Черное Солнце. Эпоха Тьмы. Книга 1

Глава 3

Я томно вздохнула уже в который раз, изнемогая от скуки и усталости.

Шла третья неделя нашего путешествия, большая часть утомительной дороги уже была позади, и мы приближались к границам с Империей.

Два дня назад мы покинули городок во владениях Дома Монрес, где нас встретил и любезно принял в своей резиденции виконт Арно, средний сын графа. Родовой замок этого Малого Дома находился в другой стороне, и делать крюк на полдня пути абсолютно не хотелось, несмотря на уговоры сеньора.

С момента, когда я последний раз видела Арно Монреса на свадьбе Валентина три года назад, виконт превратился из нескладного пухлого молодого человека, которого Лео и Вал когда-то по-дружески поддевали, в полную копию своего отца-графа – краснолицего борова с уже наметившейся залысиной. «Впрочем, – думала я, без всякого выражения глядя, как толстяк целует мне руку, – хотя бы видно, что дела у Монресов идут успешно».

За ужином виконт заливался соловьем, всецело оправдывая герб своей семьи, но от Максимилиана не укрылась его нервозность, и мечник заподозрил неладное.

– Что вы, что вы, сеньор Хан! – заверил его Арно, в очередной раз поправив ремень, охватывающий его дородный живот. – Простите, если дал повод усомниться в моих намерениях. Просто мне неудобно принимать таких гостей. Все же дочь самого герцога, а в таких скромных апартаментах…

– Тогда чем вы так обеспокоены? – ровным тоном поинтересовался Ян.

– О, меня волнует лишь работа. На мне лежит ответственность за поставки древесины на верфи Фальконе… Мы уже на две недели задерживаем партию. Ох, вот будут проблемы, когда я буду отчитываться перед графом…

«Соловей боится попасть в когти ястреба?» – с усмешкой подумала я.

– Все настолько плохо с этими бандитами?

Бедный виконт от моей прямолинейности поперхнулся вином, которым только-только решился промочить горло.

– Разве я могу дать хоть один повод для беспокойства, сеньорита Камилла! Конечно, мы до сих пор не отловили всех этих негодяев, вот многие поселения лесорубов и отказываются работать до тех пор, пока не будут посланы дополнительные патрули… Но все это лишь вопрос времени! – Монрес запнулся, его лысина покраснела, добавив ему сходства с гигантским томатом. Кажется, он на нервах сказанул лишнего. – Как только мой батюшка подпишет распоряжение и вышлет дополнительный отряд Серой гвардии на урегулирование проблем, все поставки наладятся… лишь бы только семья Фальконе не предъявила нам претензий за срыв строительства торговых кораблей… Ох-ох-ох…

Так он причитал весь вечер, пока не сопроводил нас до выделенных комнат. Каталина решила насладиться горячей ванной, София удалилась спать, а мы с Яном коротали время за картами. Но старый телохранитель все же был чем-то недоволен и явно раздражен. Не помню, чтобы он так злился из-за поражения в этой глупой игре…

– Если хочешь отдохнуть с дороги, не стану тебя задерживать, Ян, – я отложила карты в сторону.

Тряска в дилижансе сильно изматывала нас, а отсутствие нормальной еды и хорошего сна дополнительно портило настроение. И как только в нашем распоряжении оказывались мягкие кровати, все старались отдохнуть и выспаться.

Но Максимилиан лишь раздраженно поглаживал бороду.

– Нет, госпожа, дело не в усталости, – он отложил карты по моему примеру. – Меня беспокоит остаток пути, который мы должны проделать.

– Ты о том, что нам предстоит самый долгий переезд между населенными пунктами?

Впереди и вправду были почти четыре дня дороги до постоялого двора, который находится почти на самой границе с Империей. И мысль о том, что придется почти три ночи провести на креслах, трясясь по кочкам и слушая равномерный цокот копыт, вызывала у меня неподдельный ужас.

– Не только. Наш путь будет пролегать через лесную чащу. Конечно, это самый короткий маршрут, но, когда мы продумывали его, ситуация была несколько… иная. И то, что Монресы не смогут выделить нам людей в сопровождение, только сильнее тревожит меня.

– И что ты предлагаешь? Переждать здесь, пока местные войска не переловят этих негодяев?

Максимилиан покачал головой и достал карту.

– А что, если объехать вдоль реки и выйти на земли Фальконе? – он провел пальцем от точки, где мы остановились, влево по новому направлению. – Вот здесь мы свернем на тракте и выйдем к стенам Империи, пройдем Третью Масерию, а там уже и до Столицы рукой подать. Мне кажется, так будет безопасней.

Альрендский перешеек, соединяющий Веасийский полуостров с основными землями Хартвельда, делили между собой два Дома – Монрес и Фальконе, каждый из которых получал выход к морю с восточного и западного берегов соответственно. Сейчас мы могли выйти к перешейку напрямую, Ян же предлагал сделать огромный крюк, чтобы оказаться на том же месте, правда, затратить куда больше времени.

– То есть ты предлагаешь вместо того, чтобы потратить четыре дня и уже быть у первого имперского укрепления, маршрут, который займет еще недели полторы?

– Скорее даже две, – он вздохнул.

Я ошарашенно посмотрела на него.

– Ян, послушай, я уверена, что за три дня пути с нами ничего не произойдет. Шансов встретить разбойников гораздо меньше, чем если мы еще две недели потратим на дорогу. Кроме того, ты же слышал, обычно они нападают на торговые обозы и безоружных крестьян. Неужели Первый клинок Дома Кустодес не справится с какими-то дилетантами?

Мой телохранитель опять хотел что-то возразить, но не решился. В конце концов он встал и направился в выделенную ему спальню.

– Да… да, наверное, вы правы, госпожа. Тем более, если мы отклонимся от маршрута, это может вызвать проблемы. О таких решениях нужно сообщать заранее. Вдруг решат, что с нами что-то случилось, если мы не прибудем в Столицу вовремя… Знаете, наверное, я просто устал с дороги. Пойду приму лекарство и постараюсь выспаться.

– Ты принимаешь лекарство? – я повернулась вслед за Максимилианом, провожая его взглядом. – Что-то случилось? Ты заболел?

– Что?.. О нет, – он рассеянно покачал головой и мягко улыбнулся, как обычно. – Это средство я принимаю уже многие годы. Помогает расслабить нервы и голову, особенно после тяжелого дня… Не беспокойтесь ни о чем, моя госпожа.

Он поклонился и вышел, оставив меня сидеть на кушетке.

И все же было что-то, что меня тревожило.

Почему Монресы не выделяют людей для защиты территорий? Если не хватает собственных сил, почему не обратились за помощью к гвардии? Или почему утаивают проблемы в отношениях с другими Домами, они же тоже помогли бы им с общей бедой, которая может коснуться соседей.

Я провела все время до сна в раздумьях и сейчас, когда маялась от безделья в дилижансе, вновь прокручивала события того вечера в голове.

Отвлек меня от мыслей радостный вскрик Каталины.

– Ха, очередная победа! – девушка торжествующе вскинула руку, в которой находилась выигрышная комбинация.

Ян, от раздражительности которого не осталось и следа, улыбнулся и уважительно наклонил голову в знак поражения.

– Должен признать, обыграть вас практически невозможно, – сказал он. – Вы достойный противник.

– Еще бы, – весело улыбнулась Каталина. – Я училась этому у лучших мастеров своего дела! Вы бы знали, какие шулеры обитают в городских тавернах. Мне потребовалось много времени, чтобы научиться обыгрывать их. И много денег…

Пока Ян и Каталина весело болтали, а София спала, уткнувшись лбом в стекло, я разглядывала медленно плывущий пейзаж за окном. Компанию мне составило лишь мое недовольное отражение. Слушая весело щебечущую подругу, я невольно вспомнила, как ее обхаживал Арно во время нашего визита. Каждый раз было обидно наблюдать, с каким восхищением встречали Каталину принимающие нас господа из Малых Домов или управляющие постоялых дворов. На меня же смотрели с одним только вежливым почтением, не более…

Похоже, судьба хотела, чтобы в семье Кустодесов было три сына, но природа распорядилась иначе. Фрейлина уверяла, что я еще успею расцвести, а пока предлагала использовать хитрые подкладки, чтобы хоть как-то подчеркнуть фигуру, но с моим худощавым телом и невысоким ростом я была сложена скорее как мальчик-подросток, и никакие наряды не могли это исправить.

