкой и приветливо махнул ей. Ансгар кашлянул, привлекая внимание.
– Ты же человек, а они… – Лицо Ансгара искривила гримаса презрения. Велик выдавил понимающую улыбку и поплелся вслед за новым хозяином.
Ансгар привел его на третий этаж, сказал, что жить Велик будет в одной комнатенке с Кири. Затем показал номера для гостей и свой кабинет, расположенные на втором этаже, и столовую с библиотекой – на первом. В каждой комнате они встречали работников: или людей, или домовиков. Представителей других рас среди прислуги не было, как и среди постояльцев, – хозяин с особой гордостью отметил этот факт.
Как Ансгар и сказал при знакомстве, Велик должен был принимать гостей, выполнять их поручения, вести книги учета. Ничего необычного. Ансгар даже не заставлял его дежурить по ночам – этим занимались Кири и Виза́р, приходящий работник.
За неделю Велик лишь раз вышел на улицу – Ансгар отправил его с запиской к портному. На обратном пути, подходя к таверне, он услышал крики. Дверь с грохотом открылась, и в него врезалась рыжая девица. На секунду Велику показалось, что у нее желтые глаза. Вот совсем желтые. Не бледно-карие, не желто-зеленые, а ярко-желтые, такие, каким бывает солнечный свет или самая серединка огня. Девица вскинула бровь и воскликнула:
– Ты! Отку…
Договорить она не успела, так как дверь таверны снова открылась, и на улицу выскочил Линда́р – высокий, грузный охранник.
– Вали отсюда, ящерка! Чтоб духу твоего не было! – В правой руке охранник держал сверток. Он замахнулся на девушку, но та спряталась за спину Велика.
– Что тут происходит? – Недовольство и возмущение заворочались глубоко внутри.
Поднять руку на девушку – немыслимо!
– Да ходят тут всякие ящерицы, а потом у приличных людей деньги пропадают. Беги, кому сказал!
– Верни плащ, дубина! – крикнула незнакомка из-за спины Велика.
Линдар прорычал ругательство, бросил сверток, который держал, на землю, плюнул на него и крикнул:
– Да подавись ты, отродье! И чтобы я тебя больше тут не видел!
– Эй, – крикнул Велик. Но Линдар уже не услышал его: он, чеканя шаг, вернулся в таверну.
Велик оглянулся: девушка была в нескольких шагах от него. Невысокая, стройная, с копной рыжих волос, по кончикам которых пробегал… огонь! Самый настоящий огонь! Велик застыл в изумлении. Девушка накинула на плечи плащ, подмигнула Велику:
– Сегодня вечером, в «Галстуке Густава». – В несколько шагов она оказалась у поворота на соседнюю улицу и вскоре исчезла из виду.
Велик все еще приходил в себя – он узнал ту самую незнакомку, которую встретил в нише, когда прятался от стражников.
Желтые глаза, крохотные язычки пламени на кончиках волос… Она явно не обычный человек! Что ей от меня надо? Может, сходить на встречу?
Из таверны его окликнул Ансгар. Велик отогнал мысли о незнакомке и вернулся к работе.