ISBN 978-5-0051-3451-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Прошло 30 лет и процент казахского населения с 40% вырос до 70%. Произошли естественные подвижки. И сегодня русская и казахская речь слышатся равными долями, везде: на улицах городов, в супермаркетах, даже во властных коридорах. Но выявилась еще одно тенденция. Современные казахи стали тотально изучать уже английский язык. Нет конечно, никто не готовится к миграции в англоязычные страны, да это и невозможно в таком количестве, чтобы мигрировало столько казахов. Еще никто из казахов не ведет общение на английском языке на казахских мероприятиях, да и просто от скуки и самодовольствия. Но что казахи столь чутки к конъюнктуре, говорит о сильно развитых адаптационных качествах народа. Это будет звучать несколько удивительно, но вопросы выживания здесь ни при чем. Казахи живут на своей земле. Теперь имеют физическое большинство. Вся власть состоит из одних казахов, все чиновники среднего и нижнего звена – тоже все почти казахи. Для объяснения феномена для чего казахам английский язык, как казахи понимают его значение, чего то очень сильно не хватает. И то объяснение, которое будет дано в этой книге, восполнит этот пробел.

Глава I

Жатаки. Обреченные на гибель

Для понимания сегодняшней ситуации нужно будет вернуться на 150 лет назад. В середине 19 века у казахов происходили процессы социального размежевания. По рассказам советского классика Мурата Ауэзова, а он описывал биографию на сегодня самого известного казаха, Абая Кунанбаева, это как раз период завершения такого явления, он его и описывает. У казахов во времена Абая, видимо, обострились проблемы с новыми пастбищами. До такой степени, что богатый отец Абая – Кунанбай путем интрижки и лжесвидетельства захватил землю своего дальнего родственника Кодара. Кроме того, при описании бедных казахов писатель Ауэзов показывает проблему не только бедности, но и рока. Если казах не может кочевать, нет телеги, нет скота, самое главное нет лошади, то это казах оставался на месте. Это был обреченный казах. Он переставал кочевать вместе со своим родом. Казахи с презрением относились к людям, народам, что жили на одном месте, с усмешкой называли таких людей сартами. Вот так часть бедных родственников в прямом смысле слова бедность стала сартами. К концу 19 века появились не просто тюрки, которые занимались земледелием по примеру тех же узбеков, но даже те, кто отделился от родни. Как было сказано, это были самые бедные родственники. Они получили еще одно прозвище – жатаки.

Что такое жатак?

Рассмотрим смысловое наполнение.

Жатак. Корень жат. Здесь разделение на два значения. Первое значение – это память. Ее сразу отметаем. Второе значение – это глагол лежать. Отсюда появляется коннотация, что жатаки означают лежачих. Когда казахи хотят сказать, я от тебя никогда не уйду, нас невозможно разлучить, они говорят «мен сенымен жатамын», дословно я с тобой лягу и умру. Есть еще одно значение слова «жат», – чужой. Вот это значение вместе с коннотацией лежачего дает полное представление о жатаках. Жатак – чужой и лежачий, то есть готовый к своей кончине. Так и есть. Тот, кто отрывается от рода, то обречен на голодную смерть. Что казахи оставляли свою родню «лежать», говорит о: либо об очерствении родственных чувств, вызванных голодом, или от разрастания рода, когда никому нет уже дела до каждого, либо о классовом размежевании по Марксу, возникновению так называемых классов. Но у казахов никогда не было рабов и они всегда жили на лимите средств, значит не было излишков, чтобы кормить лишних людей. Можно сказать, если притянуть учение Маркса за уши, что эти жатаки были некой формой казахского рабства. Как бы там не было, но существование «чужих» жатаков – это факт. И таких жатаков было много. А теперь скажите, чем занимались жатаки, чтобы не умереть с голоду?

Они стали сеять зерно. Они посмотрели на русских переселенцев и стали сеять рожь и пшеницу! Они перешли к земледелию. А теперь скажите, кто мог быстрее выучить русскую речь? Казахи кочевники, что в это время собрались на джайляу и слушают в белой юрте акына под возгласы пай-пай или эти несчастные и чужие для казахов, презренные жатаки?

