Глава вторая
Как и весь народ, зная уже обо всём, что произошло и в долине, и в ставке тиграхаудов, Иджими с нетерпением ожидал веления правителя выдвигаться в земли, отныне принадлежащие им по праву победителей. Он в числе первых встречал гонцов от правителя, вслушивался в каждое слово и, не услышав приказа о выдвижении, разочарованно возвращался к юрте, не отвечая на приставания младшего брата Илими с просьбой посмотреть, как он метко выпускает стрелы по мишени из своего маленького лука. Илими, видя, что брат не в настроении и чем-то огорчён, умолкал, присаживался рядом, не мешая его думам, но не понимая происходящего, и лишь поглядывал с надеждой на внимание.
Юрта старика-возничего, с которым Иджими пришлось в одной кибитке проделать весь долгий путь от озера Лобнор до этих мест, располагалась на самой восточной окраине стойбища, возле леса, и представляла собой жалкое жилище, собранное из больших растрёпанных лоскутов грязного войлока, наброшенных на каркас из прутьев и беспорядочно стянутых верёвками. Иджими подъехал к ней, спешился, оглянулся по сторонам и, никого не увидев, привязал коня к стоящей кибитке. Затем откинул ветхий полог на входе в юрту, наклонился и вошёл.
Внутри всё было так же убого, как и снаружи. Через небольшое верхнее дымоходное отверстие, радуя глаза, в юрту пробивался пучок утреннего света, слегка рассеивая царящий полумрак. Иджими, прищурившись, осмотрел жилище, в котором не было ничего, кроме скудной посуды, очага, тагана на трёх ножках и брошенных вокруг старых войлочных ковриков, нескольких овечьих шкур и потертых кожаных сумок. Иджими подошёл к тагану и протянул над ним ладонь. Убедившись в том, что очаг холодный, он вздохнул, ещё раз огляделся и вышел наружу.
Светило едва взошло над горами и пока не коснулось лучами даже верхушек деревьев, и от этого лесная гуща была наполнена темнотой и казалась зловещей. Иджими подошёл к кибитке, заглянул внутрь, задумчиво постоял и стал отвязывать скакуна, как вдруг услышал какой-то шорох за спиной, со стороны леса, и тут же обернулся, потянувшись к мечу, притороченному ремнями ножен к седлу. Всмотревшись в ближние заросли, он увидел старика-возничего, пробиравшегося среди деревьев и уже почти вышедшего на окраину леса. Иджими, успокаиваясь, убрал руку от меча, глубоко вздохнул и прикрыл было глаза, но тут же открыл, вздрогнув от чьего-то прикосновения к ноге. Огромный лохматый пёс с разодранными короткими ушами обнюхивал его, тяжело и учащённо дыша, часто высовывая длинный язык, лениво мотая слюнявой мордой и оглядываясь на старика.
– Кто это там? Кому это я понадобился? – недовольно бурча, непонимающе поглядывал на Иджими уставший старик. Он остановился в нескольких шагах, щурясь и рассматривая гостя.
– Это я, Иджими. Ты не узнал меня? – вытянув руки в стороны, громко произнёс юноша и улыбнулся.
Пёс тем временем, лениво виляя хвостом, прошёл под кибитку и лёг, поглядывая то на старика, то на юношу.
– А, это ты, старший сын самого Наби-бека! – подойдя ближе и глядя прямо в лицо Иджими, узнал старик. – Не думал, что ты вспомнишь о старике и навестишь.
– Рад видеть тебя, старец, – Иджими приложил руку к груди и слегка наклонил голову. – Я не забывал о тебе.
Старик пристально посмотрел в глаза юноши и ответил на приветствие, почтительно приложив руку к груди и низко склонив голову.
– Ты, наверное, устал, давай присядем, – вежливо предложил Иджими.
Старик кивнул и направился к бревну, что лежало возле юрты, сбоку от входа. Иджими последовал за ним. Они присели и какое-то время молча смотрели на пса, который всё никак не мог найти удобного места под кибиткой, чтобы прилечь. Наконец пёс угомонился.
– Что ты делал в лесу в такую рань? – посмотрев на старика, спросил Иджими. – Вижу, не на охоту ходил, – оглядев его с ног до головы, после паузы добавил он.
Старик был очень худ, лицо и руки его покрывали сечки, а одежда была больше похожа на жалкие лохмотья.
