Город темный

Глава 3. Встречи и разговоры

Мы будем жить с тобой на берегу,

Отгородившись высоченной дамбой

От континента, в небольшом кругу,

Сооруженном самодельной лампой.

Мы будем в карты воевать с тобой

И слушать, как безумствует прибой,

Покашливать, вздыхая неприметно,

При слишком сильных дуновеньях ветра.

Иосиф Бродский

Темный город – 24

В детстве я любил играть в прятки по ночам. У меня было мало друзей, и потому я играл один. Впрочем, не так: когда я прятался, весь мир играл со мной.

Теплыми ночами я, не спросясь, выбирался из дома, выходил в безлюдный парк или двор, и там прятался за деревьями или за плотной стеной кустарника. Я застывал, смиряя дыхание, старясь ничем не нарушать ночную тишину. Я сохранял абсолютную неподвижность даже когда мелкая насекомая дрянь падала мне за шиворот. И постепенно я словно сливался со своим укрытием, становился его неприметной частью.

Сейчас мне самому трудно в это поверить: те детские прятки могли длиться по нескольку часов. Мне нравилось, как в тишине обострялся мой слух и все другие чувства. Я ощущал, как прохладная влажная земля вытягивает тепло из моего тела. Я слушал, как оглушительно громко с дерева падает лист – неприлично долго и шумно. Свет далекого фонаря казался мне невыносимо ярким, и я отворачивался от него.

Иногда мимо моего убежища проходили люди. Они совсем не понимали правил игры: разговаривали в голос, шагали шумно и дерзко там, где даже ветер старался не дышать.

Поздний путник – словно пьяница, храпящий в церкви. Он не понимает, что кощунствует каждым своим шагом, он не ощущает таинственной неподвижности ночи.

Люди делают странные вещи, когда думают, что на них никто не смотрит. Сидя в своем тайном убежище, я видел и слышал довольно много. Небольшие жизненные эпизоды в пустынном парке – порой неприятные, смущающие, а иногда откровенно смешные. Большинство из них давно стерлись из моей памяти. Но я отлично помню, что чувствовал каждый раз, когда слышал приближающиеся шаги. Я ощущал себя крайне уязвимым, но при этом – безмерно могущественным. Смесь щемящего страха и темного азарта, – наверное, так себя чувствует монстр, живущий под кроватью.

Удивительно, но во время ночных пряток меня ни разу не ловили. Люди, я имею ввиду. Собаки находили меня несколько раз: они громко ломились сквозь кустарник, обнюхивали меня, тыкались в лицо мокрыми носами, иногда радостно лаяли. Но это не считается, ведь собаки в прятках – против правил. А люди никогда не находили моего убежища. И это хорошо: ночью в Нью-Йорке слишком уж легко наткнуться на неуравновешенного психопата.

Но самые пугающие вещи случались, когда вокруг не было ни единого человека. Это происходило каждый раз одинаково: мертвая тишина вдруг начинала давить на барабанные перепонки, свет уличного фонаря принимался пульсировать, вниз от затылка пробегал легкий озноб, и тут я понимал, что обнаружен, и кто-то другой смотрит мне в спину, выглядывая из-за дерева.

В такие моменты я не медлил ни секунды – вскакивал с места и бежал, не разбирая дороги, страшась оглянуться. Бежал туда, где много света и много людей – туда, где действуют привычные законы природы, где обыденность означает безопасность. Все, что я чувствовал в эти мгновения – это страх: «Мои затекшие ноги подведут меня, я упаду и буду пойман». И как же я был рад, выбегая, наконец, на ярко освещенную улицу.

Сейчас эти детские забавы кажутся мне неправдоподобно странными, словно все это было не со мной. Однако я усвоил простой урок: «Когда ты прячешься, кто-то выходит искать».

Когда ты начинаешь игру, кто-то обязательно принимает ее правила. Так что не вздумай прятаться, если не хочешь, чтобы тебя нашли.

***

– Мы пришли. Это и есть Дом-с-витражами, – сказал Виктор Минич. – Он построен недавно, но уже признан архитектурным памятником. А еще здесь располагается редакция газеты «Верхний Плес сегодня». Пойдемте, нам в эту дверь.

– Я бы хотел сначала рассмотреть витражи, – заупрямился Влад.

– Похвальное желание. Но изнутри они выглядят куда лучше. Давайте поторопимся, Влад, у меня не так уж много времени.

Они вошли. Для редакции газеты внутри было слишком уж мало газет. Помещение напоминало обычный офис: несколько столов, компьютеры, люди, ожесточенно стучащие по клавишам, – и ничего лишнего. Редакция выглядела попросту скучной.

Болезненно худая девушка с костлявым лицом произнесла скороговоркой: «Редактор ждет вас в своем кабинете», – и снова вернулась к своим делам. С ее стороны это был маленький подвиг: остальные журналисты и вовсе никак не отреагировали на гостей.

Но, открыв следующую дверь, Влад тут же позабыл о холодном приеме.

Небо с облаками и птицами. Большой хоровод. Город, стоящий посреди леса.

Солнечный свет проливался сквозь цветное стекло этих витражей, бросая яркие блики на старинные шкафы, на столик с антикварной посудой, на высокие стопки книг и бумаг. Рокот словно попал внутрь калейдоскопической трубы.

За массивным столом посреди комнаты сидел молодой мужчина с тонкими бакенбардами. Несколько ярких дрожащих бликов играли на его элегантной жилетке. На лице мужчины читалось веселое удивление. Глядя на гостей, он словно не верил своим глазам.

– Знакомьтесь, – сказал Минич. – Леонард Диев, редактор нашей городской газеты. Владислав Рокот, инспектор из Минска.

– Просто гость, – поправил его Влад. – Я же здесь не ради инспекции.

