Глава третья
– Правитель, нашим лазутчикам удалось обнаружить место нахождения Даута, – почтительно поприветствовав куньбека Янгуя, сообщил Наби-бек, стремительно вошедший в главную юрту.
– Сколько войск ему удалось собрать? – поднявшись со скамьи и заложив руки за спину, спросил куньбек Янгуй.
– Немного, правитель, но, вопреки нелестным отзывам царя Демира об умственных способностях брата, тот оказался весьма неглупым и довольно предприимчивым человеком, – привычно потерев шрам, с лёгким сарказмом в голосе произнёс Наби-бек.
Куньбек Янгуй удивлённо вскинул бровь.
– Дело в том, правитель, что Даут, по известным нам причинам не сумев в своих стойбищах собрать нужное количество воинов, тайно направил посла к правителю соседей канглов. Не знаю наверняка его цели, но думаю, что он попросит военной помощи для войны с нами, – предположил Наби-бек, поясняя свои слова.
– Это важная новость. К тому же очень неожиданная, – кунь-бек Янгуй на мгновение задумался и продолжил: – По данным, которыми мы теперь располагаем обо всех наших соседях, канглы являются самыми сильными среди них. Они многочисленны и обладают большой и боеспособной армией. Пожалуй, в этом они не уступают нам. Но у них есть неоспоримое преимущество. Канглы на своей земле, и этот факт имеет огромное значение в сложившихся обстоятельствах, не учитывать его мы не можем.
Куньбек Янгуй замолчал, опустился на широкую скамью и жестом предложил садиться Наби-беку. Тот почтительно склонил голову, приложив руку к груди, и, скрестив ноги, опустился на низкое мягкое сиденье.
– Когда он отправил посла? – уточнил куньбек Янгуй.
– Два дня назад, – уверенно ответил Наби-бек.
Куньбек Янгуй отвел взгляд и стал смотреть на очаг, в котором, сгорая, потрескивали дрова. Он долго молчал, обдумывая ситуацию.
В дверь постучали, и её створки распахнулись. Вошёл начальник личной охраны правителя Риза и замер в приветственном поклоне. Стражники снаружи тут же закрыли за ним дверь.
– Говори, – посмотрел на него куньбек Янгуй.
– Правитель, тысячник Бурчук требует срочной встречи с Наби-беком, – сообщил тот.
Куньбек Янгуй едва заметно кивнул. Риза склонил голову, развернулся, стукнул в дверь, которая тут же открылась, и вышел.
– Командующий дозорными войсками не станет беспокоить понапрасну и по пустякам. Иди, Наби-бек, позже договорим. Мне есть над чем подумать, – прикрыв веки, разрешил куньбек Янгуй.
Наби-бек поднялся, почтительно склонил голову и быстрым шагом покинул юрту.
Тысячник Бурчук не взошёл на террасу, а оставался на земле возле ступеней. Это был мужчина средних лет, огромного роста, с очень широкими плечами и большим животом. Лёгкий ветерок развевал длинные густые рыжие космы, борода была заплетена в косу. Широко расставив ноги, постукивая свёрнутой плетью по голенищу сапога, он оглядывал окрестности, изредка бросая напряжённый взгляд из-под мохнатых бровей на дверь главной юрты. Когда она открылась и на террасу вышел Наби-бек, Бурчук ловко засунул плеть за голенище и шагнул навстречу, прикладывая руку к груди и неуклюже, по-бычьи, словно готовясь боднуть, склоняя голову.
– Слушаю тебя, доблестный Бурчук, – быстро сбежав по ступеням, произнёс Наби-бек, ответив на приветствие.
– Властитель, утром мой дальний южный дозор захватил одного странного человека. Похоже, он тиграхауд и не простолюдин какой-нибудь, а из знатных. Скрытно и спешно он продвигался с запасной лошадью в южную сторону. Это и вызвало подозрения у дозорных. Его срочно доставили ко мне. Очень он похож на важного гонца, но не на лазутчика, поскольку не проявлял интереса к нашим расположениям. Вот я и счёл нужным как можно быстрее сообщить о нём тебе, властитель. Не зря же он появился в тех местах и пытался тайком обойти наши дозоры, – низким, густым, гортанным голосом доложил Бурчук.
– Где он сейчас? – спросил Наби-бек.
– В юрте одного из моих дозорных, – ответил Бурчук. – Там, на самой окраине. – Он показал рукой в сторону главных ворот в стойбище.
Наби-бек поднял руку, и к нему тут же подвели скакуна.