– Тут вот какое дело, – как-то нерешительно начал старик, затем взглянул на Иджими, словно пытаясь понять, поймёт тот его или нет, и продолжил: – Вышел-то я несколько дней назад на охоту…
Старик вдруг замолчал и с неподдельной тревогой посмотрел в сторону леса. Только теперь Иджими заметил, что глаза старца совершенно другие, нежели он помнит: вокруг зрачков появились странные белёсые мутноватые круги. От увиденного ему стало не по себе.
– Что случилось, старец? – взволнованно спросил Иджими.
Старик, услышав, вздрогнул и перевёл взор на молодого гостя, словно только что заметил его присутствие.
– Что с тобой? – всматриваясь ему в лицо, ещё более взволнованно спросил Иджими.
– Ты, юноша, зачем приехал? – неожиданно и тихо спросил старик.
– Я… я хотел увидеть тебя… может, тебе что-нибудь нужно… узнать… – растерянно ответил Иджими.
– Поезжай… поезжай… мне ничего не нужно… – старик раздражённо опустил голову, замотал ею, замахал руками, словно пытаясь избавиться от надоедливых мух, и поднялся на ноги.
Иджими тут же вскочил и отступил на шаг в ужасе. Старик обошёл его, нервно откинул полог на входе в юрту и скрылся внутри. Иджими, ничего не понимая, смотрел на полог в полной растерянности от увиденного, от тех разительных перемен, что произошли со стариком на его глазах.
Джуйя, как всегда, была возле своей юрты. Она носила воду из небольшой речки, что журчала невдалеке, подкидывала хворост в огонь, мыла посуду, вытрясала коврики в стороне от жилища, в общем, занималась обычными домашними делами и не сразу заметила подъехавшего к берегу Иджими. Увидев юношу, она оглянулась на вход в юрту, убедилась в том, что никто ещё не вышел наружу, тщательно вытерла лицо и руки, поправила одежду на себе и побежала к нему, слегка подтягивая подол длинного платья.
Иджими спешился. Отпущенный конь подошёл к воде, опустил низко голову, понюхал, широко раздувая ноздри, и начал пить.
– Ты почему так рано? – подбежав к Иджими, спросила Джуйя, радостно рассматривая его лицо.
Иджими задумчиво посмотрел ей в глаза и молча присел на валун. Джуйя перестала улыбаться, подошла и присела перед ним на корточки, взяв его за руки.
– Иджими, что-то случилось? Ты чем-то расстроен? – тихо спросила Джуйя.
– Я навестил старца… – Иджими запнулся и мотнул головой. – Помнишь, я тебе рассказывал?
– Да, помню, конечно, – кивнула Джуйя.
– Странный он какой-то стал… – Иджими вновь ненадолго замолчал, словно подбирал нужные слова, и взволнованно продолжил: – Будто и не он вовсе…
– Что с ним? – ничего не понимая, спросила Джуйя. – Иджими, чем он тебя так расстроил?
– Когда я приехал, то не застал его. Потом он появился и сказал, что несколько дней был на охоте, но при этом с собой у него ничего не было. Понимаешь, совсем ничего. Ни добычи, ни оружия – ничего. Весь ободранный и исхудавший. И пёс его такой же. Но самое главное – он был очень сильно чем-то напуган. Очень сильно! Я заметил, как он смотрел на лес. Он хотел было о чём-то сказать, но взглянул с ужасом на заросли и прогнал меня. Взял и тут же прогнал меня! Представляешь? – на одном дыхании произнёс Иджими.
– Да, странно всё это, – Джуйя задумчиво поднялась, не отпуская рук Иджими, и присела рядом на валун. – Ты же говорил, что он всегда был словоохотливым и спокойным.
– Признаться, он напугал меня, – тихо произнёс Иджими. – Я такого не ожидал. Думал, что он обрадуется, увидев меня. Я же повёз ему еды и ещё кое-что, но… Вон, всё в мешках.
Иджими кивнул в сторону коня – к седлу с обеих сторон были приторочены два больших кожаных мешка.
– В юрте пусто, ничего нет. И волов я не видел. Как он живёт? Чем питается? Где всё?.. Ничего не понимаю… Вот я и приехал к тебе… Кому ещё я скажу о таком?
– Иджими, ты правильно сделал, что приехал, но чем я могу помочь? Скажи, – тихо с сочувствием в голосе произнесла девушка.
– Джуйя, мне кажется, за ним нужно скрытно понаблюдать. Без еды да в таком состоянии он долго не сможет прожить. Думаю, он одинок и его никто не навещает, – поделился мыслями Иджими.
