Глава 3. Не родись герцогиней, а родись у умных родителей
– Леди Гровенор! – на два голоса меня звали давешние служанки. Так заорали, как будто бы их живьём резали.
Закутавшись в простынь на манер тоги, я осторожно выглянула в щёлочку двери. А то вдруг и правда ножичком в них кто-то тыкает. Кто его знает, что мне, такой всей из себя «мятежнице», ждать от этого мира?! Вдруг кто-то не смирился с указом короля и хочет моей крови?
Предостережение оказалось напрасным. Просто эти дурынды подумали, что я сбежала. Ага, из закрытого на ключ помещения. Не герцогиня – Копперфильд!
– Леди Гровенор, главный лекарь ждёт вас на осмотр. Мы поможем вам одеться.
И тут началось самое страшное!
Передо мной начали выкладывать то, что тут явно считалось приличной одеждой!
Вы представляете, пять! Пять слоёв одежды! И это без зимней накидки! И всё жутко неудобное. На завязках и шнуровке. С пышными подъюбниками! И корсет с панталонами до колен с прорезью на интимном месте были в наличии!
Укапустив меня, девицы раскраснелись и взмокли. А я дышала в корсете, как больной с эмфиземой лёгких. Вроде бы и делаешь вдохи, а воздуха нет!
Меня даже не радовало собственное отражение. Хотя изумрудное с кружевной кокеткой шёлковое платье шло мне изумительно! Сидело, как влитое! Только туфли из мягкой замшевой кожи с серебряной ажурной пряжкой на невысоком устойчивом каблуке порадовали.
– Откуда эти вещи? – лаская шёлк рукой, я ожидала, пока служанка соберёт мои шикарные волосы в причёску.
Длинные волосы в умелых руках красиво уложились какой-то симпатичной загогулиной. Я такое не повторю! У меня длиннее каскада отродясь ничего не было! А дочке в детстве большего всего причёска «мальвинка» нравилась. А шедевром моего парикмахерского искусства являлась коса, заплетённая колоском.
– Одежда из вашей комнаты, – не сбившись, ответила «сочувствующая» служанка. Вторая на неё так недовольно зыркнула, что искры могла выжечь глазами.
Моей комнаты? Получается, раньше герцогиня жила во дворце?
Молча я наблюдала в зеркало за дуэлью взглядов. Если о чём-то расспрашивать, то не в присутствии нервной девицы. А лучше узнать историю этого тела у главного лекаря. С ним я собиралась обстоятельно побеседовать. Не отвертится! Буду давить на отсутствие памяти!
Пусть лечит. Я больна! На всю голову!
Кабинет главного лекаря больше напоминал будуар стареющей женщины. Всё вычурно и обильно. Статуэтки, вазочки, пуфики и подушечки. Много золотого блеска и завитушек, свойственных стилю барокко.
При моём появлении господин Холл поднялся из-за письменного стола с круглыми боками и кривыми ножками и проводил меня на софу.
С одной из боковых сторон у софы был высокий и широкий выступ. Так что можно было удобно сесть на неё с ногами, выставить локоть на уступчик и подпереть рукой тяжёлую голову. Иномирный диванчик для психотерапии!
– Леди Гровенор, как ваше самочувствие? – вежливо поинтересовался главный королевский лекарь.
– Как? Как у того, кого повесили, – вздохнув, целомудренно опустила глазки к полу. – У меня всё болит.
– Мои помощницы доложили о ваших травмах. Моё лечение уже завтра облегчит ваше состояние.
– Ошибаетесь… – прошептала со слезой в голосе.
Слёзы красивых женщин обычно достают даже до суровых мужских сердец.
– Что вас беспокоит? – доктор нахмурился, вытянул из кармана очередной белоснежный платок и потянулся к моему запястью. Ещё спросил разрешения прикоснуться! – Миледи, вы позволите, я посчитаю ваш пульс?
И посчитал через платок. У меня даже веко дёрнулось. Угораздило меня попасть в мир напыщенных снобов и пуританских взглядов!
– Пульс вам не скажет того, что у меня на сердце. Мне нужна ваша помощь…
На этих словах главный королевский лекарь некрасиво отшатнулся от меня. И я поспешила пояснить.
– Ничего такого! Вы ведь лекарь. Помогите мне вернуть память! Это всё, о чём я вас молю. Расскажите мою историю! Что произошло до того, как я… как меня…
Тут я пустила настоящую слезу, потому что вспомнила, как классно я отметила свой день рождения. И мы с подругами собирались летом слетать на Бали! А там пляж, мы в купальниках и тестостероновые красавчики в плавках вокруг. И теперь я никуда не пое-е-ду-у. У-уу!
– Леди Гровенор! Успокойтесь. Не нужно так убиваться. Вот, выпейте воды! Всё уже позади. Вас помиловали, – мужчина налил в стакан воды из хрустального графина и прежде, чем подать мне, что-то там пробормотал над ним. Мне даже показалось, что вода вспыхнула голубоватым огоньком. Но, моргнув, ничего такого сверкающего больше не увидела. – Конечно, я вам всё расскажу. Что вас интересует в первую очередь?
– Начните сначала. Кто моя семья и где они сейчас?
– Кх, вы и этого не помните?
