Глава 2. Дурные вести
– Однако ты меня удивляешь, милая племянница, – с усмешкой протянул Давид, видя, как вытянулись лица Арона и Иларии. – Взять себе в сообщники начальника стражи… Ловко, ловко. Да проходи, не стой ты с этим мальчишкой на дворе. Вас могут заметить. Заходи, Давор встретит тебя.
Князь пропустил Иларию с Никой и, прикрыв за ними дверь, проницательно взглянул на Арона, все еще стоящего у входа с факелом в руках:
– Как вы намерены объяснять это великому князю?
– Я не стану ему сообщать об этом.
– Вас кто-нибудь видел?
– Только пан Станислав, тюремщик.
– А он тоже попал под чары моей дорогой племянницы?
В серых глазах князя мелькнула насмешка. Арон заметил это и промолчал.
– Если вы намерены поддерживать Иларию, я не возражаю, – продолжил князь. – Только впредь подумайте, прежде чем уступать ее просьбам. Мальчишку я заберу.
– Осмелюсь спросить: что вы намерены предпринять, ваша светлость?
– Отдам его одной вдове в городе. С ней он будет в безопасности, а княжна не станет бегать сюда по ночам. – Князь испытующе посмотрел на Арона. – Имейте в виду, если я узнаю, что вас с ней связывают хоть сколько-нибудь личные отношения, я сделаю так, что вы исчезнете и никто никогда не узнает, в какой канаве вас искать.
Арон не выразил ни тени страха и ответил с присущей ему сдержанностью:
– Я не меньше вашего дорожу честью княжны. И, если понадобится, готов отдать за нее жизнь.
Князь удовлетворился ответом капитана:
– Я напомню вам эти слова, когда придет время… А оно придет, не сомневайтесь. – Он задумчиво улыбнулся, кивнул в знак прощания и вошел в башню.
В полумраке стен, освещенных слабым светом лучины, казалось, все было погружено в сон. Давид взбежал по узкой винтовой лестнице на второй этаж и распахнул старую скрипучую дверь. Здесь, в небольшой комнате, служившей старому лекарю местом для хранения и приготовления всевозможных снадобий, у растопленного очага грелся маленький Ника, укутанный старым плащом Давора. Сам лекарь вполголоса говорил с княжной, стоя чуть в стороне. При виде князя Илария поспешила подойти к нему.
– Дядя, зачем ты пришел? – вполголоса спросила она.
– Чтобы ты не натворила еще больших глупостей.
– Только не забирай у меня Нику! – взмолилась она. – Пожалуйста, дядя!
– Я должен это сделать, Илария. Здесь он все равно не будет в безопасности.
Мальчик, украдкой глядя на князя, попятился назад.
– Я не пойду с ним! – Он замотал головой, указывая пальцем на гостя. – Это он похитил мою маму!
Илария растерянно посмотрела на дядю:
– Что это значит?
– Это значит, что у мальчишки слишком длинный язык. Хорошо, что он не попал в руки инквизиции, иначе мне пришлось бы избавиться от него еще до начала допроса.
– И что ты с ней сделал?
– То же, что и ты с Никой. Я укрыл ее в глухой деревне, где ее никто не станет разыскивать. И если этот мальчишка не будет таким болваном, я позабочусь и о нем.
На губах Иларии расцвела улыбка.
– Значит, мы действуем заодно?
– Будем действовать, если ты не станешь скрывать от меня свои планы. – Князь потянул ее за руку: – А теперь идем, нам пора возвращаться. Я провожу тебя в замок.
– Подожди, а как же Ника? – Илария обернулась на мальчика и Давора.
– Я все решу, идем.
Давид увлек ее за собой, не дав проститься. О чем Илария и высказала ему, пока они спускались по лестнице.
– Ты обращаешься со мной как с ребенком! Мне уже семнадцать лет!
– Вот и подумай в свои семнадцать лет, что у нас у всех будут большие неприятности, если тебя хватятся в замке и, чего доброго, обнаружат здесь.
Илария глубоко вздохнула и не нашлась, что ответить. Князь открыл дверь и пропустил племянницу вперед.
– Мой факел… – Илария обеспокоенно оглянулась по сторонам. – Я совсем забыла, что отдала его Арону. Как мы теперь пойдем в темноте?
– Спокойно, не привлекая к себе внимания. Тебе мало огней на башне и у ворот? Дай руку.
Илария не стала возражать. В душе она радовалась, что все закончилось благополучно, но все же ей было тревожно за судьбу Ники: куда его увезет дядя? Что будет с мальчиком?