– Наверное, ты прав, – задумчиво произнесла Джуйя и вдруг спросила: – А почему ты не оставил там гостинцы, те, что повёз? Расстроился и забыл о них, да?
– Да, я только теперь вспомнил о них, – кивнул Иджими.
– Отвези, Иджими, и незаметно оставь где-нибудь, но чтобы он нашёл их без труда. Хорошо? – слегка улыбнувшись уголками губ, попросила Джуйя.
– Хорошо, Джуйя, я так и сделаю. А наблюдать буду с верными друзьями. Им тоже придётся всё рассказать. Иначе ничего не получится, – приняв решение, уверенно сказал юноша.
– Это ты правильно придумал, Иджими, с друзьями будет легче.
Джуйя заметно расслабилась и улыбнулась так, что её красивые глаза заблестели и заискрились, а милое лицо засияло, подобно светилу. Теперь она была такой, какой её привык видеть Иджими. Глядя на неё, он тоже улыбнулся.
– Поезжай, Иджими, тебе пора, – поднимаясь, ласково попрощалась Джуйя.
– Хорошо, Джуйя, пора, – кивнул Иджими.
Джуйя нехотя выпустила его руки из своих, слегка склонила голову перед ним и направилась в сторону юрты, оглядываясь с улыбкой.
– Первыми будете вы, братья Айю и Баркут, вас сменят Габи и Кабат, потом Куньми и Акташ, а после них я и Кассак, – завершил разговор Иджими.
Они сидели вокруг костра. Сумерки сгустились, и вместе с ними пришла прохлада.
– Иджими, а, если старец направится в лес, нам что делать? – спросил Айю. Он был высокого роста и очень широк в плечах, мощным телосложением заметно отличаясь от друзей-сверстников.
– Один из вас должен пойти следом и оставлять метки на деревьях, а второй – тут же сообщить мне. Мы все быстро соберёмся и пойдём за старцем. Нам нельзя упустить его. Только так мы сможем узнать, что случилось с ним и что происходит в лесу, – ответил Иджими.
– А если он вообще никуда не пойдёт? Тогда что делать? – задал вопрос Баркут, брат Айю, стройный юноша с маленькой головой, острым взглядом и крючковатым носом.
– Тогда последим несколько дней, а потом сами осмотрим лес, мы же не знаем его. Заодно поохотимся, – пожал плечами Иджими. – Есть ещё вопросы?
Он окинул взором друзей. Они молчали.
– Всё, расходимся. Пора спать.
Иджими поднялся.
– Иджими, ты с друзьями следишь за старцем уже три дня. Может быть, достаточно? – сидя возле Иджими на валуне возле речки, спросила Джуйя.
– Джуйя, – Иджими взглянул ей в глаза, – ты никому об этом не говорила?
– Нет, а что? – удивилась она.
– Еду, что я тогда оставил старику в кибитке, он, видимо, нашёл и забрал. Но её было не так много, а он с псом больше не выходил из юрты. Вот я и подумал, может, ты кому-то сказала, и ему принесли еды, пока мы не начали следить, – объяснил Иджими свой вопрос.
– Нет, никто не знает о том разговоре. А вдруг он… – Джуйя испуганно прикрыла рот ладонью.
– Ты чего? Думаешь, он умер? – растерянно спросил Иджими.
Джуйя, часто моргая, кивнула и пожала плечами. Иджими молча смотрел на неё, затем опустил голову.
– Надо бы как-то заглянуть к нему в юрту, – почти прошептала Джуйя. – Ты же хочешь помочь ему, а получается что-то не так…
Иджими задумчиво поднялся. Со стороны юрты послышался звук конских копыт: кто-то подъехал. Иджими оглянулся и увидел возле юрты всадника. Джуйя тоже взглянула туда и вскочила на ноги.
– Это мой брат. Мне пора.
Джуйя быстро посмотрела в глаза Иджими, улыбнулась уголками губ, слегка склонила голову и побежала к жилищу. Иджими видел, как её брат спрыгнул с коня, взглянул в их сторону и быстрым шагом вошёл в юрту.
Наступили сумерки. Оставив коней в небольшой низине возле стоявших там двух лошадей, Иджими и Кассак стали тихо взбираться по склону.
– Куньми, Акташ, вы где? – добравшись до края, Иджими тихо окликнул друзей. – Это мы, Иджими и Кассак.
– Тише вы, – послышался близкий голос.