Тело затекло и ныло, требуя отдыха и разрядки. Я было хотела попросить нашего кучера Лоуренса сделать еще одну остановку, чтобы немного размяться, как вдруг дилижанс дернулся и резко встал. Я уперлась в складной столик, чтобы не упасть, а вот София сначала стукнулась о потолок, а потом рухнула обратно в кресло, на лбу у нее начала набухать шишка. Каталина испуганно смотрела на Максимилиана.

– Ну что там еще? Если попали в яму, мы тут до скончания веков будем чинить эту колымагу, – раздраженно сказала я, вглядываясь в окно. Снаружи донеслись громкие голоса, и я решила выйти в надежде разобраться в происходящем.

Как только я открыла дверь, кто-то схватил меня за руку и потянул наружу. Я даже не успела осознать, что происходит, как Ян с невероятной скоростью подскочил к двери. Один резкий удар рукавицы с металлическими вставками по предплечью недоброжелателя, и раздался полный боли вой схватившего меня незнакомца.

– Спасибо, Ян, – сердце бешено стучало, и я почти не слышала своего голоса.

Вокруг было слишком людно для такой глуши. Лоуренс всеми силами пытался успокоить нервно мечущихся в упряжке лошадей, дилижанс немного накренился из-за поврежденного переднего колеса, а впереди у моста стояли пятеро незнакомцев. На вид обычные крестьяне, только в руках они держали вилы и топоры, а у одного нашелся простенький охотничий арбалет. Прямо перед нами, скорчившись от боли, в канаве скулил еще один из этой шайки – тот самый, кого только что огрел Ян. Мужчина держался за предплечье, которое уже начало опухать.

Максимилиан прикрыл меня рукой, встав между мной и незнакомцами. В руке уже поблескивала шпага. Внутри все затянулось тугим узлом. Несмотря на свою озлобленную решительность, держались эти простолюдины очень неуверенно, все время переминаясь с ноги на ногу, а арбалет так и вовсе взяли неправильно.

Каталина громко вскрикнула, увидев вооруженных людей, и спряталась в дилижансе, София же обеспокоенно переводила взгляд с Максимилиана на меня.

– Вы не ранены, госпожа? – негромко спросила наставница.

– Все в порядке… Кажется, эти негодяи заманили нас в ловушку.

– Почему тогда они не нападают? – резонно спросила София. – Если бы хотели ограбить, у них были все шансы это сделать…

– Ваша Светлость, один ваш приказ, и я с легкостью избавлюсь от этой помехи, – Ян сильнее сжал рукоятку меча. – Они не воины. Оружие-то в руках еле держат.

– Подожди, разобраться таким способом мы всегда успеем, – слова Софии заставили меня прийти в чувство и задуматься.

А ведь и вправду, будь их воля, они могли бы напасть на Лоуренса и на нас, пока мы были еще внутри, но эти разбойники не воспользовались моментом.

Я вышла чуть вперед из-за плеча Максимилиана.

– Сеньоры, давайте успокоимся, возможно, произошло какое-то недопонимание. Может, объясните, к чему все это? – вежливо и приветливо начала я, оглядывая банду.

– Это платный мост, давайте деньги или проваливайте восвояси! – проорал мужик с лесорубным топором.

– Пятьдесят золотых для благородной дамы, – поддакнул тот, что с арбалетом.

– Это же грабеж! – возмущенно заметила София.

– Именно, – кивнул мужик с вилами, но арбалетчик одернул его.

– И давно в Веасе ввели платный проезд через мосты? – поинтересовалась я. Судя по всему, вымогатели до сих пор не поняли, чей дилижанс остановили.

– С тех пор, как десятина стала половиной, – недовольно буркнул мужик с вилами. Он хотел еще что-то добавить, но сосед вновь одернул его.

– Заткнись, Ферг! Ты и так уже наговорил на виселицу!

– О нет-нет, что вы, – заулыбалась я. – На виселицу вас за такое не отправят, у нас вроде как стараются прислушиваться к гласу народа. А вот за то, что с целью наживы совершили вооруженное нападение на дочь Эстебана Кустодеса – вполне…

При имени герцога по лицам крестьян сразу пробежала тень страха.

– А у герцога разве не сыновья? – неуверенно спросил один из горе-бандитов.

– Да вроде и дочка тоже была… – тот, кого назвали Фергом, внимательно оглядел меня с ног до головы.

Я продемонстрировала фамильный герб, вышитый на накидке.

– Я Камилла из Дома Кустодес. Перед вами также Первый клинок, прославленный дуэлянт Максимилиан Хан, – громко и четко объявила я. – Попытаетесь ограбить нас – отец об этом узнает, и думаю, не надо говорить, каков он в гневе. Попытаетесь убить – отец также об этом узнает. Хотя, чтобы убить нас, вам придется постараться. О нашем маршруте знают все графы и виконты, и если мы не будем на месте вовремя, нас легко найдут, и тогда за вас сначала возьмутся Монресы, а затем и Кустодес лично. Или же мы можем мирно разобраться с вашей проблемой и помочь.

– Ой, да, конечно, – огрызнулся один из крестьян, стоявший левее всех. – Мы уже просили о помощи, но о нас даже не вспомнили!

– Как дерево от нас вывозить, это они всегда готовы, а как на помощь прийти, так вечно людей не хватает.

Арбалетчик вновь подал знак компаньонам, чтобы те поубавили пыл.

– Мы просим прощения за нашу дерзость, госпожа сеньорита, – сказал он и упал перед нами на колено, отбросив в сторону свое оружие. Остальные нехотя последовали его примеру. – Меня звать Марио. У нашей деревни сейчас проблемы, и мы вынуждены заниматься вот таким безобразием, чтобы хоть как-то прокормить семьи…

– Прошу, помилуйте нас, – взмолился Ферг.

– Вы с одной из лесорубочных баз Дома Монрес? – спросила Каталина, которая уже стояла рядом со мной, поняв, что никакой опасности нет.

– Верно, госпожа сеньорита… то есть просто сеньорита, – промямлил арбалетчик. – Несколько месяцев назад нас терроризировала шайка разбойников. Мы запросили сначала помощи у Монресов, но они ничего не сделали. Им, видите ли, не до этого было… А потом к нам пришел отряд из Серых, мы думали, это наш сеньор позаботился, вспомнил про нашу беду, обрадовались…

– К вам пришла Серая гвардия? – я удивленно смотрела на Марио.

– Да-да, имперцы, – закивал Ферг. – С бандитами они разобрались довольно быстро, но теперь не хотят уходить, разоряют наши запасы, вымогают золото и занимаются непотребствами…

– Хуже бандитов, – поддакнул кто-то из грабителей-неумех.

– И не дают никак сообщить об этом кому-либо, – скорбно вздохнул Марио. – Мало ли что они сделают с нашими женами и дочерями…

Я нахмурила брови. Было сложно поверить, что такое могло случиться. Как могла гвардия заниматься подобным беспределом? Что-то тут было не так. Четырнадцатый Легион, закрепленный за нашей провинцией, всегда исполнял свои обязательства, и ни разу никто не докладывал о подобной наглости. Валентин бы такого точно не допустил.

– Я бы попробовала решить все на месте, ваш голос имеет вес, – заметила сестра София, словно прочитав мои мысли.

– Тем более что у нас все равно сломан транспорт, – подал голос Лоуренс. – Мне нужно починить колесо, а в деревне это проще сделать, чем на дороге.

– Надеюсь, жители Столицы не слишком педантичны и простят, если мы приедем на пару дней позднее… – задумалась я. – К тому же я устала трястись в этой телеге. Отведете нас в поселение, сеньоры?

– Тут пару часов пути, – Ферг указал на незаметный съезд, идущий вдоль реки.

– Лоуренс, ты сможешь подлатать колесо так, чтобы мы смогли добраться до деревни? А там уже сделаешь все, что нужно, – спросил Максимилиан, недоверчиво оглядывая крестьян. – Думаю, тебе весь необходимый инструмент выдадут…

Деревенские дружно закивали.

– На том и порешили, – обрадованно сказал Ферг. – Идемте, скоро стемнеет, а в лесах по ночам много волков.

– Одну минуту. Дай-ка, – София подошла со своей сумкой к крестьянину с поврежденной рукой, осмотрела ее и достала какую-то мазь и бинты. Быстрыми и ловкими движениями наложила повязку на ушибленное место. – Вот, должно полегчать.

Изумленный крестьянин даже перестал скулить и в скором времени удивленно сообщил, что рука и вправду стала болеть меньше.

– Считайте это жестом доброй воли молодой госпожи, – улыбнулась София. – А теперь ведите нас, и пусть вся эта история разрешится мирно во имя Старых Богов.

Деревня оказалась недалеко от дороги, и даже на сломанном дилижансе мы добрались довольно быстро. Сам городок был больше, чем я думала. Как сказал Марио, тут жили не более сотни рабочих с их семьями. Река разделила поселение на две части, и на полянах обоих берегов возвышались двух-трехэтажные деревянные бараки на несколько семей, некоторые выглядели довольно новыми. Были и огороды, и домашний скот, а у въезда стояла огромная лесопилка. Единственной мерой защиты от лесных хищников и вредителей был возведенный вокруг городка частокол.

Гвардейцев нигде не было видно, но Ферг и Марио заверили, что утром попросят старейшину объяснить мне все тонкости ситуации, а пока нас поселили на постоялом дворе. Лоуренса отправили в конюшню, где он должен был проследить за лошадьми и поправить дышащее на ладан переднее колесо.

Внешне постоялый двор ничем не отличался от других здешних построек. Время было позднее, и две трети заведения заполнили отдыхающие после рабочего дня лесорубы и рабочие. Таверна не поражала воображения, но поесть и переночевать сойдет. Помещение было довольно большим и очень неопрятным, прямо-таки хотелось попросить служанок взять тряпки и пройтись по покрытым жирными пятнами столам и полу.

Хозяин заведения протирал стаканы, а две девчушки, может, чуть помладше меня, помогали разносить заказы по столикам. Крестьяне болтали и шутили, кто-то просто пил, кто-то курил трубку. Они выглядели уставшими и измученными, но в целом тут не было атмосферы унылости и безысходности, которая, по моим представлениям, накрыла деревню из-за гнета гвардейцев.

Как только мы пересекли порог, все разговоры стихли. Вид богато одетых гостей вызвал на лицах присутствующих недоумение и недовольство. А большая компания каких-то работяг, сидевших в дальнем углу, и вовсе смотрела на нас как на стаю диких животных, пробравшихся в хлев. От их взгляда мне стало не по себе.

– Все в порядке, – Ферг, который сопровождал нас до постоялого двора, поднял руки в примирительном жесте. – Благородная дочь герцога Эстебана Кустодеса и ее свита попали по дороге в происшествие… Мы любезно предложили им кров и пищу. Да пребудет в здравии ее отец еще многие луны и солнца!

Нестройный хор голосов поддержал его, некоторые преклонили головы, другие подняли кружки за здравие правителя.

– Ох, я предоставлю вам лучшие номера, госпожа сеньорита, – хозяин таверны, тучный мужчина с пышными усами, выскочил из-за стойки и, кланяясь, повел нас на второй этаж. – Густаво Россо к вашим услугам.

– Сколько это будет стоить? – спросила я, обводя взглядом провожающих нас посетителей.

– Что вы! – оскорбленно выдохнул Густаво. – Для такой важной особы все за счет заведения! Простите, что вам придется остановиться тут, боюсь, даже лучшие номера будут недостойны вас…

Я вздохнула, чуть ли не закатив глаза. Сколько раз за последний месяц мне приходилось выслушивать эту фразу во всевозможных вариациях от разных людей, от простых трактирщиков до кастелянов поместий.

Как только мы оказались наверху и все еще причитающий мужчина показал наши комнаты в конце коридора, я услышала, как внизу вновь послышались разговоры и возня.

– Никогда не чувствовала себя настолько не в своей тарелке, – я скинула дорожную накидку на обшарпанный стул и плюхнулись на кровать.

– Пока что все хорошо, не так ли? – беспечно сказала Каталина. – Эти люди выглядели… дружелюбнее, чем я ожидала.

Ужин нам подали сразу в комнаты. Служанки торопливо внесли подносы с едой, подгоняемые мсье Россо, который старался угодить нам изо всех сил. Когда они с пожеланиями хорошего вечера вышли из комнаты, мы вчетвером сразу же приступили к трапезе. На удивление, ужин оказался неплох: наваристый луковый суп и жаркое из оленины, несмотря на свою простоту, были сочными и вкусными, а главное горячими.

Долго засиживаться мы не стали, вскоре после ужина начали готовиться ко сну. Мы с Каталиной остались в той же комнате, где и ели, а Максимилиан и София ушли в соседние, где было только по одному спальному месту.

Каталина заснула почти сразу же, как только голова коснулась подушки. Но мне не спалось. Сложно сказать, какой час был на дворе. Мысли витали в голове, словно рой ос, не давая расслабиться, жаля мой и без того утомленный рассудок одним неприятным вопросом за другим, а равномерное дыхание подруги вызывало лишь раздражение.

В конце концов я встала с кровати и подошла к окну, но там ничего, кроме черного силуэта лесного массива да бархатного звездного неба, не было видно. Рядом с растущей луной горела яркая красная звезда Септемия. Значит, полночь еще не минула…

Где-то вдалеке между деревьями мелькнул огонек – скорее всего, это патрульные обходили периметр. Из леса доносилось эхо воя, то и дело раздавались крики ночных птиц, а со стороны бараков мяукнул кот. Звуки спящего леса и осенняя свежесть успокаивали, было непривычно слышать во тьме не шум прибоя, а почти осязаемую вязкую тишину.

Когда уши привыкли к безмолвию глухой деревушки, я уловила еле слышный голос. Речь показалась очень необычной, мягкой, сложно было разобрать слова. Однотонные, но ритмичные, словно произносимые нараспев. Сначала я подумала, что кто-то из посетителей таверны засиделся внизу, но, попытавшись определить источник странного пения, поняла, что исходит он из комнаты сестры Софии.

Ведомая любопытством, подошла к ее двери, из-под которой слабо пробивался подрагивающий свет свечи. Понимая, что это неуважительно по отношению к наставнице, все равно прильнула ухом к замочной скважине.

Голос Софии я узнала сразу, но она меняла тембр так, что я даже подумала, будто она ведет с кем-то диалог. Слова казались незнакомыми, она говорила на каком-то чужом странном языке. София хорошо знала не только веасийский и имперский аквилантис, но такое я слышала впервые, и по телу невольно побежали мурашки. Как можно тише я попыталась приоткрыть дверь, чтобы понаблюдать за происходящим.

Открывшаяся картина ввергла меня в ступор. Моя наставница сидела на полу, скрестив ноги, на прикроватной тумбе стояла небольшая деревянная статуэтка, кажется, женщины, держащей в руках чашу. Все это выглядело просто невероятно, будто какой-то… ритуал.

– Если вы нарушаете чужой покой, будьте добры делать это открыто, – София резко прервала песнопение, а я сразу и не поняла, что она обращается ко мне. – Стоять под дверью – удел убийц и воришек. И невоспитанных дам.

Встряхнув головой, чтобы сбросить с себя наваждение, я отпрянула от двери, смущенная, что меня не только обнаружили, но и отчитали.

– Входи, дитя мое, – сказала наставница уже чуть мягче и принялась быстро собирать свои вещи в маленький кожаный походный чехол.

Я неуверенно вошла в комнату, прикрыла дверь. В нос тут же ударил умиротворяющий запах жженых трав. Непривычно было видеть Софию с длинными распущенными каштановыми волосами, которые она всегда укладывала в тугой пучок. Локоны каскадом, словно темные горные потоки, падали на ее плечи и доставали почти до пояса. Серебряными нитями поблескивали одинокие седые пряди.

– Я… не хотела подглядывать, но мне не спалось, ну и я увидела, как вы…

– …Просила помощи у Старых Богов, чтобы вся эта ситуация разрешилась миром? – она очень внимательно смотрела на меня, серо-зеленые глаза странно мерцали в полутьме комнаты.

– Вы никогда не говорили, что верите в них, – выпалила я. – Вы же сервитуария! Это против всех ваших правил…

– Думаю, вы только что сами ответили на этот вопрос. Надеюсь, это останется между нами и никак не всплывет в Столице. Иначе у меня могут быть проблемы.