Виктор Минич полностью проигнорировал это замечание и продолжил:

– Леонард знает о Верхнем Плесе решительно все. Он сумеет ответить на любые вопросы, которые возникнут у вас, Владислав. Леонард расскажет вам о городе, покажет все достопримечательности, познакомит с интересными людьми. С сегодняшнего дня он ваш куратор, советник, экскурсовод и, если понадобится, собутыльник. Вергилий и Пятница в одном лице.

Минич сделал небольшую паузу, посмотрел на Влада.

– Я не сумел сдержать своего обещания и вывезти вас из города. Но мне бы вовсе не хотелось, чтобы Верхний Плес запомнился вам неуютной тюрьмой. Я попробую сделать ваше пребывание здесь максимально комфортным. А Леонард постарается добиться, чтобы вы полюбили Верхний Плес, узнали его с самой лучшей стороны. Кстати, – Леонард, скажи уже что-нибудь. Ты до сих пор не произнес ни слова. Это сбивает с толку даже меня.

Редактор еще пару мгновений сидел неподвижно. Потом он встал, извлек из глубин своего стола колоду карт, повернул ее рубашкой к себе, распустил веером, а затем предложил Владу:

– Выберите карту.

– Леонард, сейчас не время для твоих фокусов, – поморщившись, произнес Минич.

– Напротив, мой любезный прокурор, – сейчас самое время для фокусов. И лучшего времени не будет уже никогда, – ответил Леонард Диев. Затем он вновь обратился к Рокоту:

– Выберите карту, инспектор.

Влад пожал плечами и ткнул пальцем в семерку червей. Леонард смешал карты и начал быстро тасовать колоду. Пальцы редактора двигались на удивление ловко.

– Эта? – Леонард с довольным видом предъявил Владу туза пик.

– Нет. Я выбрал совсем другую карту.

– Значит, не вышло.

Похоже, неудача нимало не расстроила редактора. Он вновь сел за свой стол, убрал колоду, затем обратился к хмурящемуся прокурору:

– Не будь таким серьезным, Виктор. Твой друг в надежных руках. Я покажу ему настоящий Верхний Плес, и господин инспектор совершенно позабудет о скуке.

– Очень на это надеюсь. Влад, приходите к Леонарду в любое время, хотя бы и после заката. Наш редактор имеет прискорбную привычку ночевать в рабочем кабинете. Даже если просто захочется просто поговорить, посидеть в хорошей компании – приходите сюда. Не вздумайте стесняться. Теперь Леонард назначен вашим лучшим другом. Об остальном я вам уже сообщил. Проживание, питание, прочие услуги – в гостинице для вас отныне все бесплатно. Беспокоиться о денежных делах не нужно. Если понадобится что-то еще – смело обращайтесь к портье, или звоните мне. Воспринимайте это просто, без стеснения: даже заключенного положено кормить и поить. А вы – не заключенный.

– А что будет с расследованием? – спросил Влад.

– Скоро все закончится. Это дело нескольких дней. Скорее всего, вас даже не станут более вызывать на допросы. Позабудьте о расследованиях. Считайте, что вы в отпуске.

– Василию Солтысову, вы, помнится, тоже советовали сходить в отпуск, – усмехнулся Влад.

– Плохой пример, инспектор, – без тени улыбки ответил Минич. – Не нужно так шутить. Вы находитесь в куда более выигрышном положении, нежели наш бедолага-мэр. Вообще – не думайте ни о чем серьезном или неприятном. Просто отдохните несколько дней от вашей работы. Уделите время знакомству с городом. Поверьте, Верхний Плес этого стоит.

Прокурор склонил голову чуть набок, будто прислушиваясь к чему-то. Затем он вдруг заторопился.

– Вроде бы это все, что я хотел сказать. Теперь я должен бежать. Мне предстоит очень непростой день.

– Проблемы в Польском городе? – с невинным видом спросил редактор.

– Твоя удивительная осведомленность, Леонард, может быть весьма полезна. Но порой она просто раздражает, – ответил прокурор. – Забудь о Польском городе. Лучше продемонстрируй нашему гостю, каким гостеприимным хозяином ты можешь быть.

Прокурор коротко кивнул и вышел.

Леонард Диев, теперь уже откровенно улыбаясь, разглядывал Рокота.

– Так вот как выглядит человек, походя погубивший обоих братьев Солтысовых. Признаться, я ожидал увидеть кого-то с более зловещей внешностью.

– Не верьте слухам, – покачал головой Влад. – Во всей этой истории я сыграл очень незначительную роль.

– Слухи – вздор, – согласился Леонард. – Но обратимся к фактам. Еще на прошлой неделе влияние Солтысовых в пределах Верхнего Плеса было неоспоримым. Василий крепко держал в своих руках политическую власть, а Захар – власть денег. Это чудовище о двух головах казалось совершенно неуязвимым. Горожане привыкли думать, что Солтысовы – это навсегда. Но тут появляетесь вы. Вначале вы приходите на завод, – и Захар Солтысов оказывается в больнице. Он чуть жив, он отлучен от своего предприятия. Жестокая судьба! Потом вы заглядываете в горисполком, буквально на несколько минут. И в этот же день несгибаемый Василий Солтысов лезет в петлю. Каков скандал! Оба брата низвергнуты буквально в течение суток. При этом вы, инспектор, отделались всего лишь царапинами. Я ничего не переврал?

– Во-первых, это не совсем царапины, – Влад осторожно погладил свою щеку. – Нам стоило встретиться вчера, когда на мне была повязка в пол-лица. Но сегодня на перевязке врач решил, что с меня довольно и пластыря. А во-вторых, в последние два дня я совершенно не контролирую события, происходящие вокруг меня. Да я до сих пор не разобрался, что именно со мной произошло! Единственное, что мне понятно, – кто-то решил сделать из меня козла отпущения во всей этой истории с Солтысовыми. Так что я и не герой, и не злодей.