– Поехали, доблестный Бурчук, посмотрим на твоего пленника, – ловко вскочив в седло, кивнул Наби-бек.
Бурчук быстрым шагом подошёл к огромному серому жеребцу, отвязал его от коновязи, грузно взобрался в седло и последовал за Наби-беком.
– Да, это точно он, правитель, – уверенно кивнул Наби-бек. Он стоял перед куньбеком Янгуем в главной юрте.
– Царь Демир не должен говорить неправду. Такого до сих пор за ним замечено не было, – задумчиво проговорил куньбек Янгуй.
– Правитель, царь Демир видел его со стороны, тайком, и слышал голос. Он, без сомнений, признал верного помощника своего брата Даута и назвал имя. Его зовут Берджу, – пояснил Наби-бек.
– О чём говорил пленник Берджу, когда его видел и слышал царь Демир? – взглянув в глаза Наби-бека, спросил куньбек Янгуй.
– Правитель, не беспокойся, я всё предусмотрел, и пленник в это время не говорил ничего ни о своей тайной миссии, ни о том, кто и куда его направил, – понимая, к чему задал вопрос куньбек Янгуй, заверил Наби-бек.
– Это правильно. Царю Демиру не следует знать всего.
Куньбек Янгуй сел и жестом предложил сесть Наби-беку.
– У этого пленного Берджу есть семья?
– Да, правитель. Он женат на младшей сестре Даута Галатис, и у них трое детей, – ответил Наби-бек.
– Вот как? Становится понятным, почему Даут так доверяет ему, – довольный услышанным, произнёс куньбек Янгуй.
Поджав губу, он несколько раз слегка кивнул, что-то обдумывая, затем ненадолго закрыл глаза, после чего взглянул на очаг.
– Теперь, Наби-бек, нам нужно подумать над тем, как с наибольшей пользой воспользоваться тем, что мы имеем. Я говорю о Дауте и его посланнике к канглам Берджу, – куньбек Янгуй вопросительно посмотрел на Наби-бека. – Что скажешь?
– Правитель, я думаю, что нам нужно напасть на стойбище Даута и захватить его, а вместо Берджу отправить к канглам своего человека, будто он посланник от Даута. Оставшись и без этого предводителя, тиграхауды сами попросятся под твоё правление, а наш лазутчик сообщит канглам об этом, постарается задержаться там под видом пострадавшего от усуней и будет твоими ушами и глазами в их главном стойбище или владениях, – быстро сообразив, предложил Наби-бек.
Куньбек Янгуй задумался. Он долго молчал, глядя на горящий очаг. Наби-бек в ожидании решения то поглаживал шрам на лице, то рассматривал свои ладони.
– Вот как мы поступим, Наби-бек, – наконец прервав раздумья, начал говорить куньбек Янгуй. – Вели своим лазутчикам, тем, кто обнаружил место нахождения Даута, тайно похитить и его, и его семью, доставить к нам и надёжно спрятать. Другие же лазутчики пусть так же, без излишнего шума и тем более без кровопролития, доставят к нам всю семью пленного Берджу. Всё это нужно сделать очень быстро.
Наби-бек поднялся и спешно направился к выходу.
Сотник Терим с отрядом лазутчиков затаились среди скал над одним из стойбищ тиграхаудов. На землю плавно опускался прохладный вечер, отчего прежде чёткие контуры гор и деревьев размывались и растворялись в сумерках и виды вокруг тускнели, окрашиваясь в однообразные мутно-сероватые цвета.
Предварительно обезвредив, тщательно допросив двоих дозорных тиграхаудов, чей схрон был оборудован на скале, и убедившись в том, что сановник Даут с семьёй и семья его посла к канглам Берджу находятся в этом стойбище, лазутчики оставили лошадей под охраной в предгорном лесу, устроились среди камней и наблюдали за всем, что происходило внизу, терпеливо ожидая наступления ночи, дабы под её покровом совершить то, ради чего они и прибыли сюда.
– Шатёр Даута, как я понял, вон тот, что в середине, – показав рукой на большой новый шатёр из светлой кожи, расположенный почти в самом центре стойбища, прошептал сотник Терим. – А шатёр его посла Берджу – тот, что за ним.
– Да, только перед входом в главный шатёр стоят стражники, – тоже тихо ответил молодой воин крепкого телосложения.
Они лежали на самом краю отвесной скальной стены высотой в десять человеческих ростов прямо над поселением.