– Я ведь еще увижусь с ним?
– С кем?
– С Никой.
– Возможно. Лучше подумай о том, что завтра прибудут послы кузена твоего отца, князя Радвила из Баршицы и Глиницы, а также посланник великого магистра. Думаю, миром это не кончится…
– Что им нужно?
Илария обернулась на дозорную башню, надеясь увидеть начальника стражи, но все было погружено во мрак ночи. Лишь караульные дежурили на посту у входа в Верхний замок.
– Кузену Борислава нужен мир, а послу Ордена – война. Ты совсем не интересуешься политикой?
– Почему? Я знаю, что Радвил не следит за безопасностью торговых путей и наши купцы подвергаются нападениям. Но не станет же отец из-за этого идти войной на своего кузена, даже если он язычник.
– Мне известно больше твоего: кузен Радвил попросит тебя в жены за своего сына Урлика, дабы упрочить мир. А как ты знаешь, Борислав уже обещал тебя герцогу Густаву из Узурии, потому что он племянник великого магистра. Твой отец льстит себе надеждой, что таким образом обретет дружбу с Тевтонским орденом. Как бы не так… – Князь горько усмехнулся и, взглянув на племянницу, продолжил: – Поэтому, моя дорогая, будь уверена, что Борислав завтра сделает так, как ему скажет посланник великого магистра.
– А им зачем война? Какое дело Ордену до конфликта моего отца с кузеном?
– Им нужно убрать конкурентов: знаешь ли, портовые города приносят большую прибыль. А Баршица и Глиница лишают их этой прибыли. Они хотят захватить Восточное Поморье с помощью твоего отца. А прикроют все это благовидной причиной – борьбой с язычниками.
– Если так, то эти города будут и наши тоже… Хотя дядя Радвил может принять крещение, тогда у Ордена не будет повода для войны.
– Я в этом сильно сомневаюсь. Впрочем, поживем – увидим.
Князь обернулся по сторонам. Темный двор был пуст.
– Пожалуй, провожу тебя до покоев, – решил он. – Как бы ты не наткнулась на отца и этого мерзкого шута Мацько.
Илария, все еще держа дядю за руку, вошла в сводчатую галерею замка. Из тронного зала по-прежнему доносились громкие голоса, но княжна уже не чувствовала той боли одиночества, что прежде. Теперь рядом с ней был дядя, и он не только поддержал ее, но и согласился помочь и сберечь ее тайну, которую она не решалась ему доверить.
– Завтра после приема задержись ненадолго, – попросил Давид. – Нам будет о чем поговорить.
– Хорошо. – На губах Иларии скользнула улыбка.
Значит, они снова с дядей друзья и у них больше нет друг от друга никаких секретов, теперь они объединятся и непременно найдут выход. Рядом с дядей Илария чувствовала себя куда более сильной и уверенной и не боялась никого, даже своего грозного родителя, зная, что князь Давид непременно защитит ее.
Илария крепко пожала руку дяди и поблагодарила его. Они поднялись на третий этаж по боковой лестнице и теперь стояли в конце длинного слабо освещенного коридора у комнаты княжны.
– Дальше я сама, спокойной ночи.
– Спокойной ночи, дорогая. – Князь поцеловал ее руку и, когда дверь за Иларией затворилась, ушел к себе.
Утром в тронном зале великий князь Борислав велел созвать своих приближенных, высшую знать и воевод, дабы с должными почестями встретить посла своего кузена Радвила и посланника великого магистра. Последний уже прибыл и то и дело поглядывал на дверь, с нетерпением ожидая гостей из Баршицы и Глиницы.
Несмотря на начало лета, в зале было прохладно. Свет, падавший сквозь узкие стрельчатые окна, холодными лучами ложился на каменные плиты пола.
Илария сидела слева от трона отца, а чуть поодаль выжидательно застыли князь Давид и его супруга Сильвия. Княжна невольно сравнила эту пару с отцом и его новой невестой Чеславой. Несмотря на чопорность тети, Илария относилась к ней благожелательно, тогда как на высокую румяную Чеславу с пышной грудью она и смотреть не могла.
Молодой шут Мацько, сидящий на ступенях у трона, заметил неприязнь во взгляде княжны и не упустил случая подшутить над ней. Но все же колкость свою он озвучил тихо, чтобы его услышала только Илария:
Неугодная княжна вновь яду полна,
Невесту отца невзлюбила она
И рыщет взором дикой львицы,
Как погубить невинную девицу.
– Замолчи, дурак! – бросила ему Илария.