– Вы действительно еще не разобрались в ситуации, – заметил Диев. – Но я дам вам одну подсказку. Дело в том, что падение Солтысовых не могло состояться без вас. А с вашим приездом гибель двух всесильных братьев стала неизбежной. Запомните эти мои слова, и очень скоро вы обнаружите несомненную их правоту.

Леонард важно кивнул, придавая своему лицу максимальную убедительность.

– Сейчас вы считаете себя лишь жертвой обстоятельств, думаете, что кто-то пытается манипулировать вами. Но из людей вашего склада получаются скверные марионетки. Вы слишком уж тяжеловесны.

– Кто-то пытается выставить меня убийцей и террористом, и это не мои фантазии, – сказал Влад.

– «Пытается», вы сами это заметили. И данная попытка успехом не увенчалась, это видно уже сейчас. Наш звездочет не поверил, что вы причастны к покушению на Солтысова. Если бы он хотя бы заподозрил вас, вы бы сейчас сидели в тюремной камере, а не в моей уютной редакции.

– Звездочет? – переспросил Рокот.

– Ах, да, вы же не знаете о том, что наш общий знакомый когда-то звался звездочетом. Прокурор, конечно же, я имею ввиду прокурора. Минич благоволит вам, а значит, вам не о чем беспокоиться. Сейчас в нашем городе нет никого сильнее и опаснее Виктора Минича.

– Опаснее? Как по мне, прокурор выглядит очень ответственным и уравновешенным человеком, – заметил Влад.

Леонард Диев неопределенно пошевелил пальцами, подбирая слова:

– Виктор Минич сейчас почти так же опасен, как разогнавшийся поезд. Становиться на его пути – очевидно плохая идея. Прокурор относится к своей новообретенной власти совсем не как к дорогой игрушке, – у него хватит решимости воспользоваться этой силой в полной мере. В интересах города, разумеется. И если Минич вдруг решит, что кто-то действует против интересов города… – Леонард многозначительно поднял бровь и решил не развивать дальше свою мысль.

– Впрочем, – продолжил он, – стоит признать, что наш новый господарь умеет действовать тонко. Вот вам пример: город со вчерашнего дня находится, фактически, на военном положении. Между тем, горожане этого даже не заметили. Василий Солтысов так не умел; он был безмерно прямодушным правителем.

– Я тоже впервые слышу о военном положении, – искренне удивился Рокот. – В чем именно оно проявляется?

– Например, во введении цензуры, – пожал плечами Диев. – Следующий номер моей газеты будет подготовлен строго по рекомендациям Виктора Минича. Это значит, что без личного дозволения прокурора я теперь не могу выпустить ни единой заметки.

– И вас это сильно раздражает, – сказал Влад.

Редактор расхохотался. Он досмеялся до слез, и еще пару минут не мог успокоиться.

– Нет, драгоценнейший инспектор, это меня не раздражает, – ответил Леонард, справившись со своим приступом смеха. – Это меня безмерно веселит. Прокурор думает, что может контролировать все и вся. Но через пару дней он надорвется. И вот тогда-то мы сделаем с вами бесподобное интервью. А пока мы просто побеседуем обо всяких пустяках. Спрашивайте, Владислав, я ничего от вас не утаю. Поиграем в игру «Вопрос-ответ».

– Что за безумие творится в последние два дня? – спросил Рокот, выразительно глядя на редактора.

Диев начал неторопливо загибать пальцы:

– Смена власти. Конец света. Брожение умов. Явление лжепророков. Попрание законов. Прочие огорчительные происшествия. А еще, говорят, по улицам города теперь ходят мертвецы.

– В мертвецов я тоже должен поверить?

– С ними пока непонятно, – признался Диев. – У меня никак не доходят руки проверить эту сомнительную информацию. Но в редакцию поступило уже несколько сообщений об оживших покойниках. Сделайте одолжение, инспектор: если повстречаете в городе хоть какого завалящего мертвеца – расскажите мне потом о своих впечатлениях.

– У вас и ваших сотрудников сейчас дел невпроворот. Почему вы вообще согласились на просьбу прокурора поработать моей нянькой?

– Потому что он привел ко мне самого необычного человека во всем городе. Упускать такую возможность было попросту глупо. Следующий вопрос! – Леонард легонько хлопнул ладонями по столу.

– Смерть Василия Солтысова – это и вправду было самоубийство?

– Практически наверняка. Я лично видел его предсмертную записку. Это его почерк, его манера излагать мысли. Вы, кстати, знали, что Солтысов записал свои последние слова на обратной стороне собственного заявления об увольнении? Это тоже очень в его стиле. Записка, впрочем, не объясняет ровным счетом ничего. Такое впечатление, что Солтысов повесился исключительно для того, чтобы испортить настроение вам и Миничу. Но это тоже скучно. Ну же, Рокот, постарайтесь! Придумайте вопрос получше. И может быть, я возьму вас к себе журналистом.

«С какой такой радости я вообще должен играть в твои игры», – недовольно подумал Влад. Затем он сказал наобум:

– Ладно, вот вопрос. Как у вас вообще получается работать здесь, в этом помещении с витражами?

– Вот, вот! Вы на правильном пути, дорогой мой инспектор! – воодушевился Леонард. – Неважно, насколько безумным сделался мир вокруг вас – не поддавайтесь его давлению, не принимайте его правил. Спрашивайте то, что интересует именно вас. И, отвечая на ваш вопрос, – да, работать в этом кабинете ужасно сложно. Все эти огоньки и светящиеся узоры на стенах очень отвлекают. Иногда солнечные зайчики словно сами забираются ко мне на руки. Я начинаю с ними играть и надолго забываю о делах. И, если коллеги застают меня за этими играми, я чувствую себя ужасно неловко. Давайте следующий вопрос!