– Ближе к полуночи, когда все будут крепко спать, ты, Бабу, со своими людьми спустишься и проберёшься к шатру посла Берджу, а я к шатру Даута. Здесь, прямо под нами, у подножия скалы, загон для овец. Я заметил возле него нескольких собак. Ты знаешь, что с ними нужно сделать, – сотник повернул голову к воину, убеждаясь, правильно ли понял он сказанное. Тот уверенно кивнул. – Обратно уходить будем так же. Поднимем пленников сюда. Это место самое незащищённое вокруг стойбища. Только тут мы сможем пройти с захваченными нами Даутом и женщинами с детьми.
Бабу снова кивнул. Сотник ещё раз внимательно осмотрел стойбище, затем развернулся, опустился ниже, присел и вытянул ноги, прислонясь спиной к камню.
Наступила полночь. Небольшое стойбище тиграхаудов уже давно погрузилось в безмолвие и в темноту, и только у входа в главный шатёр мерцал огонь, поддерживаемый двумя стражниками.
Вниз по отвесной скале в восточной стороне поселения чёрными тонкими змейками поползли два десятка верёвок, и вскоре по ним, едва выделяясь на фоне тёмной стены чёрными пятнами, стали медленно и бесшумно спускаться люди. Три огромных пса, охранявших загон с овцами у самого подножия скалы, вдруг учуяв запах чужаков, поднялись с мест и зарычали, но подать голос так и не успели, рухнув на землю сражённые стрелами, пущенными сверху.
Терим первым достиг земли, мягко опустился, отвязал верёвку от пояса, сделал пару шагов и сразу присел, вглядываясь в сторону жилищ. К нему приблизился Бабу и присел рядом. Оба повязали головы чёрными платками, прикрыв их концами лица ниже глаз. На ногах у них, как и у всех их лазутчиков во время таких вылазок, были надеты сапоги без подошв, дабы бесшумно ступать и чувствовать землю под ногами. Терим оглянулся и посмотрел вверх. На стене никого уже не было, все спустились и притаились за его спиной.
Убедившись, что на стойбище всё спокойно, Терим вытянул руку со сжатым кулаком в сторону шатра Берджу и разжал кулак, растопырив пальцы. Бабу кивнул, оглянулся, поднял руку, махнул своим людям и, низко пригнувшись, побежал в указанном направлении. Девять воинов, тоже с прикрытыми лицами, тихо последовали за ним. Терим проводил их взглядом и побежал в сторону главного шатра, придерживая меч на боку, часто замирая, прислушиваясь к звукам и оглядываясь вокруг. Следом за ним, не отставая, словно тени, бежали девять его воинов.
Преодолев около сотни шагов, Терим достиг главного шатра с обратной от входа стороны и присел, дожидаясь своих людей. Мягко и тихо развернувшись к ним, он показал два пальца ближнему из них и, сжав кулак, указал большим пальцем себе за спину. Воин понятливо кивнул и пальцами и жестами продублировал приказ сотника, обернувшись к товарищам. По два воина тут же метнулись в разные стороны, обходя шатёр по бокам и приближаясь к входу.
Стражники расслабленно стояли перед входом в шатёр. Один из них зевнул, лениво покачиваясь и шаркая тяжёлыми сапогами, подошёл к костру, наклонился, взял двумя руками охапку приготовленного хвороста и бросил в огонь. Костёр сразу же полыхнул ярче, громче затрещал, с жаром разбрасывая искры. Не успел стражник развернуться, как стрела вонзилась ему в грудь. Он схватился за неё, пошатнулся и упал на спину. Второй стражник, увидев это, открыл было рот, но не успел издать и звука, как другая стрела пробила его шею под правым ухом и в одно мгновение окровавленным наконечником выскочила под левым. Стражник зажал руками горло, шагнул в сторону, опустился на колени и рухнул лицом в землю. С обеих сторон шатра из темноты появились люди в чёрном, лазутчики Терима. Они взяли убитых за руки и за ноги и быстро скрылись с ними за шатром. Двое из лазутчиков вернулись и заняли места стражников. Терим спешно подошёл и оглянулся по сторонам. Два воина, сопровождавшие сотника, подпалили от костра факелы. Терим осторожно сдвинул полог на входе в шатёр и вошёл внутрь. Воины с факелами последовали за ним.
– Наби-бек, ты дал возможность Берджу увидеть свою семью? – куньбек Янгуй стоял возле горящего очага, протянув ладони, словно ему было холодно и он решил погреть руки.
– Да, правитель, они виделись и недолго пообщались, – ответил Наби-бек, стоявший в шаге от него.
Куньбек Янгуй убрал руки от огня, подошёл к своей скамье, опустился на неё и жестом предложил Наби-беку присаживаться. Тот почтительно занял своё место.
– После давнего ранения иногда в эту пору года мои руки немного теряют чувствительность, и я таким образом всякий раз проверяю их, – разглядывая свои ладони, улыбнувшись, пояснил куньбек Янгуй и посмотрел на Наби-бека.
– Понимаю, правитель, – кашлянув в кулак, отозвался Наби-бек.
– Я заметил, что ты тоже иногда потираешь свой шрам. Беспокоит? – рассматривая след от старой раны на лице Наби-бека, с искренним сочувствием в голосе спросил куньбек Янгуй.
– Иногда, правитель, – смутившись, тихо сказал Наби-бек и по привычке коснулся рукой шрама на левой половине лица.
– Как твои сыновья? – вдруг перестал улыбаться куньбек Янгуй.
– С ними всё в порядке, правитель, благодарю, – слегка склонив голову и приложив ладонь к груди, ответил Наби-бек.
– Потерпи, дуглу Наби-бек. Потерпи. Недолго нам осталось пребывать в разлуке и с нашими семьями, и со всем нашим народом. Близится осень, и нам с тобой здесь, в этих землях, нужно ещё многое успеть сделать для того, чтобы они стали нашими и впредь всегда принадлежали нам, – обращаясь к собеседнику в соответствии с его высоким титулом, что случалось очень редко, задумчиво произнёс куньбек Янгуй.
Наби-бек вздохнул и с пониманием кивнул.
– Мы не должны допускать ошибок… Мы с тобой обязаны сделать так, чтобы тиграхауды не стали нам врагами, вступив в союз с соседями и тем самым усилив их. Малые юэчжи, которых они приняли как равных себе, наверняка не прервали отношений с сородичами, живущими среди канглов, тоже принявших их как равных. Теперь благодаря сведениям, предоставленным нам царём Демиром, мы знаем и об этом. О том, что происходит с тиграхаудами, я уверен, известно и правителю канглов. В связи с этим для нас с тобой становится очень важным понять, как теперь он поступит, и упредить его возможные действия, направленные и на разобщение нас и тиграхаудов, и на создание всех предпосылок для нашего столкновения в войне… Или же он захочет присоединить тиграхаудов к себе. Вот над чем нам с тобой, Наби-бек, нужно крепко подумать и найти единственное верное решение, дабы не допустить ни того, ни другого варианта развития событий. Родственные между собой юэчжи, несмотря на то что живут среди двух разных народов, сделают всё, чтобы мы, пришлый народ, не навредили тем из них, кто вошёл в состав тиграхаудов. Юэчжи среди канглов постараются повлиять на правителя, дабы он как можно быстрее присоединил к себе тиграхаудов. Тогда юэчжи воссоединятся с собратьями, – куньбек Янгуй наконец, после отвлечённого разговора, говорил о главном, о том, что теперь является самым важным и занимает все его мысли. – Даут направил Берджу к правителю канглов с просьбой о военной помощи против нас, ссылаясь на бездарность брата, царя Демира, и на безвыходное положение, в котором оказался он и все тиграхауды. Берджу теперь в наших руках, но это пока ничего не меняет. Правитель канглов и так знает обо всём, что случилось и с царём Демиром, и с Даутом. Он не может не догадываться о скором прошении Даута о помощи. У него наверняка есть планы относительно сложившейся ситуации, и он, я уверен, готовится к их воплощению. К сожалению, мы не знаем о них, но, полагаю, он не пойдёт войной против нас, а постарается присоединить к себе оставшихся без власти тиграхаудов и только после этого станет думать о большой войне с нами. Во всяком случае, я бы на его месте поступил именно так. Дожидаться войны между нами и тиграхаудами с его стороны было бы бессмысленно. Мы без особых усилий одолеем их, и он это знает и рассчитывать на наше ослабление от такой войны не будет… Хотя одним только Небесам известно, кто и как на грешной земле способен поступить. – Куньбек Янгуй замолчал, закрыл глаза и устало провёл ладонью по лицу.
Наби-бек слушал очень внимательно.
– Скажи мне, Наби-бек, как тиграхауды относятся к царю Демиру и к его брату Дауту? – открыв глаза и посмотрев на Наби-бека, вдруг спросил куньбек Янгуй.