– Но вы всегда учили нас думать своей головой и полагаться только на собственные силы, – в моем голосе были нескрываемые нотки обиды и разочарования.

Оре задумалась. Затем жестом пригласила присесть на кровать.

– То, что я пытаюсь до вас донести, – это Имперские Истины. Это работа моего Ордена, – она сняла с пальца свой перстень и задумчиво покрутила его в руках, разглядывая змеящиеся контуры гравировки. – Трудолюбие, верность, стремление жить и развиваться во благо народа и человечества в целом… По сути, Империя предлагает очень верные идеи, но я разделяю далеко не все, что среднеземцы так усердно навязывают соседям.

– Религия – удел необразованных племен, что не понимают законов мироздания, – возразила я, цитируя слова, которые не раз в той или иной форме звучали на занятиях. – Наука, которую дает нам Империя, помогает двигать прогресс. Язычество наших предков лишь мешает человечеству развиваться…

– Старые Боги были намного раньше Империи и ее догм, – покачала головой наставница, кладя перстень рядом со статуэткой. – Они видели эти земли до того, как на них ступили ноги первопроходцев, и будет жить после нас… Многие до сих пор, спустя сотни зим, так или иначе придерживаются старых традиций, например, северяне. А в Остании так и вовсе религия разрешена особым указом Империи.

– Останцы чтут Единоликого, а не языческих богов. Хотя этого я тоже не понимаю… Разве не глупо думать, что все проблемы могут решиться после просьбы о помощи какой-то сущности вместо того, чтобы самому найти ответ?

– Вера не стремится дать точное научное знание о мире, – Оре продолжала говорить ровно и спокойно, но, судя по всему, мои слова задели ее. – Она нужна, чтобы найти ответы о себе, чтобы обрести гармонию и понять себя в окружающем мире. Когда я в сомнениях и ищу совета, всегда могу получить его у своего покровителя. В тех идеях, которые он олицетворяет. У останцев это святые и их жития, роли не играет. Это как общаться с самим собой, говорить со своей совестью. На душе всегда спокойнее, когда знаешь, что тебя услышат, пусть даже мне и не ответят вслух. Людям нужно во что-то верить, неважно, Имперские Истины это или Старые Боги. И выкорчевать это с корнем невозможно. Это… личное, глубоко внутри тебя.

Я смутилась. Получается, для Софии всегда будет кто-то, пусть и не существующий реально, но все же тот, кто поддержит и услышит ее, кому она выговорится? Может, и отцу было проще высказать все кому-то мысленно, чтобы не делиться этим с окружающими? Так же, как и я выговаривалась на могиле давно умершей матери…

Странное ощущение. Но я не могла отделаться от неприятного чувства некоего предательства. Словно бы это из-за Софии и ее веры отец отстранился от нас, закрылся в своем горе и не показывал скорби все эти годы.

Ни одна из Имперских Истин не запрещала религии, но, когда закончились Священные Войны, когда Империя ценой многих жизней смогла объединиться против язычников и положить конец остаткам верящих в магию и порожденных ею Богов, люди как-то незаметно отказались от религий. Это было бессмысленно. Глупо. Нелогично. На этом сошлись все народы, вошедшие в состав новообразованной Империи. Но, со слов Софии, все было далеко не так.

«Если бы Боги существовали, они бы не допустили несправедливости. Однако до сих пор поддержание порядка и процветание народа – полностью заслуга человечества, а не каких-то высших сил», – так я читала в книгах. Так говорила и сама наставница на занятиях…

– Что тебя так сильно гнетет, дорогая? – София, заметив мое смятение и напряженность, мягко коснулась руки.

– Меня терзает тревога. И здравый смысл не помогает с ней справиться…

– Может, то, что мы оказались на этой дороге, и именно наш экипаж эти несчастные отчаявшиеся люди решили ограбить, – простое невезение?

– Я не верю в удачу, – ответила я, возможно, чуть резче, чем следовало. – Вы же знаете это. Все, что происходит, – последствия сделанного кем-то выбора, на которые я… мы никак не можем повлиять.

– Не все в этой жизни – череда событий, которые станут частью исторической хроники, Камилла, – терпеливо ответила она, заложив прядь темных волос за ухо. – Иногда вещи происходят просто потому, что… хм, должны случаться. Так надо было. Чтобы мы оказались в нужном месте в нужное время.

Я закатила глаза. Раньше подобные высказывания Софии, когда она хотела натолкнуть меня на нужную мысль, не раздражали так, как сейчас. Особенно когда я узнала ее небольшой секрет.

– Нет. Мой отец стал герцогом потому, что так решили не высшие силы, а совет Триумвирата. Мать умерла не по воле высшего существа, а от родильной горячки. А брат не приехал проститься со мной перед отъездом потому, что поругался с отцом накануне, – мой взгляд впился в огонек догорающей свечи. Я постаралась скрыть пылающие внутри гнев и обиду, которые так и просились вырваться наружу и разбиться о первого встречного. – Я верю в предопределенность, потому что ты сама учила меня видеть закономерности между принятыми решениями и их последствиями. Но во что я точно не верю, так это в то, что в этом мире что-то может определяться удачей или совпадением.

Однако София не торопилась отвечать на мою тираду. Да и мне сейчас нужен был не мудрый наставник, который философскими ответами подталкивал бы меня к истине, а советчик, хорошо понимающий политические риски нашей ситуации.

– Сестра, что вы думаете насчет этой истории с бандитами? Очень не хочется верить, что гвардия, которая давала присягу служить на благо народа, может поступать так подло.

– Дорогая, какие бы присяги ни приносили гвардейцы, они всего лишь люди, – она с тоской глянула в окно. – Им присущи и жадность, и похоть, и тщеславие. Далеко не все так же идеалистически смотрят на мир. Чего ты хочешь от мальчишек чуть старше тебя?

– Справедливости. Если окажется, что они действительно пренебрегают уставом, то как минимум должны быть разжалованы и вышвырнуты из гвардии с позором. Они выбрали такой путь, так почему для них должны быть поблажки?

– То есть ты готова сурово наказать любого, кто хотя бы раз в жизни оступился от того, что, по твоему мнению, считается правильным?

Я задумалась. Вопрос Софии поставил меня в тупик. Хотелось категорично ответить, но что-то заставило промолчать.

Наставница же продолжила.

– Если бы люди казнили каждого за малейший проступок, то в мире не осталось бы ни единой живой души, девочка моя. Поверь, даже у твоих братьев, отца или Максимилиана за душой есть прегрешения. Готова ли ты отправить их за это на плаху?

Я стиснула зубы. Сложно представить, что отец, воплощение правильности и принципиальности, мог нарушить хотя бы один закон и продолжать спокойно жить, не испытывая вины.

– Разве не для того и существуют понятия чести, долга и верности? Чтобы не поддаваться своим слабостям и быть выше этого?

– Слабости есть у всех, дорогая моя, – глаза Оре внезапно стали очень печальными. – У всех есть свои секреты, как и причины утаивать их. И бремя вины за ошибочные поступки мы несем через всю жизнь. Нестрашно совершать ошибки, главное найти в себе силы принять их и исправить. Девиз вашего Дома лучше всего учит этому.

– Тогда есть ли смысл вмешиваться? Если это всего лишь людская слабость, что я смогу изменить?

– Что я слышу? Неужели дочь герцога Эстебана решила отступить перед лицом трудностей? – наставница мягко улыбнулась. – Ты дала этим людям надежду, когда пообещала разобраться. Долг дворян – помогать подданным, как детям своим. Их граф не помог им, не спасла и Имперская Гвардия. Теперь по стечению обстоятельств эта ответственность легла на твои плечи.

– А если я не смогу? – голос неожиданно дрогнул. – Что, если мое слово для них ничего не значит?

– Тогда используй хитрость и находчивость. На моих уроках у тебя это всегда замечательно выходило, – София говорила спокойно, но уверенности ее слова мне не добавляли. – Не поддавайся отчаянию. Оно, как огонь, выжигает нас изнутри, заставляет терять рассудительность, затуманивает сознание, вынуждает принимать необдуманные решения, о которых мы потом и сожалеем более всего. Я верю, что ты унаследовала хладнокровие отца и благоразумие матери. В любом случае, что бы ни произошло завтра, мы с Максимилианом будем рядом, чтобы помочь тебе. А может быть, твое решение сможет повлиять на что-то.

Она ободряюще подмигнула.

Могла ли я сказать наставнице, что беспокоюсь о ней и Каталине? Что переживаю о Максимилиане? Если что-то случится с ними из-за того, что я решила ехать этой дорогой без сопровождения, это будет полностью моя вина. А ведь могла прислушаться к совету Яна и просто выбрать длинный маршрут…

Но Софии не нужны были слова, чтобы понять мои мысли. Она нежно коснулась моей макушки и погладила по голове, как ребенка.

– Ты так похожа на отца в молодости, – сказала она, по-матерински вглядываясь в мои полные смятения глаза. – И не похожа одновременно. Он не боялся искать решение даже в самой безвыходной ситуации, всегда умудрялся видеть в людях качества, которые они в себе не замечали. Эстебан утверждал, что прежде всего сам должен быть олицетворением долга и чести, чтобы другие могли брать с него пример, потому за ним и тянулись люди. Никто, кроме него, не мог из заклятого врага сделать верного друга.

Я усмехнулась, вспомнив историю Айварса.

– Говорите так, словно хорошо его знаете. Отец ведь взял вас на службу после… моего рождения, разве нет?

«После смерти мамы» – пронеслась в голове невысказанная мысль.

– Мы с ним… – София замолчала, обдумывая ответ. – Скажем так, я хорошо его знаю еще со времен начала военной карьеры.

Я удивленно посмотрела на нее. Очередной интересный факт о наставнице, который открылся мне этим вечером. Я нахмурилась, мысленно распутывая клубок чисел и дат, но в столь поздний час математика давалась с трудом. Получается, когда отец еще служил в гвардии, София была неофитом Ордена, значит, должна быть или чуть младше папы, или одного с ним возраста… «Может, Каталина права и Оре действительно ведьма?» – думала я, глядя на ее чистое, без морщин и других признаков старения лицо, на темные волосы, почти не тронутые сединой. Всегда считала, что наставнице не больше сорока. День рождения, как и прочие праздники, сервитуарии не отмечали, оттого и точный возраст ее оставался загадкой.

– Мне казалось, что вы попали в Мар-де-Сеаль, как только закончили обучение, – мой голос звучал растерянно и недоверчиво. Терпеть не могу, когда от меня что-то пытаются скрыть. Сразу же возникает навязчивое желание любым способом докопаться до истины.

– Даме не пристало обсуждать свой и чужой возраст, – нравоучительным тоном заметила София, но тут же добавила чуть мягче. – Скажем так: я на самом деле немного старше, чем кажусь на первый взгляд.

– Как же вышло, что вы познакомились с гвардейцем? – все еще недоуменно спросила я.

На мгновение на ее лице проскользнула тень печали и сожаления.

– Думаю, эту историю я поведаю тебе как-нибудь в другой раз. Час поздний, нам следует хорошенько отдохнуть. Ясность ума и свежие силы тебе понадобятся больше, чем мои советы.

***

Зевая, я спустилась на первый этаж практически безлюдной таверны. С кухни тянуло запахом еды, сквозь окна из мутноватого стекла солнечный свет заполнял зал. За столом по центру, словно инородные элементы в безмятежной композиции комнаты, выделялись силуэты Максимилиана, Софии, Каталины и Лоуренса. Рядом стояла молоденькая служанка, которая подавала на стол очередные порции блюд. Судя по лицам моих спутников, не у одной меня ночь была бессонной. Лишь Максимилиан, бодро поглощавший омлет, однозначно выглядел лучше после отдыха в уютной спальне.

Заметив меня, женщина поклонилась со словами «госпожа сеньорита», и к ней тут же подскочил хозяин таверны. Густаво суетился и все время низко кланялся, пока провожал меня к месту.

– С вашего позволения, госпожа сеньорита, я приказал приготовить для всех лучший завтрак, на который способны мои жена и дочери, а также пригласил…

– Я позволил себе наглость присоединиться к вашей трапезе, госпожа, – голос подал человек с другого конца стола, которого сначала я приняла за Лоуренса.

Он сидел спиной к окну, и из-за этого сложно было разглядеть его лицо. Но стоило прищуриться, и я увидела мужчину в возрасте, вправду чем-то похожего на нашего кучера – с такой же густой бородой и пышными усами. Руки выдавали в старике рабочего, об этом свидетельствовала и смуглая обветренная кожа, явно опаленная знойным солнцем за время многолетнего тяжелого труда.

– Я так понимаю, вы здешний староста? – спросила я, усаживаясь на отставленное трактирщиком кресло, которое он тут же подтолкнул к столу. Не успела я постелить салфетку, как передо мной уже дымилась тарелка с довольно плотным завтраком – жареные яйца, свежий хлеб, овощи и кровяные колбаски. Выглядело очень аппетитно, хоть и просто, но почему-то есть абсолютно не хотелось. Я лениво отодвинула блюдо в сторону.

– Марсель Фредо к вашим услугам, госпожа Кустодес, – старик почтительно наклонил голову. – Прошу простить, что не удостоил вас поклоном, но я уже достаточно стар и не хочу беспокоить лишний раз свои суставы…

– Ничего страшного, – отмахнулась я. – Мы не при дворе, чтобы соблюдать все правила этикета… Итак, – я сделала глоток горячего чая. – Расскажите, что же довело ваших односельчан до того, что они решились преступить закон и грабить проезжих на глухой лесной дороге?

Марсель очень смутился, застигнутый врасплох такой прямолинейностью. Он не сразу нашел, что ответить, теребя в морщинистых руках желтоватую салфетку.

– Для начала должен принести извинения от лица нашей деревни. Оскорбление, которое нанесла эта шайка своей выходкой лично вам и вашему Дому, непростительно. Все причастные уже понесли соответствующее наказание… Нет-нет, мы всего лишь высекли их плетью, – поспешно добавил он, заметив, как сильно я изменилась в лице от его слов. – И могу заверить вас, что более такого не повторится…

– Вы не находите это немного лицемерным, мсье Фредо? – заметила София, неодобрительно глядя на старосту. – Очень сомневаюсь, что подобное происшествие случилось впервые. И не верю, что вы не были в курсе. Так что наказание кажется не более чем показным просто потому, что до этого вы не попадались, не так ли?

Теперь старик уже не скрывал беспокойства. Он понимал, в каком серьезном положении находится. Целая деревня промышляет разбоем, и так продолжалось бы до тех пор, пока все не стало бы известным высокопоставленным лицам. А учитывая, насколько безалаберно относился виконт Арно к своим обязанностям по защите мирных жителей на вверенной ему территории… Пожалуй, стоило донести отцу о том, что Монресам следует думать не только о прибыли.

Марсель тяжело вздохнул и протер салфеткой лоб.

– Я снова должен принести свои извинения Великому Дому Кустодес… Но прошу, поймите. Все это лишь череда несчастий, которые постигли нас.

– Так с чего же все началось? – вновь спросила я.

– Это случилось с полгода назад или даже раньше, перед наступлением зимней поры, – сказал старик. – В наших землях объявилась шайка разбойников. Они грабили проходящие неподалеку тракты и укрывались где-то в лесу, ловко избегая погони. Страдали не только жители соседних деревень, но и наши, если кому-то нужно было добраться в город. А когда под конец зимы стало совсем холодно, бандиты заявились сюда. Они угрожали, брали в заложники наших родных, разоряли припасы. Обещали, что, если мы попытаемся просить помощи, будет только хуже, – глаза старика блестели, а руки дрожали еще сильнее, так что ему пришлось сжать их в кулаки. – Но, несмотря на все, мы старались противостоять этой напасти. Несколько раз посылали к Монресам за помощью, однако разбойники всегда узнавали заранее о приближении стражи и покидали деревню на денек-другой. Сколько бы ни прочесывали эти леса, они как сквозь землю проваливались, даже собаки не могли найти никаких следов, словно их и не существовало никогда… И так раз за разом. В конце концов виконт перестал прислушиваться к нашим мольбам, а у городской стражи мы прослыли врунами, что лишь время отнимают да от важных дел отвлекают. Разбойники же возвращались каждый раз, как только убеждались, что стражей в деревне более нет. Они избивали нас, не щадили женщин и немощных стариков, упиваясь безнаказанностью, портили наши дома и забирали запасы.