Не снискать тебе короны,
Той, что на главе отца,
Она сыну, его сыну
Будет скоро отдана.
Шут Мацько пропел это с веселой озорной улыбкой, пытаясь подзадорить княжну, но столкнулся с ее пренебрежительным взором.
Слов Мацько, кроме нее, никто не слышал, а потому оскорбление было не так велико, но Илария мысленно уже велела высечь наглого шута. Тот не единожды задевал ее: они не поладили с первого дня. Паренек счел княжну заносчивой и себе на уме, а Иларии претила его дерзость, и она всякий раз не могла сдержаться, чтобы не ответить ему. Шут это знал и ради забавы сочинял про нее песенки перед каждым приемом или балом, но Илария не разделяла его веселья.
Возможно, Мацько еще много чего сказал бы княжне, если б не возвестили о прибытии посла. Завидев вошедшего, великий князь изменился в лице: кузен отправил к нему для переговоров жреца Военега с его сыном Втораком, нанеся тем самым умышленное оскорбление Бориславу. Своим выбором посланников Радвил явно дал понять: веру предков он менять не намерен. В зале поднялся ропот. Великий князь сдвинул брови, лицо его посуровело.
Илария с тревогой наблюдала за отцом. «Теперь не миновать войны», – с прискорбием подумала она. Седовласый Военег между тем спокойно приветствовал великого князя Борислава и его дочь. Опершись на свой посох, он замер в почтительном поклоне, ожидая, когда ему позволят заговорить. Сын жреца последовал примеру отца, однако на совсем еще юном лице его читались волнение и даже страх.
– И с чем же отправил вас мой брат? – нарушил наконец молчание Борислав.
– С миром, великий князь.
– Говори. – Борислав украдкой переглянулся с человеком великого магистра.
– Повторюсь: князь Радвил прислал меня как посланника мира. Он предлагает упрочить ваш союз.
– Каким же образом? Вы нападаете на наших купцов, мешаете нам торговать. Я отныне не желаю иметь дружбы с язычниками.
– Радвил примет крещение и сделает безопасным путь твоих купцов, но при одном условии. – Жрец чуть прищурился.
– И что же это за условие?
– Твоя дочь Илария должна быть отдана в жены Урлику, старшему сыну нашего князя.
Илария побледнела и переглянулась с дядей. Он ухмыльнулся, услышав подтверждение своих слов. Глядя на него, княжна подумала, что, раз дядя спокоен, возможно, отец действительно откажется от этого дерзкого предложения. Не станет же он идти против давнего соглашения с великим магистром.
Борислав нахмурился и недоброжелательно взглянул на посла:
– Моя дочь уже обещана герцогу Густаву. А Урлик уже имеет двух жен и наложниц в разных городах. На что вам моя дочь? Трон она все равно не унаследует. Я в скором времени женюсь.
– Твой брак обречен, как и брак твоей дочери, – спокойным тоном изрек седовласый старец. Он оперся на посох, с невозмутимым видом глядя на побагровевшее лицо Борислава, и неспешно пояснил: – Я это видел в омуте жизни. Пусть твоя дочь выйдет за Урлика, только так ты сможешь сохранить мир.
– Вздор! – воскликнул Борислав, сжав подлокотники трона. – Не верю я твоим словам, богомерзкий язычник! Нет мира – значит, будет война!
– Ты совершаешь большую ошибку, великий князь, – предупредил Военег.
– Это ты ошибся, придя сюда! – Борислав стиснул подлокотники трона.
– Я посланник мира, – развел руками жрец. – Неужто при дворе великого князя не уважают послов?
Борислав поборол гнев и разжал кулаки.
– Языческий жрец пришел сказать о том, что его господин готов креститься, коли я отдам за его сына свою дочь? – усмехнулся он.
– Именно с этим я и пришел.
– Зачем тебе это? – вмешался князь Давид, все это время молча следивший за ходом переговоров. – Если твой господин примет крещение, ты лишишься своей власти.
– А ведь князь прав, – согласился Борислав.
– Я всегда буду нужен Радвилу, – задумчиво ответил жрец. – А в этом случае другого выхода нет. Либо мир той ценой, что я назвал, либо кровь и погибель.
– Сдается мне, вы решили забрать мою племянницу с целью заполучить Вестлицкое княжество, – заметил князь Давид. – А после того снова вернетесь к язычеству. Сынок Радвила возьмет себе еще несколько жен, а мою племянницу, коли воспротивится, запрёте в башне или умертвите. Ведь так? – Князь склонил голову набок, ожидая ответа.