– Мир действительно сгорел в огне? – спросил Рокот.

– Этот вопрос не по правилам, – запротестовал редактор. – Мое всезнание ограничено пределами Верхнего Плеса. Что там снаружи – один Бог знает. Но, судя по косвенным признакам, наш многострадальный мир по-прежнему существует. Горожане, даже живущие на окраинах, не видели дыма, не чувствовали резкого запаха гари. В природе также не замечено никаких признаков беспокойства. Малые силы – пташки, букашки – ведут себя ровно так же, как и всегда. Солнце светит ясно, небеса не затянуты пеплом. Что бы ни произошло в Красную ночь, это затронуло только людей.

Леонард виновато развел руками:

– Это практически все, что я знаю о нынешнем апокалипсисе. Информационная блокада вокруг города ударила по мне сильнее, чем по кому-либо другому. Я потерял значительную часть своих источников. Впрочем, одну подсказку я вам все-таки дам. Приходите ко мне завтра, инспектор, я подготовлю небольшой сюрприз. А на сегодня мы закончим с вопросами и проведем небольшой ликбез. Когда вы учились в школе, какой предмет был вашим любимым?

– География, – чуть помедлив, ответил Влад. Привычка Леонарда резко менять темы разговора сбивала его с толку.

– Тогда нам непременно понадобится карта, – провозгласил редактор.

Он легко выбрался из-за стола и скрылся за одним из массивных шкафов. Через пару секунд он снова стоял перед Владом, держа в руках среднего размера сверток.

– Узрите – Верхний Плес, уникальный город с уникальной судьбой, – Леонард развернул карту на столе, аккуратно сдвинув в сторону свои бумаги. Затем он медленно провел пальцем, прочертив длинную прямую линию. – Обратите внимание – это бульвар Победы. Город надет на данный бульвар точно так же, как человек надет на собственный позвоночник. Наша главная улица проходит через весь Верхний Плес. Любые мало-мальски крупные тропинки ведут на бульвар Победы. Поэтому заблудиться у нас попросту нереально. Кстати, горожане обычно называют его Богатым бульваром, ибо на нем располагаются почти все магазины, сувенирные лавки и самые роскошные здания.

Палец Леонарда продвинулся вниз:

– На юге города находится озеро Чистое. Будьте осторожны, Владислав, вода еще не успела прогреться. Но недельки через две вы сможете там отлично поплавать. Далее. От северных окраин и до самой трассы тянется лес… Любопытно, я только сейчас сообразил, что у нашего леса нет названия. Мы говорим просто – «лес». Мой вам совет – если окажетесь там, не заходите дальше опушек. Лес очень неухоженный. Вы изорвете одежду, вывихните ногу, подцепите беспардонного клеща на нежное место – в общем, испортите себе настроение.

На востоке Верхний Плес оканчивается заводом «Прагма». О нем я рассказывать не буду, вы уже успели познакомиться с этим бесполезным сооружением. Вот будет славно, если его прикроют насовсем! На западе у нас раскинулись луга и пашни. А еще там расположен Польский город.

– Это туда убыл Виктор Минич? Расскажите, что это за место, – заинтересовался Влад.

Леонард поморщился:

– «Польский город» – так называется район рядом с главным оптовым рынком. Там находятся склады, уцелевшие с советских времен пятиэтажки, дешевые мотели и столовые для дальнобойщиков. Этот район – ворота, через которые в Верхний Плес поступают почти все товары. Польским городом его величают потому, что торговлей у нас промышляют в основном поляки. Не спрашивайте – так было заведено еще до моего рождения. В Польский город вам ходить не нужно.

– Отчего же не нужно? Вы ведь осознаете, что этими словами только растравили мое любопытство? – спросил Влад.

– Виктор Минич дал мне короткие, но очень четкие инструкции на ваш счет: «Развлекать, не подпускать к опасным местам». Поэтому я вас предупреждаю – не ходите в Польский город.

– Там действительно опасно?

– Опасно – для людей с хорошим вкусом. Их там может вытошнить, – Леонард картинно закатил глаза. – Когда я попадаю в Польский город, меня сразу же начинает мутить от его унылых пейзажей.

– Вы говорили, что в Польском городе возникли какие-то проблемы, – не отставал Влад.

– Так пускай этими проблемами займется наш драгоценнейший прокурор, – заметил Леонард. – Если вы хотите путаться у него под ногами – извольте. Но лучше не надо. Ссориться с Миничем вам нынче не выгодно. У меня есть для вас предложение получше. Для начала – взгляните.

Леонард выудил из своего стола небольшой стеклянный шар.

Влад осторожно принял сувенир и слегка встряхнул его. Внутри шара находился город с прижавшимися друг к другу домами, обледеневшим озером и заводскими трубами на заднем фоне. Рокоту показалось, что он узнал несколько приметных зданий Верхнего Плеса. В мире внутри шара царила зима; на крыши домов медленно падал ненастоящий снег.

– Это то, чем должен был стать Верхний Плес, – сказал Леонард. – Туристический рай, город-картинка, город-праздник. В середине восьмидесятых отцы нашего города очень близко к сердцу (и очень буквально) восприняли слово «перестройка». За следующие полтора десятилетия Верхний Плес перестроили практически полностью. Для жителей это было кошмарное время – с вездесущей пылью, грохотом строительной техники и полным бездорожьем. Но в итоге переродившийся город получился прекрасным.

На несколько секунд редактор замолчал, задумавшись о чем-то. Затем он продолжил:

– А потом что-то пошло наперекосяк. О планах сделать Верхний Плес туристическим центром внезапно позабыли. Наш город так и остался глухой провинцией и захолустьем. Правда, теперь мы удивительно красивое захолустье.