– А, вот вы где, – подползая к друзьям, что лежали на земле, прошептал Иджими. – Ну, что там? Старик так и не появился?
– Появился только что. Что-то взял из кибитки и обратно зашёл в юрту, – повернул голову к Иджими Куньми.
– Жив, значит, старик, – прошептал Иджими. – А что взял-то? Кибитка пустая же.
– Выходит, не пустая. Он долго возился там, а потом с какими-то мешками выбрался и занёс их в юрту, – щёлкнув языком, довольно произнёс Куньми. – И на умирающего с голоду он вовсе не похож. Шустрый такой. Мы с Акташем чуть не ахнули от удивления. Да, Акташ? – Куньми повернулся в сторону лежащего рядом Акташа и ткнул его локтем в бок.
– Угу, – ответит тот.
– Ну и дела… – прошептал Кассак.
– А пёс где? – спросил Иджими.
– В юрте, наверное. Наружу при нас не выходил, – ответил Куньми.
– Больше ничего не заметили? В округе никто не появлялся? Со стороны леса ничего не было? – вглядываясь то в сторону юрты старика, то в сторону чернеющего леса, тихо спросил Иджими.
– Я ничего. А ты, Акташ? – Куньми вновь посмотрел на напарника и опять ткнул его локтем в бок.
– Хмм, – прозвучало в ответ.
– Он тоже ничего, – поворачивая голову к Иджими, ответил за Акташа Куньми.
– Ладно, поезжайте отдыхать, – слегка хлопнув Куньми по плечу, сказал Иджими.
Куньми снова ткнул локтем в бок Акташа и пополз вниз по склону. Акташ последовал за ним.
– Ой! Ты чего мне на руку наступил? Вот я тебе… – вдруг тихо вскрикнул Куньми.
– Хе-хе-хе, – послышался смех Акташа.
Вскоре Иджими и Кассак остались одни. Опустилась ночь. На небе появились тусклые звёзды. Стало прохладнее.
– Чего он очаг не топит или костёр возле юрты не зажигает, а? Холодно ночами уже, да и еду надо же как-то готовить, – в который раз удивился Кассак.
– Странный он какой-то стал. Не поймёшь его. Всё у него теперь не как у людей. У кого только я не спрашивал о нём, никто ничего не знает. Очаг он разводил. Это точно. Когда я в тот раз приехал к нему, то видел в остывшем очаге остатки дров, но с тех пор ни разу. Всё это после той охоты и началось, – прошептал Иджими. – Он будто боится чего-то или кого-то и поэтому огнём не хочет выдавать своего присутствия здесь. Даже пса держит в юрте. Думаю, холодными ночами пёс согревает его, иначе замёрз бы уже.
– М-да, дела… А волы где? Нет же их. Куда они-то подевались? Мы всю округу осмотрели, но ни костей, ни шкур не нашли. Вообще ничего. Если бы он отдал их кому-то, то с кибиткой отдал бы. Зачем она ему без волов? – соглашаясь с другом, произнёс Кассак.
Они замолчали, продолжая вглядываться в сгущающуюся тьму.
Небосвод едва засветлел над горными вершинами, бледным фоном выделив их чёрные величавые силуэты. Иджими и Кассак, позёвывая, борясь со сном, наблюдали за юртой старика.
– Скорей бы Айю и Баркут приехали, – согревая дыханием руки, прошептал Кассак.
– И я озяб, но до смены ещё далеко. Братья побудут здесь весь день – и всё, мы прекращаем наблюдение. Отдохнём, а завтра на рассвете вместе поедем в лес и сами всё там осмотрим. Старик, видимо, не собирается покидать юрту, а мы не можем следить за ним бесконечно, – откидываясь на спину и тоже потирая руки, тихо напомнил Иджими и тут же добавил: – Я уже начинаю жалеть, что всё это затеял и вас втянул.
– Вон он, – чуть громче положенного вдруг сказал Кассак.
Иджими быстро перевернулся на живот. Старик с сумкой на плече вместе с собакой направлялся в сторону леса, растворяясь в утренних сумерках.
– Вот. Дождались всё-таки. Действуем, как договорились. Я за ним, а ты скачи за всеми нашими. Я отпущу его немного вперёд и пойду следом. Пёс может меня учуять, если сильно приближусь. Трудно будет не потерять его из виду, но ничего не поделаешь, будем стараться. Идите за мной по меткам – я буду делать насечки на деревьях и ломать ветки. Всё, пора, – Иджими коснулся рукой плеча Кассака и спросил: – Ты заметил, куда он направился? Где вошёл в лес?