Конечно степняки никак не могли прочитать произведение Чингиса Айтматов. Оно появилось значительно позднее. Чтобы потом патриоты стали всех шалаказахов обзывать мангуртами. Но в начале 20 века за полвека до Айтматова казахи вполне себе удобно могли использовать слова и сарт, и жатак в подобной же негативной коннотации. Итак, мы выявляем первых казахских мангуртов, которые изменили казахском профессиональному промыслу – перестали кочевать. От того, что перестали кочевать и приготовились к смерти, они стали жатаками. Так появляется первое правило: чтобы преуспеть среди традиционных народов, нужно от народа отделиться. Никто в здравом уме и трезвом сознании никогда не будет отделяться от родни. Но, как видим, судьба и рок вынуждает это делать. Потом это превращается в профессию. И последние становятся первыми. Традиционные зерефы отстают. Они всегда козыряют, если не своим происхождением, то обязательно знанием семи поколений своих предков. И ничто не может заставить их измениться.

Глава II

Обида хана Букея

Не только казахская знать, чингизиды контактировали с орысами (русскими) в силу власти. С орысами контактировали и простые кочевники. Но это были случайные контакты. С момента принятия подданства казахи, в то время не казахи вообще, а киргизы в основном сталкивались с казачьими разъездами, которые быстро обозначили направление, куда стоит кочевать, а куда не рекомендуется. Казаки наказывали казахов за передвижение в зоне своих интересов. Да и в массовых контактах не было никакого смысла. Потому что одни кочуют, другие охраняют как военизированная охрана. Русские переселенцы селились в местах казацких крепостей, форпостов царизма в Азии. Их наделяли землей. Военизированная охрана – казаки таких переселенцев охраняли. Казахским родам, веками кочевавшим по старым маршрутам, приходилось менять направления, огибать пашни, сады, огороды – это были уже не их земли. Но в степи земли много. Казахское недовольство быстро пресекалось. Чингизидам не было нужды ссориться с жандаралами патчи (генералам царя). Хотя стычки конечно были. Но договариваться все же было выгодней. Силы были не равны. Хану Букею по соизволению императора Павла даже позволили перекочевать на правый берег реки Урал, хотя Урал считался естественной границей и на Урале находились форпосты яицкого казачества. Таким образом, до полного общения степняков и орысов был еще целый век подобных спонтанных контактов. Казаки строили свои крепости по берегам степных рек, тем самым обозначая условные границы империи, казахи, в то время киргизы кочевали по новым маршрутам. Никто не вмешивался в казахские традиционные разборки. Если какая-то казахская орда откочевывает, это означает только одно: что-то у казахов случилось. Случилась какая-то казахская обида. Часть рода или родственников решила оторваться от обидевших племенных вождей. Обычно родственники не спрашивали, что произошло, а именно почему хан Букей решил перебраться за Урал. И кочевали из родовой солидарности.

А произошло вот что.

Что является естественной причиной образования новых кочевых орд. Какие-то разборки наверху между чингизидами. Также почти за 300 лет до демарша Букея в 16 веке откочевали ханы Джанибек и Герей от Абулхаира узбекского. Так по легенде образовалось Казахское ханство. Во всяком случае по официальной государственнической мифологии. А Букею же просто не дали возглавить Младший жуз, он обиделся. Жестокая обида конечно. (Когда вы посмотрите на так называемую современную казахскую оппозицию, то может легко представить, что они тоже – маленькие букеи. Никогда казах не будет переживать на другие темы, кроме власти и авторитета. Все обращения на тему страданий народа – это взято из свежего смыслового новояза, а именно после правления коммунистов. Можно сказать, что народа нет в том смысле, что есть только родственники и есть казахские авторитеты. Казахский авторитет не зависит от народных обид. Казахский авторитет зависит от степных ценностей, в первую очередь, а все остальное есть всего лишь дань новым технологиям и всеобщему образованию. Да, казахи сегодня все грамотные. Потому появляется спекуляция на тему «несчастного страдающего народа». Что оппозиционеры еще могли придумать? В глубине рефлексии – те же самые разборки элит. Кто же будет делать историю, вы спросите? Тоже элита. Народ будет конечно использован ею. Но беспокойная революционная толпа останется толпой все тех же статистов. Разбирается только элита номадов, так было, так будет! Остальные молча «кочуют» за элитой. Сегодня для будущего молчания разрешено покричать. Но это дань демократии и рыночной моде).