– Вообще ничего! Чистый лист! Вы представляете, как мне тяжело? За что такие муки? А ведь меня оправдал сам король!
– Вы и короля не помните?
Вот хотелось покрутить у виска. Если я себя не помню, то короля тем более.
– Нет. А завтра аудиенция, – напомнила, вздохнув, и одним махом выпила целебную водичку. Эффект проявился практически сразу. Слёзы высохли, захотелось не только языком молоть, но и действовать. Еле удержалась, чтобы не подскочить с софы.
– Ну, хорошо. Если я вам расскажу, то ничего страшного не случится же? Ведь это и так все знают.
Казалось, лекарь уговаривал сам себя. Ну, его понять можно. Если тут вешают герцогинь, то лишить головы какого-то докторишку совсем не проблема.
– Смелее, – подбодрила. – Расскажите известные факты.
– Вы, герцогиня, появились на свет восемнадцать лет назад двадцать третьего жаркого зарева… – на этом моменте я мысленно чертыхнулась. Случилась же беда попасть в столь юную особу. С таких спрос, как правило, больше. Ещё и названия месяцев непонятные. – Ваши родители Стефан и Флора Гровенор происходили из весьма благородных и древних родов. Ваш отец – старший брат короля.
– Постойте! Король Ричард – мой дядя?!
– Да.
– А почему он король, а не мой отец?
– Ш-шш! – главный лекарь зашипел на меня рассерженной змеёй. – Вы в своём уме?!
– В том-то и дело, что не в своём, – буркнула и постаралась без дополнительных вопросов выслушать рассказ. – Простите мою неосмотрительность. Но я не помню правил престолонаследования.
– Королю Ричарду ещё при жизни власть передал отец. Ваш дедушка поступил по уму. Выбрал лучшего кандидата, твёрдого в своих убеждениях, но способного шире смотреть на мир. А ваш отец… Уж простите за прямоту…
– Ничего-ничего, говорите правду. Я не обижусь.
– Ваш отец был управляемым и слушал льстивые речи недовольных придворных, не желающих менять свой образ жизни.
– Тюфяк, – сделала вывод и задумалась. Картина понемногу вырисовывалась. – Но какова была моя роль в мятеже? Если меня приговорили к смертной казни, стало быть, меня в чём-то подозревали?
– Конечно! Вы ведь дочь мятежника! – торжественно оповестил лекарь и замолк.
– И… конкретно я сделала… Что?
– Как что? – не понял он. – Вы дочь изменника и предателя. Вашего отца и подстрекателей обезглавили. Король подавил мятеж и уничтожил всех злоумышленников. Не помиловал даже личных слуг в вашем родовом замке.
– Этого оказалось достаточно, чтобы меня повесить. Я расплатилась за грехи родителя… Вот как…
Меня такой итог не слишком удивил. В нашей средневековой истории подобные чудовищные расправы были известны. Могли вырезать семьи до какого-то колена для устрашения тех, кто посягал на трон.
– А где моя мама?
– Ваша матушка умерла десять лет назад, не сумев разродиться наследником.
– У меня остались ещё какие-то родственники? Возможно, по линии матери?
– Кроме короля, у вас есть бабушка. Вдовствующая королева. Но она не пожелала за вас заступиться, – потупив глаза, признался лекарь.
Не смогла или не захотела? Бабушки, они такие разные. Одна последний рубль отдаст непутёвому внуку, а другая видеть не хочет и наследство лучше отпишет чёрному риэлтору, чем внучке, которая правнука в подоле принесла. Видела я таких.
– Вы многое прояснили, господин Холл. Скажите, я чему-нибудь училась? У меня были способности к чему-нибудь?
– Вы были на домашнем обучении. Я не компетентен в этой области. Как все благородные дочери, вы были кротким и послушным ребёнком. Один раз я слышал ваше чудесное пение. Какие у вас таланты, я не знаю, – лекарь сочувствующе заглянул мне в лицо.
– Сомневаюсь, что после пережитого смогу беззаботно чирикать, – фыркнула недовольно.
Я всё ещё не понимала, как мне выживать дальше. Решающей станет аудиенция у короля. Я всегда была реалисткой и не мечтала, что король вдруг сжалится над бедной сироткой. Как бы глубже не закопал! С глаз долой, из сердца вон.
– Скажите, я могу забрать свою одежду? Сохранились какие-либо вещи? Я ведь не могу носить одно и то же платье днём, и спать в нём ночью.
Ожидая ответ, я мысленно скандировала: только пустите меня в мою бывшую комнату, где бы она ни была! Я уж вытрясу из вещичек всё, что можно!
– Король завтра сам вам озвучит своё решение. Я лишь могу на ночь вам выдать больничную одежду.
Конечно, ответ меня не удовлетворил, но давить на лекаря было бесполезно. Слишком он боится оказаться втянутым в скандал. Пришлось согласиться на эту малость. Но я ещё попросила ужин. Голодные спазмы желудка уже битый час напоминали: организму пора поесть! Когда в последний раз ела герцогиня? По ощущениям я бы сейчас мамонта съела и добавки попросила!
Да уж, юной Евангелине не позавидуешь. Не родись герцогиней, а родись у умных родителей. И не сиделось же папашке в родовом замке. Власти возжелал, а ума не нажил.