Леонард взял стеклянный шар в руки, полюбовался пару секунд, печально вздохнул и спрятал сувенир обратно в стол.

– Извините, подарить не могу. Таких игрушек почти не осталось. Теперь этот сувенир – редкое свидетельство того, как серьезно были настроены отцы города. Понимаете, это была судьба Верхнего Плеса – стать туристическим центром. Но город был лишен своего предназначения. И теперь у нашего города нет судьбы.

– «Нет судьбы»? Где-то я уже слышал подобное, – сказал Влад. – Но, я думаю, вы преувеличиваете. Просто вместо одной судьбы вас теперь ждет иная.

– Так случилось бы с любым другим городом, – согласно кивнул Леонард. – А с нами этого почему-то не произошло. Потеряв свое предназначение десять лет назад, Верхний Плес так и не обрел нового. Город словно застыл во времени. А мы, горожане, стараемся не думать о будущем. Мы просто боимся, что у нас не хватит сил и воображения сделать наш возлюбленный город еще лучше. Поэтому мы не делаем вообще ничего. За последние десять лет Верхний Плес практически не изменился.

– А вы считаете, что городу необходимы изменения? И какую судьбу вы бы предложили Верхнему Плесу?

– Об этом мы еще поговорим, любезнейший Рокот. Но пока я хочу, чтобы вы поняли, почему жители Верхнего Плеса так влюблены в свой город. Я не стану сегодня водить вас по музеям и частным клубам, а порекомендую вам просто прогуляться по улицам. Устройте себе бесцельную прогулку. Побродите по городу, пообщайтесь с людьми. Познакомьтесь с кем-нибудь, неважно с кем. Полюбуйтесь видами. Почитайте книжки. Среди нашего бомонда сейчас очень популярно сочинение «Два лица господина Самоноске» Исиды Хомуры. Прочитайте его, и вам будет легче вести беседы с местными обитателями. В общем – проникнитесь нашим городом, насколько это возможно. И не забудьте завтра заглянуть ко мне. Наше с вами общение только начинается. Уверен, к завтрашнему дню вы придумаете новые изумительные вопросы.

– Хорошо. Постараюсь проникнуться Верхним Плесом по самую маковку, – пообещал Влад. – Но только вечером. Сейчас я отправлюсь к себе в гостиницу – у меня было тяжелое утро.

– Отдыхайте, любезнейший инспектор, – рассеяно ответил Леонард. – Наслаждайтесь жизнью и весной. Если заскучаете в своей гостинице – разложите пасьянс. Вот, дарю вам эту колоду.

Аудиенция была окончена. Влад направился к выходу.

– Совсем позабыл, – окликнул его редактор. – В колоде не хватает одной карты. Недостающую семерку червей вы найдете у себя во внешнем кармане.

***

Темный город – 29

Поздний вечер. В студии почти никого. Человек в монтажной смотрит на монитор.

Первый фрагмент. Небритый ангел с пирсингом и накладными крыльями стоит на крыше. Он целится и стреляет из снайперской винтовки. Молодой мужчина внизу замедляет шаг и смотрит, как по его груди расплывается ярко-красное пятно.

Второй фрагмент. Молодой мужчина идет по улице, прижимая руку к простреленной груди. Он шатается, натыкается на прохожих; те отстраняются и смотрят брезгливо. Проходя мимо цветочного магазина, мужчина случайно прикасается к белым розам испачканной кровью рукой. Белые розы становятся красными. Мужчина проводит рукой по стене, оставляя неровные полосы. Полосы превращаются в буквы и рисунки – рекламу красной губной помады.

Третий фрагмент. Небритый ангел смотрит вниз, курит, глубоко затягиваясь. Затем он начинает свинчивать прицел с винтовки.

Четвертый фрагмент. Юная девушка танцует под дождем с закрытыми глазами. Этот фрагмент не закончен – он обрывается на середине.

Предстоит сделать еще многое, но через неделю клип будет готов. Человек в монтажной улыбается.

К нему подходит Фред. Он голоден и порядком измотан, однако выглядит довольным.

– Сегодня мы хорошо поработали. Если бы не та засада с микрофоном, успели бы записать звук. Да и наплевать, запишем завтра. Я закрываю студию. Ты идешь?

Человек из монтажной смотрит в окно. Затем он спрашивает:

– Сколько мы уже работам вместе, Фред?

– Давай посчитаем. Моему старшему сейчас 11 лет. А когда мы начинали, я даже не был женат. Лет 15? Или дольше?

– Дольше. Ты – мой самый старый знакомый, Фредди. Ты чувствуешь себя старым?

– Только когда бреюсь. А у тебя, я смотрю, снова начались приступы меланхолии?

– Нет. Или да. Знаешь, Фред, иногда я вижу Темный город.

– Это какая-то аллегория?

– Нет. Это и правда город. Огромный, необъятный город. Иногда я вижу его по ночам. Он гораздо больше нашего Нью-Йорка. Темный город нависает над ним. Нависает над всеми нами.

– Не понимаю. Он что – парит в небе?

– Похоже, Темный город занимает то же пространство, что и Нью-Йорк. Просто большая его часть невидима и не совсем материальна. Когда я смотрю на него, то вижу далекие башни и мосты. Я не могу видеть Темный город вблизи. Он словно – мираж. Но при этом – пугающе реальный. Массивный, давящий, живой. Я могу разглядеть автомобили, непрерывным потоком мчащие по его эстакадам. Мне кажется, в том городе есть и люди.

– Слушай, Марк, это здорово! Мне нравится. Для кого ты это придумываешь? Для «Летаргических понедельников»? Или для Офелии? Офелия тоже любит, когда в ее клипах все такое мрачное и мистическое.