Глава III

В чем смысл независимости?

В голливудском фильме Храброе сердце Ульям Уоллес кричит на эшафоте: Свобода! И через мгновение будет разорван лошадьми на четыре части

Вот что такое свобода? Почему во имя свободы жертвуют всем. Какие за этим словом смыслы, не только для шотладцев?

Что мы знаем об Ульяме Уоллесе – главном герое исторической мелодрамы противостояния Шотландии и Англии?

Ульям Уоллес после смерти отца и брата от рук англичан был воспитан дядей. Повзрослев, он хочет в своей деревне завести семью, развести и свое домашнее хозяйство. Типичное зерефное занятие: построить дом, наплодить маленьких Уоллесов и так далее. Он как будто бы не замечал, что в его деревню может заехать любой англичанин на коне и взять все. Все что понравится, в том числе и скот, принадлежащий Уоллесам. Уоллес готов был этого не замечать, пока английский вооруженный грабитель не изнасиловал его жену. До этого момента Уоллес вел себя как нормальное колониальное ничтожество. Но теперь у него взыграло самолюбие. И он поднял восстание. На примере Уоллеса нужно выяснить причину, за которой наша «свобода»!

Шотландцам было разрешено иметь хозяйство, жениться, молиться и так далее. Причиной, почему восстала шотландская знать, является приказ Эдуарда Длинноногого, кормить его армию. Это официально. Если кормить армию, значит поставлять и женщин. Как видим, здесь очевидна гордыня шотландской знати и частный случай Уоллеса, несчастье в семье. Молиться, совершать шотландские обряды, говорить на шотландском языке никто шотландцам не воспрещал. Да-да, во времена Уоллеса английская знать еще не применяла языковой геноцид к валлийскому, гельскому и шотландским языкам. Языковые геноциды стали развиваться вместе с рынками, рыночными отношениями и эгоизмом господствующей этнической буржуазии. Во имя общего рынка и налоговых поступлений центральные власти так боролись с сепаратизмами территорий. Говорить на своем языке по времена Уоллеса могли все. Никому и в голову не могла прийти такая мысль. Для зеротно – зерефного уровня самое важное значение имел и имеет всегда статус. Кто первый, кто второй. Кто где сидит за столом и на какой высоте от всех остальных. Какая одежда, какая лошадь. Все эти факторы говорили о хороших доходах. Только для рефагов во времена буржуазии языковая проблема выходит на первый план. Только для рефагов, не зерефов. С этого момента начинается саботаж местных элит. Которые легко поддерживаемы народом. Потому что народа есть одна привилегия – говорить на своем языке. Если буржуазные националисты делали на это ставку, они всегда выигрывали. И экономические проблемы сразу отступали назад. Потому что дела и прибыль зависят от скорости. От подобной скорости переговоров можно также быстро сделать карьеру. Не нужны никакие профессионалы и профессиональные навыки. В традиционных обществах, которые вынужденно под воздействием объективных обстоятельств перешли к рынку, явление национализма наиболее характерно и спекулятивно. Многие простые парни делали карьеру на языковой спекуляции. Таким образом, на зеротном уровне шотландцев мы имеем дело с гордостью. Обеспечение армии английского монарха за счет средств шотландской знати привело к протесту. Неграмотные наемники англичане могли воспринять верховенство монарха, как свое господство и право вседозволенности. Это затрагивает зерефное право народа на неприкосновенность жизни и имущества. Только на зерефном уровне доминирование вызывает иллюзию вседозволенности, неформальное обязательное подчинение лохов. И только на первом уровне рынка все зе-фа понимают, что язык – самый понятный символ этнического эгоизма. Моральные общечеловеческие нормы, тем более профессиональные навыки отступают перед страстью. Язык у рефлексии почти такой же – равный языковой рефлексии, какой народ, такая и рефлексия. Если на первом месте кровь, этнос, необязательно выяснять, чей ты родственник, хотя и это важно. Самое главное родство – языковое. Этим подтверждается потенциальное родство.

Читать фрагменты других книг