Глава третья
Дассария вёл свои сотни ночью, в светлое дневное время отыскивая и тщательно осматривая следы прошедшей перед ним греческой конницы, той, что сопровождала военнопленных согдийцев. Он догадывался, куда они продвигаются, и очень хорошо знал местность, но, несмотря на это, продолжал отслеживать их путь. К вечеру дозорные сообщили его сотникам о том, что греки встали на ночлег в небольшом урочище. Приблизившись к ним, он скрытно остановился за невысоким холмом и стал наблюдать.
Греческие военачальники, разместив пленных на тесном участке в самом центре зарослей, расставили караулы только у костров на окраинах и больше нигде. У Дассарии уже начало складываться впечатление, что они совершенно уверены в своей силе, не опасаются нападения и, как он полагал, по этой причине не выставляют дозоры. На заре греки, скорее всего, тронутся в путь, слегка повернув на запад. До ближней излучины Яксарта оставался один дневной переход.
Согдийцев было не меньше двух тысяч. Охрана составляла три сотни конных воинов. Дассария пребывал в растерянности. Он впервые не знал, как поступить. Отбить этих пленных можно было попытаться, но что делать с ними дальше, он не мог даже предположить. Не ведал и того, как самому действовать теперь. Спрашивать совета у сотников он не мог, да и смысла в этом не видел, так как те моложе его, и хотя и полны сил и отваги, но не имеют даже житейского опыта, не говоря уже о навыках ведения военных действий. Только в одном Дассария был уверен: прежде чем предпринять какие-либо шаги, следует узнать как можно больше о противнике – его численность, боеспособность, места расположения основных сил, обеспечение провизией, пути сообщений между лагерями и, главное, намерения и планы. Не владея языком врага, бесполезно захватывать его вои нов. Оставалось лишь скрытно продвигаться за этим отрядом и дойти до конечного места его следования. Приняв решение, Дассария велел сотникам выставить сменный парный дозор и определить всех остальных на отдых.
Цардар, вождь самого северного массагетского племени, младший внук некогда очень могущественного вождя Вилиеста, покинув единственное своё селение, расположенное в самом верхнем течении Яксарта, и оставив там под охраной двух с поло виной тысяч воинов последние полторы тысячи семей, с пятью сотнями двинулся на юго-восток. На четвёртый день похода поутру дозор сообщил о появлении большого конного отряда иноземцев, сопровождающего пленных согдийцев в северо-восточном направлении. Искренне радуясь тому, что наконец-то его дорога пересеклась с врагом, Цардар ускорил ход, разослав дополнительные дозоры по сторонам, дабы не попасть в окружение. Ближе к полудню он уже и сам имел возможность лицезреть противника, взобравшись на небольшой курган. Почти все греческие всадники растянулись двумя колоннами по бокам от идущих нестройными рядами пленных. Вынужденные приноравливаться к неспешному шагу пеших согдийцев, они сдерживали бойких скакунов, изредка выкрикивая угрозы отстававшим измождённым людям. Дождавшись донесений от дозоров и убедившись, что поблизости больше никого не было, Цардар повёл свои сотни на врага.
Дассарии, приотставшему от греков на расстояние, равное полдневному переходу, доложили, что впереди замечены всадники, судя по всему, осматривающие окрестности. Кто они такие, распознать на большом отдалении дозорным не удалось.
– Правитель, мои лазутчики не смогли рассмотреть конников, но это наверняка греки. Скорее всего, где-то недалеко отсюда находится их ставка, вот они и выставили дальние дозоры, – поделился предположением сотник Дуйя.
– Всё может быть, Дуйя. Для нас лучше бы повстречать родственные отряды, нежели вражьи. Хотя мне не очень верится в такое, особенно здесь, в этих краях, – произнёс Дассария, в очередной раз зорко оглядывая местность. – Ты вот что сделай. Возьми десяток воинов и осторожно разузнай, кто это. Будь бдителен, не попади в западню.
– Слушаюсь, правитель. Не беспокойся за нас. Всё будет сделано как нужно, – склонился тот и, махнув плёткой десятнику, быстро умчался за холм, увлекая за собой воинов.
Дассария с оставшимися саками двинулся дальше. День приближался к середине, когда довольно отчётливо донеслись звуки, очень напоминающие сражение.
«Не может быть, чтобы Дуйя не выдержал и первым напал на греков. Он никогда не позволит такого своеволия. Ослушаться меня он не мог… Выходит, он сам подвергся чьей-то атаке. А это означает только одно – он был прав и там действительно находится враг. Иначе что могло случиться с ним?» – первое, что пронеслось в голове.