– Фред, я ничего не придумываю, я действительно это вижу. Темный город стоит вокруг нас, он с востока и с запада, с юга и с севера. Но вижу его почему-то только я. Не знаю, зачем я решил рассказать тебе об этом. С самого детства ни с кем не делился этим своим секретом. Как думаешь, Фред, – я свихнулся?

– Я думаю, что… Да плевать мне, вот что я думаю! Псих ты или нет – кому какое дело? И разве в нашем бизнесе есть хоть кто-то совершенно нормальный? Я не доктор, я звукорежиссер. И вот что я скажу тебе: возьми эту идею, этот свой Темный город, и сделай о нем хороший клип. Используй это в работе. Уверен – выйдет шикарно. Главное – подобрать правильную песню.

– Фред, я сейчас говорю о другом. Меня беспокоит этот город. Подобные вещи просто не должны существовать.

– Марк, ты видишь проблему там, где я вижу возможность. У тебя есть источник вдохновения, которого нет у других. Используй это! Вместо того, чтобы загонять свое беспокойство вглубь себя, поведай о Темном городе всему миру. Поведай через искусство! Увидишь, у тебе сразу станет легче на душе. Ну же, Марк, согласись, это отличная идея! Сделай клип. А еще лучше – сними небольшой фильм. Я же вижу, ты давно перерос все эти музыкальные клипы и рекламные ролики. Заяви о себе как о серьезном кинорежиссере. Сними что-нибудь философское, непременно с социальным подтекстом. Можешь на меня рассчитывать, я тебе помогу.

– Здорово. Мне… нужно это обдумать. Отлично поговорили, Фред.

***

– Ну и какое мнение вы составили об этом редакторе? – спросил Авгуль.

– Не знаю, – неуверенно начал Влад. – Какой-то он вертлявый, несерьезный. Будто бы его все смешит и развлекает. То есть – вообще все, буквально все. Хотя вроде бы взрослый человек солидной профессии. В общем, он мне скорее не понравился. Наверное, не стоит мне завтра к нему ходить. Хотя нет, все-таки схожу. Леонард Диев пообещал мне на завтра какой-то сюрприз.

– Все журналисты – сволочи, – сказал Петр Авгуль. Произнес он это совершенно без злости или раздражения, словно констатировал давно известный факт. – Странная профессия. Возьмем любую другую специальность – пекаря, слесаря, да хотя бы и менеджера. Хороший человек этот менеджер или плохой? Неизвестно. Каждый раз нужно знакомиться с человеком, изучать его поступки, характер, и только тогда станет понятно, насколько он хорош. А журналист – всегда с гнильцой. У каждого из них найдется какой-нибудь душевный изъян. То ли это профессиональное искажение, то ли что-то еще – не знаю. Но доверяю своему жизненному опыту и всегда держусь от журналистов подальше. Того же советую и вам. Может быть, в целом, Леонард Диев окажется неплохим человеком. Но доверять ему вы все-таки поостерегитесь. Если нужна будет помощь или совет, обратитесь лучше к кому-нибудь из местных. Например, ко мне.

– Да какой же вы местный? – рассмеялся Влад. – Вы сами говорили, что приехали в Верхний Плес только на днях.

– Я провел в этом городе детство и юность, – возразил Авгуль. – Я знаю его повадки и привычки. Кроме того, в этот раз я взял все накопившиеся отгулы и потому пробуду в городе минимум до середины лета. Так что – да, я практически абориген.

– Хорошо, абориген, расскажите для начала, чем именно вы занимаетесь. Инженер – это все-таки очень широкое понятие.

Авгуль зацепил двумя пальцами салфетку, медленно растерзал ее, вытирая руки. Затем он не спеша налил себе кофе из кофейника, и только потом ответил:

– Моя деятельность в основном связана с трубопроводами, с их проектированием, созданием и обслуживанием. Газ, нефть – гоняем углеводы с места на место. Моя должность прибыльная, но скучная. Расскажите лучше вы о своей работе. Я слышал, на «Прагме» у вас вышло целое приключение.

– О да, почти как у Жюля Верна, – сказал Влад, стараясь добавить к своему голосу как можно больше яда. – Только как бы мне его получше описать, чтобы вышло доходчиво? Вот скажите, Петр, вас когда-нибудь привязывали к стулу армированным скотчем?

По лицу Авгуля было похоже, что он действительно вспоминает, не привязывали ли его к стулу.

– Нет, – ответил он наконец. – Такого факта в моей биографии не отмечено. Но я понял ваш намек. Эту скользкую тему мы закрываем.

– Вот как, уже закрываем? – сказал Влад. – А у меня осталось еще так много риторических вопросов и примечательных подробностей. Например, сегодня на допросе у следователя я, наконец, узнал, чем именно меня ударили сзади по голове, чтобы лишить сознания. Оказывается – огнетушителем! Следователь даже показал мне его. Небольшой красный металлический огнетушитель. И от моей головы на нем осталась препорядочная вмятина. Мораль – плоть сильнее металла.

– Но хотя бы известно, почему на вас вообще напали? Я слышал о причинах нападения только какие-то нелепые слухи.

– Представьте – не известно до сих пор, – сказал Влад, отодвигая от себя тарелку. Есть ему совсем не хотелось. А вот жажда мучила его почти непрерывно. – И моего следователя это ввергает в состояние полного уныния. По-моему, он склоняется к мысли, что десятки сотрудников «Прагмы» просто одновременно сошли с ума. И, должен сказать, я сам начинаю верить в эту версию. Во всяком случае, она объясняет абсолютно все. А вы как думаете – отчего работники «Прагмы» меня так невзлюбили?

– Черную кошку могут пнуть только за то, что она черная, – ответил Авгуль, задумчиво собирая остатки салата по тарелке. – Вы здесь чужак, Влад. А Верхний Плес с опаской относится к чужакам. Так было не всегда. Я заметил, что за последние годы горожане сильно замкнулись на себе и на местных проблемах. Ко всему, что приходит извне, люди стали испытывать инстинктивное недоверие. Но это так, мои наблюдения, которые в вашем деле ничего не проясняют. В городе вообще очень мало людей, которые понимают, что на самом деле творится на химическом заводе.

– Дьявол с ним, с химзаводом, – сказал Влад. – Я не могу понять даже ваших обычных горожан. Просто оглянитесь вокруг!

Авгуль оглянулся, посмотрел по сторонам. Ресторан «Белой усадьбы» был практически пуст. Только у дальней стены сидела незнакомая парочка, да Давид разбирал счета за барной стойкой. В ресторане царила сонная послеобеденная атмосфера. В общем, все шло своим чередом.

– Вы не туда смотрите, Петр, – нетерпеливо пояснил Влад. – Говоря «вокруг», я имею в виду – во всем городе. За последние дни здесь произошла масса невообразимых событий, включая конец света.

– Помилосердствуйте, Влад, какой конец света? – практически простонал Авгуль. – Я-то думал, про сей стыдный слух все уже позабыли. Наш доблестный Минич очень оперативно убрал с улиц болтунов, замотанных в бинты, и больше никто не распространяет эти нелепости. Давайте и вы позабудете про них. Мы еще не настолько деградировали, чтобы один день без интернета нам показался концом света.

– Не виляйте, Петр. Вы отлично понимаете, о чем я. Тут происходят и другие вещи, помимо светопреставления. Взрыв на химическом заводе, самоубийство мэра, информационная блокада – целый букет. А горожане? Они как будто бы ничего не замечают: спокойно гуляют по улицам, смеются, болтают о пустяках. Вот это спокойствие окружающих более всего выбивает меня из колеи.

– Скажите, Влад, в девяностые годы вы видели НЛО? – невозмутимо спросил Авгуль.

– Что это за вопрос? К чему он вообще?

– Просто ответьте. В девяностые, или в конце восьмидесятых – вы ведь видели НЛО собственными глазами, верно?

– Ну, видел, – ответил сбитый с толку Влад. – И не один я – вся моя семья видела. Какая-то необычная светящаяся точка в небе. Мы смотрели на нее из окна. А во дворе в это же время дети и взрослые смотрели в небо и показывали на ту светящуюся точку руками. Сейчас, спустя столько лет, уже и не поймешь, что именно мы видели…

– Но все-таки вы видели! – Авгуль многозначительно поднял вилку вверх. – И я тоже видел. И многие мои знакомые видели неопознанные летающие объекты в те времена.

– Но это же были девяностые, – начал было Влад.

– Вот именно! Девяностые. Как человек разумный и рациональный, вы, конечно же, понимаете, что никаких НЛО и инопланетян не существует. Но при этом вы помните, что в детстве видели неопознанный объект. И другие люди тоже видели НЛО. Серьезные люди со скептическим складом ума – и тоже видели несуществующие «летающие тарелки». Понимаете, к чему я клоню? В вашем сознании спокойно уживаются два противоположных факта из двух противоположных картин мира. И ничего – вы спокойно живете с этим. Мозг не разрывается на части оттого, что ваши воспоминания противоречат вашим убеждениям. На вопрос: «Как же так?», вы просто отмахиваетесь: «Ну, это же были девяностые». Как будто это все объясняет.

Авгуль обладал замечательным умением одновременно и есть, и говорить. За время своей тирады он расправился с остатками салата и принялся за куриную котлету.

– Понимаете, Влад, иногда странные вещи просто случаются, – продолжил он, энергично орудуя вилкой. – А наше сознание постепенно смиряется, незаметно превращая странности в обыденность. Поверьте мне, лет через пятнадцать вы будете так же спокойно вспоминать нынешние события, как сегодня вспоминаете свои детские встречи с НЛО. «Ну, это же случилось в Верхнем Плесе. Там подобное было в порядке вещей» – вот так вы будете говорить.

– Но вы-то совершенно спокойны уже сейчас, а не через пятнадцать лет! – горячо возразил Влад. Но тут Авгуль жестом остановил его.

– Посмотрите, кто почтил нас своим присутствием.

В зал ресторана вошла Азалия. Влад почувствовал, как первые мурашки побежали по коже. Инспектору до сих пор было непривычно видеть певицу так близко от себя.

Азалия прошла через ресторан, улыбаясь всем сразу и при этом никому. Не спрашивая разрешений и ничего не объясняя, она села за рояль и подняла крышку. Несколько секунд она держала руки на весу, словно боясь прикоснуться к клавишам, а потом начала играть.

Влад плохо разбирался в музыке, но даже он понял, что Азалия импровизирует. Она словно сама не знала, какую клавишу нажмет в следующее мгновение.

Музыка получалась похожей на падающие капли воды. Легко было представить, что Азалия находится в небольшой беседке посреди дождя, неспешно заполняющего собой все вокруг. Темнеет асфальт, трава клонится к земле. Капли превращаются в водную взвесь, в летнюю прохладу, в запах прибитой пыли, в круги на воде.

Сложно сказать, что за чувства рождались от такой музыки. Пожалуй, это было похоже на легкую грусть. На сожаление о том, что ушло давно и безвозвратно, или о том, что неизбежно уйдет, как ни старайся удержать. Но Влад едва ли следил за своими чувствами. Он заворожено смотрел на руки Азалии.

Оказывается, у нее были на удивление мускулистые руки. Играя, Азалия словно вела изнурительную борьбу. Она силой отбирала музыку у рояля, словно шахтер, отбирающий уголь у Земли. Раньше Влад не замечал подобного, такое можно было заметить только вблизи.