Все внимательно слушали его. Максимилиан, не отрываясь, наблюдал за стариком, София возмущенно выдыхала каждый раз, когда Фредо рассказывал о несчастьях, что выпали на их долю, а Каталина, кажется, была готова расплакаться от жалости. Старик сделал паузу, промочил горло и продолжил:

– И так было до тех пор, пока два месяца назад к нам не пришли эти, из Серой гвардии. Отряд из двадцати подготовленных бойцов оказался довольно внушительной силой, чтобы наконец разворошить это змеиное логово. Разбойники явно не были к такому готовы. Завязался бой, но что могут эти негодяи в честной схватке, – с горькой ухмылкой продолжил Марсель. – Гвардейцам потребовалось не больше дня, чтобы прогнать бандитов с насиженного гнезда. Мы были благодарны нашим спасителям. Думали, что виконт не забыл о нас и гвардейцы сюда пришли по его просьбе, но… Рано радовались. Их командир, молодой лейтенант, объявил, что они здесь по какому-то особому указу, и пока не решат свои дела, мы обязаны половину продовольствия выделять на содержание этого отряда и лошадей… Мы и так были ослаблены, пока банда кормилась за счет наших припасов, но так хотя бы что-то оставалось. А теперь уже еле-еле хватало провизии, чтобы не жить впроголодь, притом подати для виконта никто не отменял. Урожай выдался слабым в этом году, слишком жаркой оказалась летняя пора, и следующую зиму точно бы не все пережили. И тогда несколько из наших, пятнадцать человек, что совсем уже отчаялись, решили перебить гвардейцев ночью, пока те спали…

Старик снова запнулся. В свете утреннего солнца я заметила блестящие капли на его тарелке, но Марсель тут же вытер слезы.

– Гвардейцы уничтожили всех, кто решился на тот опрометчивый поступок, а их тела вывесили на обозрение. Объявили, что это якобы остатки разбойников, что укрывались среди нас под видом простых крестьян, и мы должны быть благодарны за то, что они защищают нас от таких крыс… Но это были люди, которых мы знали всю жизнь. Среди вывешенных на столбах были и мой сын, и мой внук… Они даже не разрешили забрать их тела, чтобы сжечь и похоронить, как полагается, и день за днем мы могли лишь наблюдать, как наши родные, друзья и знакомые гниют под палящим солнцем. Мы ничего не могли противопоставить. Любого, кто был недоволен их действиями, приписывали к пособникам бандитов, и их ждали либо смерть на столбе, либо жестокие пытки… У нас и так голодная зима на носу, а теперь и работников не хватало… Потому и стали мы промышлять подобным. Да, вы далеко не первые, кого удалось ограбить, не буду скрывать. Но иным способом нам не разжиться хоть какими-то деньгами на зерно и мясо, чтобы прокормить женщин, детей и стариков. Мне искренне жаль, что мы ступили на эту дорожку. Но мы никого не убивали, клянусь самим Императором! Обычно все отделывались парой-тройкой монет, от которых карманы точно не опустеют. А для нас это шанс на спасение.

Я смотрела на бедного старика, утирающего редкие слезы, с искренней жалостью. По закону, конечно, ничто не должно оправдывать преступления, и за воровство и вымогательство следовало бы отрубить по пальцу у каждого причастного. Однако эти люди и так настрадались вдоволь, без нашей справедливости.

Кулаки Максимилиана сжались в молчаливой ярости, а в единственном зрячем глазу полыхал праведный гнев.

– Возмутительно, – София вторила моим мыслям. – Да как они только посмели! Налицо явное превышение полномочий.

– Мне так жалко всех вас, – Каталина промокнула уголки глаз, в которых тоже стояли слезы. – Вы столько всего пережили… Просто ужас…

– Такое никак нельзя оставлять безнаказанным, – согласилась я, глядя прямо в глаза Марселю. – Обещаю, мсье Фредо, от имени Дома Кустодес: я разберусь во всей этой ситуации и виновные получат по заслугам!

Старик лишь покачал головой, не в силах что-либо ответить.

– Я хотела просить вас о припасах в дорогу, но думаю, что разорять вас еще сильнее будет неуважительно по отношению к вам и ко всему, что вам довелось пережить.

Но он лишь снова замотал головой.

– Нет-нет, для юной госпожи мы найдем провизии. До ближайшего города отсюда еще сутки пути, для нас это не будет проблемой, нет-нет… Я также распоряжусь, чтобы плотники помогли вашему кучеру побыстрее починить колесо дилижанса, пока вы решаете вопросы с гвардейцами. Я вас провожу. Они заняли два барака на окраине, на другом берегу реки.

– Тогда не будем терять времени. Максимилиан, пойдешь со мной после завтрака. Будем разбираться, что тут происходит. Каталина, сестра София, на вас пополнение припасов на оставшуюся дорогу.

Все коротко кивнули.

Мой взгляд упал на тарелку с завтраком, который за время рассказа уже успел остыть, и сердце сжалось в груди. Эти люди потратили чуть ли не последние продукты, чтобы устроить благородным гостям лучший завтрак, который выглядел невероятно жалко, даже слуги в Каса-де-Вентос питались сытнее… После услышанного могла ли я так расточительно относиться к подобному знаку? Я решительно придвинула тарелку и съела все, что на ней было, без остатка.

Спустя еще полчаса каждый отправился по своим делам. Марсель подсказал Софии и Каталине, куда можно отправиться за продуктами. Лоуренс продолжал возиться с дилижансом в конюшне, а наши отдохнувшие лошади выглядели ухоженными и сытыми.

Пока мы с Яном и старейшиной шли до нужных домов, я старалась держаться со всей полагающейся величественностью и ничем не показывать волнения. А еще очень надеялась, что не придется применять навыки самообороны, которым в свое время меня научил Максимилиан. И уж тем более использовать кинжал, прикрепленный к моему предплечью и прикрытый длинными рукавами платья. Этот стилет с тонким, как игла, лезвием был подарком Валентина незадолго до моего отъезда. «Лучше пусть он будет с тобой. И мне, и тебе самой будет спокойней», – напутствовал брат.

После того, что рассказал Марсель, эти гвардейцы казались мне какими-то чудовищами… Неужели и моему отцу во время его службы в Имперской Гвардии приходилось заниматься подобным? И Лео тоже?..

Уже близ домов я заметила, что лесорубов и крестьян тут почти нет, будто все местные сторонятся этой части деревни. Да и постройки здесь выглядели куда хуже, чем в центре городка, – старые, разваливающиеся. Однако, чем ближе мы подходили, тем больше менялась картина: на безлюдной на первый взгляд окраине все же текла своя размеренная жизнь. Было слышно ржание лошадей, привязанных у ворот, то тут, то там сушилась одежда, а за небольшими оградками во дворах виднелись и люди: кто-то спал, кто-то играл в карты, кто-то чистил снаряжение, кто-то практиковался с оружием. Из бараков раздавались громкий смех и мужские голоса. На нас никто не обращал никакого внимания. Складывалось ощущение, что в гвардию набирают только ленивый сброд.

У указанного дома на страже стоял гвардеец – совсем молодой парень в полном обмундировании: серая матовая кираса поверх мундира, каска ей под стать, начищенные защитные пластины на руках и ногах, тяжелые кожаные сапоги, длинный плащ с эмблемой гвардии. Парень опирался на блестящую на солнце огромную алебарду и явно скучал, с завистью поглядывая на двух солдат, которые играли в кости в соседнем дворе, и в нашу сторону даже не посмотрел.

Что ж, охранник из него, конечно, так себе. Я быстренько повернулась к Яну и Марселю.

– У меня есть план, – вполголоса, чтобы нас не услышали, обратилась к спутникам. – Попробую уговорить их оставить деревню или, на худой конец, воспользуюсь своим статусом. Надеюсь, они купятся на мою лесть.

– Госпожа, если вы планировали применить обаяние, то лучше было бы взять с собой Каталину. Вы же знаете ее особые навыки находить общий язык с кем угодно, – резонно заметил Ян.

– Я постараюсь состроить из себя милую дурочку. Но очень прошу, не вмешивайтесь и не подавайте вида, будто что-то не так. Просто кивайте в поддержку моих слов, ясно?

Оба кивнули. Я натянула глуповатую улыбку, чтобы выглядеть как можно более наивно. Не раз видела, как Каталина применяла подобный прием и довольно успешно. Оставалось надеяться, что у меня получится не хуже.