– Царя Демира, правитель, как мне стало известно, подданные почитают за миролюбивый нрав, поистине отцовскую заботу и справедливые решения. К Дауту относятся по-разному. Кто-то недоволен вспыльчивым характером и необдуманными скорыми поступками. Кто-то проявляет уважение к нему, как к сановнику предприимчивому и смекалистому. Есть и те, кто попросту боятся его, и их довольно много, – с готовностью ответил Наби-бек.
– Боятся, говоришь? Это плохо для него, – думая о чём-то, рассудил куньбек Янгуй и, взглянув в глаза Наби-беку, продолжил: – В том, что царь Демир дорожит жизнями своих людей, мы убедились. Его брат Даут тоже тогда проявил себя, но совсем иначе. Завистливый и жаждущий власти, он умело воспользовался ситуацией и, бросив в беде брата – царя с войсками, поспешил объявить себя новым правителем. Ни мужской чести, ни верности присяге, ни преданности родству у него, как оказалось, нет и не было. Однако, всегда зная о слабостях и пороках брата, добродушный Демир держал его рядом с собой, заботился, доверял, всячески оберегал и даже возвысил над всеми. Видимо, надеялся на добрые изменения в нём и на благоразумное поведение, но, увы, ничего подобного не произошло. Жаль мне царя Демира. Его надеждам, как теперь выяснилось, не суждено было свершиться. Он испытал на себе предательство со стороны самого близкого человека. Велико его разочарование, но ничего уже не изменишь… – куньбек Янгуй тяжко вздохнул и вновь прикрыл глаза, погрузившись в раздумья.
Наби-бек слегка кивнул несколько раз, соглашаясь с правителем.
– На всё воля Небес, – прервал раздумья куньбек Янгуй и посмотрел на Наби-бека. – Вернёмся к главному. Вели к утру подготовить пять тысяч воинов. Царь Демир тоже пусть будет готов к дороге. Вместе с ним я отправляюсь в стойбища тиграхаудов. Всех пленённых тиграхаудов тоже подготовь. Я забираю их с собой. Пусть вернутся к своим семьям. Здесь они не нужны. Содержать их, равно как и казнить, мы не будем. Пусть сослужат добрую службу за наше милосердие и расскажут по всем стойбищам о дарованной свободе и проявленном нами великодушии. Пользы от этого будет больше, нежели они погибнут тут от голода. Ты же, Наби-бек, остаёшься. Через десять дней отошли Берджу к канглам, куда он и был отправлен Даутом, но теперь его цель будет иной. Скажи, что он по-прежнему является послом сановника Даута. Он ведь знает о его пленении. Так вот, пусть сообщит правителю канглов всё то, что велел Даут. Слово в слово, но добавит, что войск у Даута нет и никто из воинов пока не желает ему подчиняться. После этого он должен сделать всё, чтобы остаться там, у них. Мы поможем в этом. Длительную задержку в пути он должен объяснить ранением, случайно полученным в дороге. Вели нашему палачу повредить ему руку или ногу, но не сильно, так, чтобы за эти десять дней, пока ты его не отправишь к канглам, поправился. О нахождении у нас он должен забыть. С ним направь нашего лазутчика, наиболее смышлёного, на случай, если правитель канглов захочет с ответом вернуть его обратно. Сославшись на недомогание после полученного увечья, Берджу отправит нашего человека вместо себя, а сам останется там. Он должен проявить все свою смекалку, но остаться у них и, как ты сказал, стать моими глазами и ушами. Накажи ему, чтобы он любой ценой вошёл в доверие к кому-либо из ближайшего окружения правителя канглов. Золота на это дело не жалей, но всё держи под особым контролем. Как, когда, где и с кем из наших людей он будет связываться, обдумай сам. Отныне он будет служить нам, зная и помня о том, что его семья у нас и их судьба теперь всецело зависит от его поведения, – куньбек Янгуй ненадолго замолчал, давая возможность Наби-беку всё подробно запомнить, после чего продолжил: – К Дауту и его семье, так же как и к семье Берджу, вели относиться с уважением, но строго. Никого из них никуда не выпускай. Даже прислугу. Усиль охрану. Кроме назначенных постоянных стражников, никто не должен подходить к ним. Никто. Иначе, Наби-бек, вся эта наша затея окажется бесполезной, – куньбек Янгуй перевёл взгляд на огонь и замолчал.
– Всё будет исполнено, правитель, – Наби-бек понял, что на этом разговор окончен, поднялся, склонил голову, приложив ладонь к груди, развернулся и покинул юрту.