Азалия играла, и пока звучала ее музыка, в ресторане «Белой усадьбы» не было слышно никаких иных звуков. А Влад уже точно знал, что запомнит этот момент на всю оставшуюся жизнь. Наверное, он позабудет свой первый теплый вечер в Верхнем Плесе, позабудет грубый холодный пол в подсобке завода «Прагма», позабудет долгие ненужные разговоры с малознакомыми людьми. Но он точно будет помнить, как перекатывались мускулы предплечий Азалии, как рояль тихо плакал под ее безжалостными руками, и как мир превращался в одинокую беседку под дождем.

Потом Азалия просто прекратила играть. Влад не следил за временем и не мог точно сказать, долго ли она сидела за роялем.

Певица поднялась, взяла с подноса стакан апельсинового сока и с ним направилась в сторону выхода.

Влад тоже встал. Ему многое нужно было обсудить с Азалией, и сейчас как раз наступил удобный момент. Инспектор уже начал движение, когда заметил, что певица смотрит на него и незаметно прижимает указательный палец к своим губам. Это был быстрый, но однозначный жест. Влад снова сел на свой стул.

«Понятно. Значит, теперь мы вовсе не знакомы. Получается, я слишком много себе навыдумывал, и ничего особенного Азалия во мне никогда не видела. Ах, женщины, как вам легко не любить мужчину».

И алиби мое тоже пошло прахом, заключил Влад.

От тяжких раздумий его отвлек голос Авгуля:

– Узнали ее? Это певица по имени Азалия. Представляете, она сейчас проживает в той же гостинице, что и вы. Иногда она спускается в ресторан и играет что-нибудь под настроение. Жаль, что сегодня Азалия быстро ушла. Вчера она даже немного пела.

– Жаль, что я это пропустил, – ответил Влад.

Авгуль увлеченно продолжал:

– Хозяин «Белой усадьбы» – редкостный чудак – как-то задумал сделать в своей гостинице номер, действительно достойный президентов и королей. Он полностью перестроил большую часть второго этажа, отдав эти площади под апартаменты. Сам я никогда не был внутри, но видел фотографии. Это просто неприлично богатый, по-азиатски роскошный номер-люкс. Правда, короли и президенты по-прежнему редко забредают в наш маленький город. Поэтому номер большую часть времени пустует. Азалия – редкое исключение. Кстати, сейчас она проживает там совершенно бесплатно. Так мне рассказывали.

Влад, который с сегодняшнего дня тоже жил в гостинице бесплатно, да к тому же в новом, более просторном номере, предпочел сменить тему разговора.

– Подождите, Петр. Отвлечемся от королей и «капусты». До того, как заиграла музыка, мы ведь говорили о чем-то важном?

– Я всего лишь объяснял вам, что наш мир иногда бывает очень таинственным местом.

– Верно. Так вот, о таинственности. Просветите меня, что такое «Совет геронтов»? Почему высшие чиновники Верхнего Плеса лезут в петлю, лишь услышав это название?

– Да, геронты – это наша местная достопримечательность, Одна из. «Высшие чиновники», говорите? Так значит, наш градоначальник «зарезался огурцом», испугавшись геронтов? Интересно, интересно…

Все-таки у него на лице слишком много кожи, решил Влад. Из-за этой своей особенности Петр Авгуль выглядел как недовольный бульдог. Это было особенно заметно, когда инженер о чем-то задумывался.

– Я точно знаю о двух однозначных фактах, демонстрирующих влияние Совета геронтов на жизнь Верхнего Плеса, – заговорил Авгуль. – Первый факт касается давней истории. Пару десятилетий назад наш город решили превратить в богатый курорт.

– Да, об этом я уже осведомлен, – подтвердил Влад.

Авгуль кивнул.

– Большие люди из Минска и Москвы вложили очень серьезные суммы в этот проект. Разумеется, они рассчитывали получить прибыль. Но когда все было готово, Верхний Плес внезапно передумал становиться городом-курортом. На официальном уровне власти просто перестали упоминать эти планы. В результате все дома и бульвары, парки и набережные, здравницы и сувенирные лавки достались жителям Верхнего Плеса, а туристов у нас стало даже меньше, чем до начала великой стройки. И, главное, – большие люди из Минска и Москвы не стали требовать свои деньги назад. Вот это чудо совершили геронты. Согласитесь, это действительно чудо – заставить капиталистов отказаться от их собственных денег.

Авгуль поискал взглядом на столе, но все существенное уже было съедено и выпито. С недовольным видом инженер стал распаковывать зубочистку.

– Второй случай произошел относительно недавно, три года назад. В Верхнем Плесе решено было организовать свой телеканал. Горисполком выбрал место для возведения телестудии, туда даже завезли стройматериалы. Но потом на каком-то совершенно рядовом совещании появился представитель геронтов и в очень вежливой форме сообщил: Совет геронтов полагает, что городу совсем не нужен свой телеканал. И все. С тех пор про собственное телевидение никто в Верхнем Плесе не заговаривал.

– Завидное умение убеждать, – заметил Влад. – А оставить город без автомобилей – это тоже была затея геронтов?

– Кажется, нет, – неуверенно сказал Авгуль. – По-моему, этого мы добились безо всяких геронтов.

– Так что же, геронты – это какие-то местные масоны? – предположил Влад.

– Они совсем не похожи на масонов или иллюминатов. Геронты не носят странные одежды, не отращивают бороды до пояса, не складывают пальцами секретные знаки. Они вообще очень открытые люди. Если желаете – убедитесь сами. Бульвар Победы, 24, – кажется, такой адрес у их штаб-квартиры. Геронты часто проводят семинары и публичные встречи. По всем признакам, это просто общественная благотворительная организация. Но при этом, никто в Верхнем Плесе не знает ответа на два важных вопроса: в чем секрет влиятельности геронтов и чего они, собственно, хотят?

В этот момент к столику, за которым сидели инспектор и инженер, подошел незнакомый молодой человек с короткой стрижкой и настороженным взглядом.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.