Мы подошли ближе к баракам. Я прокашлялась, привлекая внимание часового, и начала разговор как можно дружелюбнее.

– Достопочтенный офицер, как я могу к вам обращаться?

Парнишка подпрыгнул от испуга, и каска, которую он даже не удосужился завязать, съехала ему на глаза. Он торопливо поправил ее.

– А… э-э-э… – вояка окинул испуганным взглядом сначала Яна, а затем и меня. Гостей здесь явно не очень-то ждали. – Я н-не офицер, г-госпожа… Простой рядовой, еще кадет. Вы к лейтенанту? Не помню, чтобы сегодня мы вызывали еще девушек, надо уточнить у него.

Настолько оскорбленной я еще себя не чувствовала.

– Кхм, простите, господин рядовой, но, кажется, произошло небольшое недопонимание, – я еле сдерживалась, чтобы гнев не сменил глупую улыбку.

«Упаси, Император, чтобы мне еще когда-нибудь пришлось так унижаться», – думала я в тот момент, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться, и продолжила:

– Я бы очень хотела получить аудиенцию вашего лейтенанта по очень срочному и важному делу… Надеюсь, он не сможет отказать госпоже Камилле из Дома Кустодес в столь маленькой просьбе? – подмигнула ему я.

Часовой сначала покраснел, а затем побледнел. Промямлив что-то вроде «да, госпожа», поспешно повел нас внутрь.

Видимо, этот дом некогда принадлежал большой семье, так как здание было довольно просторным, хотя и одноэтажным. В помещении, которое должно было служить кухней и чем-то вроде гостиной, был расставлен десяток коек, на парочке из них мирно похрапывали солдаты. В дальнем углу был очаг для готовки, который, видимо, даже не разжигали с момента появления тут новых жильцов. Вдоль стен расположили самодельные стойки для оружия и доспехов. Слева от входа было несколько дверей, в одну из которых постучал молодой гвардеец.

– Лейтенант, к вам тут Камилла Кустодес в сопровождении телохранителя и старосты Фредо. Просят аудиенции.

Сквозь дверь послышался ответ в довольно грубой форме. Сложно было разобрать его речь, но, кажется, он говорил что-то про то, куда мне следует идти со своей аудиенцией, а его не стоит сейчас отвлекать. Спустя где-то минуту голос вновь раздался из-за двери, уже чуть более спокойный.

– Пусть войдут.

Рядовой открыл дверь и смирно ожидал, пока мы зайдем в комнату, чтобы затворить ее за нами.

Молодой мужчина, который встретил нас за дверью, наспех застегивая рубашку, жестом указал, чтобы мы проходили внутрь. На вид он, наверное, мог бы быть ровесником Леонарду. Лейтенант был крепко сложен, длинноватые темно-русые мышиные волосы слегка растрепались, лицо обрамляла щетина.

В маленькой комнатке была устроены офицерские покои. Посреди помещения стоял большой стол, на котором лежали разбросанные игральные карты, какие-то официальные бумаги, рядом покоилась принадлежащая лейтенанту рапира, на краю – откупоренная бутылка вина. На стульях небрежно висели офицерский мундир и гвардейское снаряжение. А в углу на кровати сидела девочка на вид не старше двенадцати зим, закутанная в серый гвардейский плащ. На мгновение она посмотрела на нас большими карими безжизненными глазами, а затем отвела пустой взгляд обратно в пол.

Лейтенант без капли смущения учтиво отодвинул стул, предварительно скинув с него все лишнее на койку рядом с девчушкой.

– Присаживайтесь. Желаете чего-либо? – он кивнул на бутылку, а не получив ответа, пожал плечами и налил в стакан темно-красную жидкость, затем с наслаждением пригубил.

Я еле сдерживалась, чтобы не выразить, как мне мерзко находиться тут, рядом с ним. Судя по всему, не мне одной – Максимилиан раскраснелся от гнева, однако, памятуя мою просьбу, и слова не проронил.

– Лейтенант, я бы хотела попросить вас о помощи и очень рада, что в такой глуши оказался отряд Имперской Гвардии, – мой тон все еще был любезным и милым, но чуть более твердым, чем при разговоре с кадетом. Сдерживать гнев было все труднее и труднее. – Как я могу к вам обращаться?

– Александер Вибер, лейтенант двадцать четвертого отряда Серой гвардии, – он был на удивление вежлив. – Внимательно слушаю вас, госпожа Кустодес.

Вибер… Получается, он родом с земель Великого Дома Регенфар, из Остании, не имперец. Интересно…

– Мне бы хотелось попросить вас сопроводить наш дилижанс до Имперской Столицы. Я слышала от местных жителей, как вы ловко разделались с терроризирующей деревню бандой разбойников, подарив им мир и спокойствие после того, что они натерпелись. По поводу жалования не переживайте – я сообщу отцу, что ваш отряд будет охранять нас, и вам будет выдана компенсация за эту работу. Также все расходы на время путешествия я беру на себя. Прошу, лейтенант, окажите честь сопровождать нас.

Серые глаза Александера сузились. Он откинулся на стуле, обдумывая сказанное.

– Госпожа, – гвардеец замялся, крутя стакан на столе. – Мы бы с радостью, нам самим уже осточертело тут сидеть, но никак не удается избавиться от разбойников, которые терроризируют путников. Пока наша работа не окончена, мы, увы, никак не можем покинуть этих несчастных.

От меня не ускользнул взгляд, которым Александер наградил стоящего за моей спиной Марселя.

– Не спорю, какие-то одиночные происшествия еще случаются. Вчера вот, к примеру, я и мои спутники попали именно в такую ситуацию, и только благодаря сплоченности местных жителей все обошлось, они смогли прогнать бандитов. Я была уверена, что наш путь будет безопасным, и потому даже не думала брать охрану, в этом была моя недальновидность, – я сделала печальное лицо и вздохнула. – Конечно, на нашем пути вряд ли может что-то случиться, ведь земли Империи охраняются такими же доблестными воинами, как вы и ваш отряд, а потому нам точно не страшно. А местные жители, полагаю, уже и сами смогут разогнать остатки разбойников, это им по плечу, не так ли?

Староста активно закивал.

– Боюсь, не все так просто, как вам кажется, – Александер вздохнул, не отводя пристального хищного взгляда от старика. – У меня не хватает людей на патрули, а некоторые местные жители всячески пособничают деятельности разбойников.

Мои брови театрально поползли вверх.

– Что вы, да разве может такое быть? Для подобного рода обвинений должны быть веские доказательства. К тому же вы всегда можете попросить помощи у виконта Арно Монреса. Буквально три дня назад мы останавливались в его поместье, – я с наслаждением наблюдала, как мои козыри начинают складываться в выигрышную комбинацию. Услышав о виконте, лейтенант тут же поменялся в лице, помрачнев. – Тем более, что вы здесь по его указу, не так ли? Вы ведь не можете находиться здесь без ведома виконта?

– У нас приказ, подписанный лично Императором, – огрызнулся он, рывком подскочил к небольшому комоду и принялся яростно рыться в стопке бумаг на нем. Спустя минуту протянул мне довольно мятый пергамент, на котором и вправду были печати всех девяти канцлеров Триумвирата и золотой императорский орел.

Пробежав глазами по тексту, я поняла, что в приказе значилось расследование исчезновения пропавших без вести людей, а также поиск и устранение всех причастных к этому делу. А еще то, что его вояки не принадлежали к закрепленному за нашей провинцией Четырнадцатому Легиону. Это был отряд из Второго Легиона столичной гвардии…

– Что это значит? – я недоуменно перевела взгляд с бумаги на лейтенанта.

– Госпожа, можно переговорить с вами с глазу на глаз?

– Разумеется, – я кивнула Максимилиану, чтобы тот оставил нас.

– Госпожа, вы уверены? – Ян был очень обеспокоен.

– Конечно, что со мной может случиться наедине с доблестным лейтенантом.

В моем голосе не было и капли страха, однако всем своим видом я дала понять, чтобы Хан был готов к атаке, если я окажусь в опасности.

Максимилиан неуверенно вышел из комнаты.

– И старейшина Фредо тоже. Это не для его ушей, – Вибер проводил взглядом старика, вышедшего вслед за Максимилианом. Офицер захлопнул за ними дверь и, подойдя к столу, залпом опустошил стакан.

