Глава 11. Эрн
Мою душу разъедает чёрная зависть. Вижу, как она смотрит на него и хочется вонзить нож в сердце.
Себе.
Чтобы покончить со страданиями. Каждый день, каждый миг видеть, как он предъявляет права на ту, которую я полюбил с первого взгляда.
Что может быть хуже, чем любить женщину брата.
До безумия. До дрожи в руках. До неистового желания ворваться к ней и взять то, что я хочу.
Вряд ли боги могли придумать казнь изощрённее, чем каждый миг умирать оттого, что она рядом с другим и воскресать от мимолётной улыбки.
Тяжело быть вторым. Отставать на всего полшага, которых хватает на то, чтобы потерять любимую женщину.
Нет сил сдерживать в себе злость. Смотреть на счастье соперника, и сохранять спокойствие, когда на душе тьма.
Даже не соперника. Я не могу быть даже соперником. Моя участь – молча сгорать от любви и ревности.
Почему я отдал её без боя? Почему не сказал брату, что хочу её?
Не имею права. Он Альфа. Для него всё самое лучшее.
Свои чувства лучше держать при себе.
Не могу смотреть на их встречу. Брат окружён двумя женщинами. А мне нужна одна. Только она одна и больше никто.
Незамеченный никем, я проникаю во дворец с чёрного хода.
Спешу к своей комнате. Еле сдерживаюсь от оборота. Мне нельзя оборачиваться. Мой зверь теряет свою белоснежную шкуру.
Он от тьмы, поселившейся в моей душе, темнеет.
Врываюсь в покои и захлопываю дверь с такой силой, что лепнина на потолке осыпается на меня.
Как загнанный в угол зверь, ношусь я по своей комнате.
Необъяснимая сила, заставляющая меня не отводить глаза от счастья брата, толкает к окну.
Брен стоит в окружении двух красивых женщин. Не могу это видеть.
Отворачиваюсь и сношу на пол всё, чем так заботливо уставили стол слуги. Вазы с цветами и фруктами, мои любимые книги.
От злой безысходности бью кулаком по столу. Он не выдерживает моей силы и раскалывается.
Ревность ядовитой змеёй жалит меня в сердце. Ношусь по комнате, как ненормальный.
Сдерживаясь, чтобы не вызвать Альфу на поединок.
Мне не нужна власть над Семью Кланами, мне нужна одна она. Брену же власть милее всех женщин на свете.
А она – это лишнее подтверждение его власти.
Хватаю стул и швыряю его в стену, но и этого мне мало. Ярость душит меня.
Рано или поздно ревность заставит меня выступить против брата. Как я до сих пор держусь, не знаю.
Клятва, которую я дал брату, удерживает меня от необдуманных поступков.
Верность брату и роду выше любви к женщине, так учили нас родители. А что, если для меня любовь важнее всего?
Как удержаться от того, чтобы не увести женщину брата? Надолго ли меня ещё хватит?
Ярость, бушующая в душе, требует выхода. Бью кулаком по стене, пробивая её насквозь. Кровь сочится с костяшек пальцев, но эта боль ничтожна по сравнению с той, которую я терплю каждый день.
Светлые боги, молю, дайте силы разлюбить! Или хотя бы возненавидеть её и не предать брата.
Не сразу слышу стук в дверь.
– Убирайтесь, кто бы вы ни были, – рычу я, не желая никого видеть сейчас. Даже её.
Дверь открывается. Я что, её не запер? Теперь буду расхлёбывать визит нежданных гостей.
– Эрн, ты меня удивляешь, – говорит Дамиан тоном, в котором нет удивления.
Такое ощущение, что он специально пришёл в это время. Знал он, что со мной творится. Вот только откуда? Неужели я так плохо скрываю свои чувства?
– Чем же? – сумев вернуть самообладание, равнодушно спрашиваю я.
Дамиан медленно обходит комнату, переступая через обломки стула, рассыпавшиеся фрукты, только цветы безжалостно давит ногами.
Лишь бы следов не оставлять, невольно отмечаю я.
В это весь Дамиан, хитрый, как его отец. Не к добру он появился у меня на пороге.
– Я бы на твоём месте боролся, – хитрющим голосом произносит Чёрный волк, постоянно двигаясь по комнате.
Мне надоедает смотреть на его мельтешение. Беру уцелевший стул и усаживаюсь на него верхом, положив руки на спинку.
– Так борись, – без тени интереса отвечаю я. – За своё.
По лицу Дамиана промелькнула тень. Он резко разворачивается. Пристально смотрит на меня, словно пытается прочитать на лице ещё что-то, кроме того, что услышал.
– Ты чего дурочку-то валяешь, – раздражённо говорит он. – Как будто не понимаешь, о чём я.
Не могу сказать, что я прям понял, чего он хочет. Но направление ветра уловил верно. От этого визита дурно пахнет.
– Не понимаю, – равнодушно пожимаю плечами я. – Я не мастак разгадывать загадки.
Дамиан хмыкает. Он знает, что к моим советам Брен прислушивается едва ли не чаще, чем к советнику.
– Не я к тебе пришёл, – напоминаю ему я. – А ты ко мне. Что тебе нужно, Дамиан?
Чёрный волк усаживается на подоконник. Тянет время, разглаживая полы кафтана, как девка, право слово. Не знал бы, что он в бою безжалостен, подумал бы, что Дамиан не воин.
– Я пришёл поговорить о тебе, – наконец говорит он.
– Как интересно, – говорю я скучающим тоном.
– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, – вкрадчивым голосом говорит Дамиан, – давно заметил, что ты неравнодушен к женщине Альфы.
Отшатываюсь, как от ядовитой гадины. Знаю цену ласковым словам.
– Ты слишком много знаешь, Дамиан, – только боги знают, чего мне стоило сохранить равнодушие в голосе. – Даже то, чего нет.
– Не юли, Эрн, тебе это не к лицу, – он зачем-то продолжает разговор. – А если я скажу, что женщина Брена станет твоей?
– Дамиан, даже не пытайся приписать мне то, чего нет, – сохраняя внешнее спокойствие, говорю я.
– Одна маленькая услуга, и она твоя, – искушает меня Дамиан. – Не будет больше страданий.
Он показывает на разрушенную комнату. Я равнодушно пожимаю плечами.
– Не знал, что тебя так беспокоят мои страдания и имущество брата, – кривлю губы в усмешке. – Ты пришёл не по адресу, Дамиан.
– Ну, нет так нет, – соглашается он. – Передумаешь, знаешь, к кому идти.
Он выходит из комнаты, а я, давая волю рвущемуся наружу гневу, швыряю ему вслед стул, на котором сидел.
– Будь ты проклят, Дамиан, за искорку надежды, зажжённую в моей душе.