– Нет! – неожиданно подал голос Вторак.
Все взоры устремились на светловолосого юношу. Оказавшись в центре внимания, сын жреца смутился и негромко добавил:
– Никто не тронет ее.
– Мой сын говорит правду, – спокойно кивнул Военег. – Никто не причинит зла княжне.
– Передай Радвилу, чтобы готовился к войне, – сурово изрек великий князь, утомленный бессмысленным разговором. – Моя дочь никогда не станет женой Урлика.
– Что ж, быть по сему, – ответил Военег.
Несмотря на подобный исход, Илария почувствовала облегчение: ведь ей теперь не грозило оказаться в гареме родственника-язычника.
Когда послы кузена Радвила покинули тронный зал, посол великого магистра вышел вперед.
Илария ощутила сквозившее в воздухе напряжение. Смутная тревога не покидала ее. Вот сейчас, в этом зале, возможно, решится судьба Баршицы и Глиницы, двух городов ее двоюродного дяди Радвила. Путь мира или войны выберет для своего народа князь Борислав?
Эберхард фон Чевек, посланник великого магистра, высоким ростом и могучей фигурой внушал трепет и уважение. Он был немногословен и крайне сдержан. Получив дозволение говорить, посол сразу перешел к делу:
– Вы правильно сделали, что отказались от предложения вашего кузена, князь. Ваша дочь обещана двоюродному племяннику великого магистра, герцогу Густаву. И наш Орден готов оказать вам помощь в усмирении язычников. Мы призовем к ответу князя Радвила и обратим непокорных в католическую веру. После этого вы отдадите Иларию в жены герцогу Густаву и с ней обещанные земли, которые в случае венчания княжны на царство войдут в состав объединенного королевства – Вестлицких и Узурских земель. Великий магистр дарует свое покровительство и поможет впредь оберегать земли от набегов монголов. Однако в случае вашего отказа принять участие в военном походе на Восточное Поморье великий магистр более не станет поддерживать дружбу с Вестлицким княжеством и будет действовать по своему усмотрению.
Великий князь слушал речь Эберхарда фон Чевека очень внимательно. По сдвинутым густым бровям и сосредоточенному взгляду Илария сделала вывод, что отец не одобрял речь посла, и в сердце ее затеплилась надежда. Она не хотела войны, не хотела выходить замуж за племянника великого магистра и до последнего надеялась, что этого не произойдет.
Но отца заботили в эту минуту другие вопросы. Погладив длинные усы, Борислав произнес:
– Илария не унаследует трон. Я женюсь, и Чеслава родит мне сына. Но слово я сдержу: дочь выйдет замуж за герцога Густава. Свадьбу сыграем осенью в моем замке. А от Тевтонского ордена мне действительно понадобится помощь в усмирении непокорного Радвила. Я хочу присоединить земли кузена и обратить его народ в католичество.
– Благая цель, – с поклоном ответил рыцарь. – Стало быть, я могу передать великому магистру положительный ответ? Вы вступаете в союз с Орденом в борьбе с язычниками Восточного Поморья?
– Да, я сделаю это.
Илария бросила встревоженный взгляд на дядю. Прямо сейчас ее родной отец дал разрешение немецким рыцарям залить кровью два города и сам готов принять в этом участие.
– Государь, стоит ли начинать междоусобицу? – позволил себе заметить князь Давид. – Не лучше ли примириться с Радвилом и пообещать отдать ему будущую дочь? Ведь Чеслава, без сомнения, родит тебе не одного ребенка. – В тоне его голоса почувствовалось едва уловимая издевка.
Борислав окинул шурина надменным взором:
– Молчи, князь. Это не твоего ума дело. Не лезь в военные вопросы. Здесь мне советчики – полководцы и воеводы, а не царедворцы. Что ты знаешь о войне, князь? Пусть твоя Сильвия родит тебе дочь, а мы ее отдадим сыну Радвила. Вот это будет хорошее решение. Ну а мы пока наведем порядок в Баршице и Глинице. Как только в грешную голову Радвила пришла мысль отправить мне, христианскому государю, посла-жреца?! Бог его покарает, а мы Ему в этом поможем.
– Не слишком ли много ты на себя берешь? – обратился к нему Давид. – Я не стану вкладывать свои деньги в эту войну и не окажу тебе поддержки.