– Я вся внимание, лейтенант.

Наполнив стакан еще раз, он грузно упал на стул.

– Госпожа, что вам наплели местные?

Я невинно заморгала.

– Не понимаю, о чем вы. Я сказала, как есть: жителям деревни нужна была помощь, чтобы разобраться с разбойничьей шайкой. Граф Монрес должен был запросить подмоги у Четырнадцатого Легиона, хотя не понимаю, почему пришли не они, а вы, и о каком расследовании идет речь. Но тем не менее не вижу причин, по которым вы отказываетесь от моей просьбы.

Лейтенант тяжело вздохнул.

– Вас ничего не смутило? Огромный пустой постоялый двор в глуши? Новые, недавно построенные дома? – он ткнул пальцем в приказ. – Просителем был не деревенский староста. Просителем был имперский министр, у которого пропали жена с дочкой, путешествовавшие по этому маршруту. Все эти люди… Они все преступники. И я не уйду отсюда, пока не закончу расследование, получив необходимые сведения и доказательства своей правоты, или не сожгу это змеиное гнездо дотла. От этого зависит моя честь офицера.

После этих слов от маски глупой девицы не осталось и следа. Я с нескрываемым презрением посмотрела прямо в его серые глаза.

– Честь? О какой чести может идти речь? Это она позволила вам убить с десяток крестьян, она позволила заниматься самоуправством на землях, принадлежащих чужому Дому?

– Они первыми напали на нас, – пожал он плечами, будто это была какая-то мелкая неприятность. – И помешали прямому выполнению поставленной задачи. Находясь под юрисдикцией Империи, мы имеем полное право запрашивать любое необходимое количество ресурсов на землях провинций.

– Скажу честно: мне до Империи дела нет, равно как и до пропавшей без вести семьи министра. Сейчас вы не на среднеземской территории, лейтенант. Вы в Веасе, и то, что у вас там подписанные Императором бумаги, не дает никакого права устраивать расправу и самосуд над нашими людьми. Вы должны были поставить в известность любого представителя Малого Дома, если ваша задача как-то связана с их владениями. Но не сделали этого, а теперь бесчинствуете и прикрываетесь бумагами? Если вы подозреваете местных, то по регламенту должны были проводить расследование вместе с Домом Монрес, чтобы потом передать суду все собранные вами улики, и принимать объективное решение, опираясь на законы Империи.

– Кроме ситуации, в которой жизнь и здоровье моих людей подвергаются опасности. В этом случае я волен поступать так, как сочту нужным. А опасность тут представляет каждый, – он стал каким-то не по возрасту серьезным. – Не верите? Посмотрите на нее.

Он махнул рукой в сторону девчушки. Та вздрогнула, но не повернула головы, лишь сильнее поджав колени.

– И таких здесь много. Проституция, незаконная торговля, контрабанда, грабежи, вымогательство, похищение с целью выкупа… Мы испробовали все: запугивание, подкуп, хитрость, чтобы выудить хоть какую-то информацию. Но все тщетно, – он быстрым движением провел по волосам, приглаживая растрепавшиеся пряди. – Каждый деревенский либо сам покрывает преступника, либо притворяется одним из этих вшивых крестьян. А значит, все должны понести наказание. А вы, как последняя дурочка, поверили в сказки, которые они вам наплели, да?

– Да, я вижу, как вы тут успешно боретесь с преступной деятельностью. Не покладая рук, – я кивнула на вино и карты на столе, но на бедную девочку даже не взглянула, опасаясь, что маска бесстрашия и напускное безразличие спадут. – Если вы тут пытаетесь воззвать к состраданию и жалости, то уверяю вас – зря. Из ваших уст подобные речи звучат настолько лицемерно, насколько возможно. Вы вольны делать что угодно, лейтенант, но помните о последствиях. И вы сильно заблуждаетесь, если думаете, что их не будет. Потому что кроме этой бедняжки, которая не больше чем игрушка для удовлетворения ваших извращенных желаний, я вообще не увидела никаких весомых доказательств ваших слов. А вот мое слово еще как будет иметь вес. Как считаете, что скажет граф Монрес, когда узнает, что вы распяли четверть деревни из-за своих подозрений?

Лейтенант ударил кулаками о стол так, что мы с девочкой подпрыгнули, а содержимое стакана разлилось по разложенным бумагам. Но Вибер даже не обратил на это внимания.

– Ты издеваешься надо мной?! – его голос стал больше похож на рык, а лицо скривилось в оскале.

Моя рука инстинктивно метнулась к кинжалу на запястье, но Максимилиан уже влетел в комнату, держась за меч.

– И где же ваша хваленая гвардейская выдержка, лейтенант? – спокойно ответила я, глядя прямо ему в глаза. Кратким движением головы дала Яну понять, что все в порядке. Тот помедлил, не спуская глаз с офицера, и нехотя подчинился. Дверь за ним снова захлопнулась.

Александер шумно втянул воздух, делая глубокий вдох. Подняв скатившийся на пол стакан, наполнил его в третий раз и тут же залпом опустошил. Лицо его раскраснелось, однако он ничего не ответил, и я продолжила:

– Давайте начистоту, лейтенант. Я знаю, что вы не имперец, потому что никто из них не стал бы браться за такую грязную работу. И знаю, как некоторые из кожи вон лезут, чтобы заслужить право стать гражданином Империи. Даже если все то, что вы говорите, правда, от лица Монресов будет отправлена официальная жалоба в Имперскую Гвардию. Вы совершили довольно грубое нарушение, не оповестив Малый Дом о вашей миссии, и сами прекрасно знаете об этом. Просто не думали, что вас кто-то поймает здесь. Не повезло вам. При самом удачном раскладе убытки, которые Империя обязана покрыть после проведения расследования, будут возмещены из вашего жалования. Однако я лично буду просить Эстебана Кустодеса отдать вас Трибуналу. И думаю, что слово герцога, который в прошлом был не последним человеком в гвардии, будет куда выше слова офицера низкого ранга без рода и имени.

– А вы довольно дерзкая для столь юной особы, – Александер прищурился. – Впрочем, как и все эти, которые прикрываются своими чинами и фамилиями, думая, что обладают реальной властью. Вот только вы не всегда сможете своим именем решить любую проблему.

Он угрожающе обнажил шпагу и покрутил лезвие, задумчиво рассматривая в нем собственное самодовольное отражение.

– Но на самом деле власть лишь у тех, кто способен одним движением решить судьбу человека. Будь то росчерк пера или клинка, – Вибер одним движением рассек воздух почти у моего лица и положил шпагу обратно на стол, угрожающе сверкнув лезвием. – Думаю, если я смогу уничтожить целую преступную организацию, которая взяла в заложники не только семью имперского министра, но еще и дочь самого Эстебана Кустодеса, это будет очень неплохим шансом для повышения. С такими аргументами мое слово точно сложно будет перевесить.

– Вижу, мы с вами не придем к компромиссу, – я встала и демонстративно расправила платье.

– Только если под вашей прекрасной юбкой не запрятались пропавшие без вести имперские граждане, – он одарил меня насмешливым взглядом. – Ну а если нет, лучше не вмешиваться в дела, вас никак не касающиеся. Мало ли что может случиться.

– В таком случае делайте свою работу, нам оставаться тут более смысла нет. Думаю, Арно Монрес с радостью услышит столь занимательную историю, которая творится прямо у него под носом.

Даже если моя угроза и произвела какой-то эффект, Вибер и бровью не повел. Он закинул ноги на стол, раскачиваясь на стуле, и вновь наполнил стакан.

– Аккуратнее, госпожа, – на лице Вибера блуждала загадочная улыбка. – Будет очень некстати, если в числе жертв разбойников окажется благородная дама из Великого Дома, не правда ли?

Я промолчала, поджав губы. Что ж, его угроза сработала куда лучше, чем моя, и он сразу это понял. Все с той же усмешкой он поднял стакан и, не отводя взгляда, сделал глоток. От омерзения меня бросило в дрожь, и я, резко развернувшись, выскочила из комнаты, чувствуя жгучий пристальный взгляд серых глаз.

Снаружи нетерпеливо дожидался Ян, а вот Марсель куда-то запропастился, но сейчас мне было не до старосты. Молодой гвардеец сопроводил нас к выходу и растворился в полумраке заколоченных казарм.