Больше не медля, Дассария сильно стеганул скакуна и во весь опор погнал его вперёд, ведя за собой сотни. Очень скоро он увидел летящих навстречу всадников, в которых сразу узнал своих людей. Подскакав, сотник Дуйя сообщил, что на греческий отряд налетела сакская конница.
– Их сотен пять, не меньше, правитель, – утирая с лица пот, возбуждённо закончил он.
– Ты не заметил, чьих племён? – стараясь сдержать охватившую его радость, как можно спокойнее спросил Дассария.
– Нет, правитель, не успел.
– Все за мной! К бою! – обнажив меч и поднявшись в седле, скомандовал Дассария и устремился к месту битвы.
Воины Цардара, разделённые на две группы, издавая дикий, устрашающий вой, лавинами понеслись мимо пленных, мгновенно упавших на землю, и охватили их с двух сторон, сшибая ближних греческих всадников. Поначалу растерявшиеся, теперь те уже бились без суеты, собравшись в небольшие группы и пытаясь образовать защитные круги. Количеством саки значительно преобладали, и это преимущество стало заметно сказываться по прошествии весьма непродолжительного времени. Почти вдвое меньшему греческому отряду было совершенно немыслимо устоять перед их натиском. Вскоре с иноземцами было покончено.
Разгорячённый Цардар, увидев приближающуюся с юга конницу, решил было развернуться на неё, как вдруг, внимательно вглядевшись, распознал родственных саков, а в переднем из них, к своему удивлению, узнал и самого царя Дассарию. Он тут же вскинул меч и завертел им над головой, призывая все свои сотни к срочному построению, после чего, резко ударив пятками в бока скакуна, направился навстречу верховному правителю. Его воины стали выстраиваться ровными рядами, поднимаясь в сёдлах и пытаясь рассмотреть, к кому устремился их вождь. Вскоре Цардар уже подлетел к остановившемуся правителю, спрыгнул с коня и, опустившись на колено, склонил голову и замер в приветствии. Дассария спокойно спешился, шагнул к нему, взял руками за плечи, поднял, внимательно посмотрел ему в глаза и крепко обнял.
– Цардар, рад встрече с тобой, – произнёс правитель.
– Прости меня, правитель, за тот мой уход. Я ушёл, чтобы не обременять больше тебя, ведь у меня не оставалось ни кормов, ни лошадей. Мне показалось, что я стал в тягость тебе, а объяснить такое невозможно. К тому же я должен был находиться там, где всегда обитало моё племя, и, если доведётся, принять смерть у могил своих предков. Теперь же, хвала небесам, я безмерно рад видеть тебя в жизни и в полном здравии, – проникновенно приветствовал верховного правителя Цардар. – Так же, как я тогда поступил, не имея другого выхода, поступили многие из подданных тебе вождей, но никакой измены при этом не было. Никто и никогда не посягнул бы на остатки твоих запасов, помня о том, что ты и так почти всё разделил между нами. Мы все ушли в установленном нами порядке. Ты не мог знать об этом, ведь все уводили своих людей умирать к родным очагам.
– Я понимаю тебя, вождь Цардар… Но сейчас нужно срочно покинуть это место. Потом поговорим с тобой обо всём и, самое главное, о нашем общем будущем. Сколько людей у тебя осталось? – спросил Дассария.
Цардар поднял руку, и к ним тут же подлетел сотник, спрыгнул с коня и преклонил колено перед верховным правителем.
– Каковы наши потери? – обратился к нему Цардар.
– Полторы сотни, – не поднимая головы, ответил тот.
– Предайте их земле… – начал было отдавать приказ Цардар, но, заметив движение руки верховного правителя, замолчал.
– Встань, – повелел сотнику Дассария. – Погрузите тела воинов на их лошадей. Соберите всё вражеское оружие и снаряжение. Коней отловите всех до единого.
– Повинуюсь, правитель, – сотник отступил на шаг, запрыгнул на скакуна и быстро направился к войскам.
– В моём старом родовом селении находятся полторы тысячи семей под охраной двадцати пяти сотен. Здесь со мной было пять сотен воинов. Это всё, – проводив взглядом сотника, произнёс Цардар.
– Что думаешь делать с этими? – кивнув в сторону лежащих согдийцев, спросил Дассария.
– Правитель, они в твоей воле, – ответил Цардар.
– Отпусти их с миром. У них своя дорога. Пусть дадут им немного воды. Нам нужно уходить подальше от этого места. Недалеко отсюда продвигается конный полутысячный отряд греков. Поторопи своих людей, и следуйте за мной, – запрыгивая на скакуна, распорядился Дассария.
– Да, правитель.
Цардар ловко взлетел в седло, вздыбил коня и помчался к своим сотням.