Глядя на Давида, еще два представителя шляхетной элиты высказались против. Первый, влиятельный магнат Бартош, открыто заявил, что не стоит привлекать к конфликту иноземных рыцарей. Второй, крупный землевладелец по имени Каспер, выразил опасения, не приведет ли новая война к ослаблению государства, голоду и недовольству горожан и крестьян. Лучше проложить новый торговый путь через дружественные земли, в обход Баршицы и Глиницы.
Подал голос и старый феодал Хайнрич. Он заявил, что следует советоваться с магнатами, прежде чем принимать такие решения. Также Хайнрич заметил, что лично его вероисповедание жителей Баршицы и Глиницы не интересует. И он лучше бы пошел войной на пруссов, чтобы получить выход к морю, чем связываться с Радвилом. А еще лучше посадить после Борислава на трон Иларию и Густава, ибо тогда Вестлицкое княжество объединится с приморскими землями Узурии, что поспособствует торговле, в частности вступлению в Ганзейский союз, и укреплению государства в целом.
– Мне не нужна ваша поддержка, – сурово изрек Борислав. – У меня достаточно людей, готовых пойти со мной против Радвила. Я не стану по каждому поводу спрашивать дозволения магнатов и шляхты. Не хотите идти со мной – не надо. Только после не просите открыть вам дорогу к морю.
– Позволь мне, великий князь, вернуться в Залесье. Я воевода в Лебяжьем Кургане и могу набрать тебе славных бойцов, – предложил полководец Матеуш.
– Вот славный друг! – Борислав сошел с трона, подошел к Матеушу и положил ему руку на плечо. – Тебя я люблю и уважаю! Но ты нужен мне здесь. Тебя я оставляю наместником в Вестлице, в помощь тебе будет мой каштелян. Смотри, береги мою будущую супругу и дочь, пока я воевать буду. Знаю, ты верен мне и никому не позволишь чинить здесь беспорядки. А шляхту в кулаке держи!
– Но, великий князь, позволь заметить, – вставил слово князь Давид. – Пока у тебя не родится сын, ты должен признать Иларию наследницей. – Князь приблизился к Бориславу и, чуть прищурившись, добавил: – Что, если тебя на войне убьют, а супруга твоя разрешится девочкой? Ты ведь не хочешь допустить смуты?
Лицо Борислава помрачнело. Из-под косматых сдвинутых бровей горели недобрым огнем его карие глаза.
– Стало быть, уже и похоронил меня… – протянул он, смерив князя Давида пристальным взглядом. – Однако, как ни прискорбно сие, ты прав. Я должен подписать указ о престолонаследии. Я не оставлю трон дочери, даже не проси. Если у меня не будет сына, а Илария в браке с Густавом родит мальчика, он и будет наследником, а его родители – регентами.
Князь Давид не стал спорить и отошел в сторону, хоть это решение и не вполне удовлетворяло его.
Борислав между тем обратился к стоявшему поблизости воеводе Велимиру из Копле:
– А ты езжай к своей супруге, напомни ей заветы католической церкви, а то поговаривают, что она у тебя все продолжает участвовать в языческих обрядах. Да и сына Ариса не забудь крестить. А не сделаешь этого – не показывайся мне на глаза. В поход отправимся без тебя.
– Как тебе угодно, великий князь, – сдержанно ответил Велимир и поклонился.
Нашлись среди придворных и те, кто яро поддерживал кампанию: для кого-то это был способ проявить себя, для кого-то – заполучить новые вотчины и земли, а в придачу еще титулы и богатые трофеи.
Илария же, а вместе с ней князь Давид и воевода Велимир покинули тронный зал в самых расстроенных чувствах.
– Нам надо поговорить, – напомнил племяннице князь, остановив ее у лестницы. – Поедем через неделю в мой замок? Здесь тебе все равно нечего делать. Испроси дозволения отца.
– Надолго? – Илария опасливо обернулась по сторонам.
– На все лето, сразу после свадьбы твоего отца покинем столицу, – быстро заговорил князь, потянув Иларию за собой. Они встали у стены, так что при выходе из зала их нельзя было заметить. – Если начнется война, у меня тебе будет безопаснее. Мои земли далеко от Восточного Поморья.
– А Ника поедет с нами?
– Как в такой ситуации ты можешь думать об этом мальчишке? Нет, разумеется, я не стану брать его с собой.
– Но он в безопасности?
– Да. Так что? Ты поедешь со мной?
Иларии вспомнился высокий замок Твердза, бескрайние поля и леса, голубые озера, маленькие уютные деревушки, прогулки верхом, и ее всей душой потянуло в вотчину дяди.
– Хорошо, я поеду.
Своим согласием Илария немало порадовала князя, у которого были свои планы на приезд племянницы.