– Да, запомнил. С этого места между юртой и кибиткой. Будь осторожен. Я помчался, – посмотрев в лицо друга, Кассак стал быстро спускаться.
Иджими ещё раз взглянул в сторону леса и последовал за Кассаком к своему скакуну.
В лесной гуще было совершенно темно. Деревья росли настолько близко друг к другу и так цепко переплетались ветвями, что порой были абсолютно непроходимы, словно живая стена, преграждая путь. Иджими сошёл с коня и вёл его на поводу, держа в руке меч, дабы делать насечки на стволах и срубать ветки. Он часто останавливался и прислушивался, пытаясь уловить малейший шорох впереди, искал проходимые места и иногда поглядывал вверх, на звёзды в редких просветах над головой, чтобы не сбиться совсем с пути.
«Эх, надо было собаку с собой взять!» – думал он, очень сожалея о том, что ни ему самому, ни кому-то из друзей в голову не пришла эта мысль.
Небо заметно посветлело, и окутанный туманом лес хоть и очень слабо, но стал проглядываться на несколько шагов вперёд. Иджими удалось обнаружить следы старика, и он, немного успокоившись, уверенно шёл за ним, не забывая при этом оставлять метки и стараясь быть как можно тише.
Кассак вместе с друзьями быстро вернулся к юрте старика. С места наблюдения они, следуя подсказкам Кассака, определили, где старик вошёл в лес, и направились в гущу. Через какое-то время пришлось спешиться и вести лошадей на поводу.
– Эй, Айю, иди вперёд. Ты среди нас всегда был самым лучшим следопытом, – оглянувшись назад, тихо обратился к другу Кассак.
Тот молча обошёл всех и возглавил группу, внимательно вглядываясь то себе под ноги, то в деревья по сторонам. Из-за высокого роста он часто пригибался под разлапистыми ветвями. Вскоре он увидел первую метку, оставленную Иджими, – срубленную ветку.
Иджими шёл по следам старика, стараясь не выдать своего присутствия громким звуком: тщательно высматривал сучки и ветки под ногами, следил за тем, чтобы конь тоже не производил лишнего шума, и при этом остерегался приближения к старику, дабы пёс не обнаружил его.
День уже прошёл свою середину. Светило неустанно пробивалось пучками лучей сквозь тесную, дремучую лесную чащу, рассеиваясь среди ветвей и едва достигая земли, покрытой толстым слоем хвои и валежником. От безветрия воздух среди деревьев поначалу казался застоялым, густым и вязким, но, насыщенный смолистым привкусом, он не спирал дыхания, не доводил до душного изнеможения и излишней потери сил, поэтому сильной жажды Иджими не испытывал.
За всё время преследования Иджими ни разу не увидел старика, но изредка слышал впереди звуки: треск веток, шум крыльев внезапно вспорхнувшей потревоженной птицы, редкой в этих местах, и поэтому знал, что идёт верно.
«Странно, на кого он тут охотится? Ни следов зверя какого-нибудь, ни птицы здесь почти нет», – думал Иджими, часто оглядывавший окрестности.
Ближе к вечеру юноша уловил приглушённые звуки за спиной. Остановившись и повернувшись назад, стал прислушиваться и вглядываться в гущу деревьев. Вскоре Иджими увидел Айю, а за ним и всех друзей. В ожидании их приближения он присел на землю.
– Нужно что-то делать с лошадьми, – тихо сказал Иджими друзьям, присевшим кругом. – С ними мы будем сильно отставать и можем потерять старика. К тому же от них много шума. Если старик нас заметит, то мы ничего уже не узнаем и все наши задумки и труды будут напрасными.
– Нужно оставить их здесь под присмотром, – решительно предложил Куньми.
– Да, верно. Решение, думаю, единственное и правильное, – кивнул Иджими. – Кому-то двоим нужно будет быть с ними. Кто устал или не хочет идти дальше? Говорите правду. Мы друзья, не бойтесь осуждения… К тому же ещё неизвестно, кому будет труднее – тем, кто пойдёт дальше, или тем, кто останется здесь.
Все молчали.
– Предлагаю Габи и Кабата, – вновь подал голос Куньми. – Они немного младше, и им будет труднее, чем нам. А ведь мы не знаем, как долго придётся идти за стариком. Хотя Иджими прав, и неизвестно, что может случиться здесь. