11 глава
(Марьяна)
Не нарушаю правил. Последние два года стараюсь нигде не светиться, исправно платить налоги. Сердце сжимается от страха, а в голове рисуются ужасные картины: от приезда русской мафии до пожара, в котором не спасли дочь.
Заезжая на территорию ранчо, кручу головой в разные стороны, пытаясь понять, что произошло. Катастрофы нет, но голос Молли был наполненный пережитым страхом и потрясением.
Резко торможу перед административным зданием, распахиваю дверку и несусь к крыльцу. Дышать не получается, легкие горят из-за нехватки кислорода, только когда замечаю на высоком стуле Кэти, замираю. Облокачиваюсь о стену, разом почувствовав себя обессиленной.
– Мама! – малышка радостно машет мне рукой, я заставляю себя улыбнуться и медленно направиться к стойке. Молли сидит рядом и виновато на меня смотрит.
– Вау, кажется у нас новый администратор! Какие у вас озорные хвостики, хитрые глазки! Ну-ка, рассказывай, шкодница, что ты уже натворила? – смотря в серые глаза дочери, успокаиваюсь. Дочка с важным видом выводит каракули на белом листе ручкой.
– Я сбежала от Лизи, – важно сообщается моя принцесса, не скрывая гордости от своего удачного побега. – Потом выбежала на улицу.
Вот тут я напрягаюсь и с беспокойством смотрю на побледневшую девушку. Кэти запрещено без взрослых находиться на улице, особенно где ездят машины, носятся всадники. Ей самостоятельно разрешено выходить на задний двор дома, в котором мы с ней живем.
– И? Что ты там увидела? – вкрадчиво спрашиваю, пытаясь саму себя успокоить. Ведь все хорошо. Правда? Кэти сидит на стуле, целая и невредимая.
– Ничего. Чужой дядя меня схватил, когда на меня ехал Боб, – буднично, как будто ничего страшного не произошло, подводит итог Кэти своей выходке.
Жадно вдыхаю полной грудью воздух, мысленно считаю до пяти, чтобы не сорваться в крике. На дочь, потом на Лизи. Именно ей было поручено сегодня последить за девочкой, пока я была в отъезде. Что в итоге? В итоге мою дочь чуть не сбил Боб. Уверена, он увидел Кэти в последнюю минуту, когда та просто выскочила на дорогу. Если бы не «чужой дядя»… Я едва стою на ногах. Хорошо, что опираюсь об стойку. Улыбаться, правда, сложно.
– Ты дяде сказала «спасибо»? – смотрю на Молли. Вот сейчас отправлю Кэти пить какао с печенькой, узнаю, где располагается «дядя» и поблагодарю его от всей души. Наверное, стоит даже выделить одну бутылку крепкого виски.
– Нет. Меня Питер у него забрал и отправил в дом. Мам, раз ты здесь, можно мне шоколадного печенья? Поли их сегодня приготовила, но не давала мне.
– Иди, попроси у Поли еще какао, – Кэти кидает ручку, проворно слезает со стула и несется в сторону кухни. Мне требуется минута прийти в себя, потом я уже сердито смотрю на Молли.
– Как это случилось?
– Мари, извини, не уследила Лизи. Она тут плакала, готова извиниться.
– Извиниться? Мою дочь чуть не сбили, а она готова всего лишь извиниться! Наверное, с Редом флиртовала, вместо того чтобы смотреть за ребенком! – гнев меня душит, но не позволяю себе повышать голос. Молли не виновата передо мной.
– Хочу найти того мужчину и поблагодарить. В каком домике он остановился?
– Ни в каком. Он рванул за Кэти, а потом, после разговора с Питером, уехал.
– Как уехал? – растерянно моргаю, Молли пожимает плечами.
Недолго думая, выхожу на крыльцо, прищуриваюсь. Возле конюшен идет работа, скорее всего, именно там Питер. Решительно спускаюсь по ступенькам и направляюсь к мужчинам. Хозяина ранчо нахожу почти сразу.
– Питер, – хватаю своего возрастного пасынка за локоть и отвожу в сторону. – Молли сказала, что мужчина, который спас Кэти, уехал после разговора с тобой.
– Да. Он, видимо, не планировал здесь оставаться.
– Не понимаю, – склоняю голову набок.
Ранчо пользуется популярностью, со всего света к нам едут туристы, чтобы отдохнуть на лоне природы и почувствовать себя настоящими ковбоями. И мы им даем это, заставляем по полной программе почувствовать самого себя, переосмыслить жизнь и уехать отсюда умиротворенными и наполненными новыми силами для новых побед. Эта психологическая перезагрузка за деньги. Поэтому упущенный клиент – минус бюджету.
– Он искал девушку.
– Девушку? У нас много девушек. Кого-то бы подобрал на всю жизнь, кого-то на время, – улыбаюсь, а Питер хмыкает, сдвинув шляпу назад, чтобы было видно его глаза.
– Нет, он конкретную искал по имени и фамилии. Явно не местный.
– А ты проверял списки постояльцев? Может, любовь всей его жизни как раз у нас?
– Я бы запомнил это странное имя. Марьяну искал.
Улыбка по привычке держится на губах, а полученная информация заторможенно обрабатывается. Не так много в США, тем более в Вайоминге, Марьян. Забытый животный страх, заставляющий вскинуть голову и принюхаться к опасности, заполняет меня с ног до головы.
– Марьяну Адаменко он спрашивал. Такие точно у нас не останавливались.
У меня сначала холодеют руки, потом все холодеет в груди. Хочется сорваться с места, схватить Кэти и бежать. Бежать куда угодно, куда глаза глядят. Спрятаться так, чтобы ни одна живая душа не нашла. И мертвая тоже. Боже, я совсем расслабилась последние полгода, поверила, что Адам сумел замести мои следы. Мне совсем не интересно, кто меня ищет. Раз ищет, значит, представляет опасность для меня и дочери. Значит, я должна сделать все возможное и невозможное, чтобы защитить свою малышку. Даже если придется защищать от самого Дьявола.
– Действительно, такое имя мы бы точно запомнили. Ну ладно, работай, я тоже пойду займусь делами, – хлопаю Питера по плечу и на негнущихся ногах ухожу в сторону главного дома. Нужно зайти в кабинет, найти видеосъемку и посмотреть на лицо того, кто меня ищет. Я должна знать врага.
Компьютер решает проверить на крепость мои нервы, очень медленно грузится и вообще не хочет напрягаться. Пока черный экран загорается синим, а потом появляется заставка рабочего стола, я все ногти себе сгрызаю.
Еще несколько минут, и вот я уже отматываю время назад, внимательно всматриваюсь в происходящее. Не сразу мне удается понять, что происходит, кто ходит, кто выходит и заходит. И тут сердце екает, рука на мышке дергается. Я отбрасываю ее от себя, словно схватила гадюку, и откидываюсь на кресле.
Несколько секунд не моргаю. Облизываю резко пересохшие губы. Сжимаю переносицу, потом тру веки и вновь впиваюсь пристальным взглядом в экран. Осторожно беру мышку, максимально увеличиваю картинку и опять откидываюсь на спинку кресла, прикрыв глаза.
Можно упорно твердить, что этого не может быть. Можно сослаться на то, что в этом мире бывают двойники. Может быть, брат-близнец, потерянный в детстве. Только вряд ли у брата будет идентичный шрам на щеке. И у двойника тоже. Но… как так?
Шутка? Чей-то розыгрыш? Кто-то решил воспользоваться возможностями грима. Смахиваю со щеки одинокую слезу, прикусываю губу. Мое состояние невозможно описать, я даже не могу выделить одно сильное чувство: шок, удивление, потрясение, радость, злость, гнев – все в равнозначной мере. Мне нужен ответ. И я знаю, кто мне его даст.
Беру мобильник, нахожу номер телефона Адама. Очень хорошо, что сейчас в России глубокая ночь. Спросонья он выдаст правду сразу.
– Да, – к моему сожаленью, Тайсум не спит. Это слышно по голосу и по дыханию.
– Ответь на один вопрос: Соболь жив?
Его молчание красноречивее всяких объяснений. Я не сразу собираюсь со словами. Меня жжет обида, ярость и разочарование. Смотрю перед собой, пытаюсь протолкнуть ком в горле, не получается. Слезы катятся по щекам, я едва успеваю их смахивать. И нет ни сил, ни желания разговаривать. Просто нажимаю кнопку отбой, откладываю телефон в сторону.
Он жив. Он здесь. Рядом. И тот мужчина в кофейне – это Герман.
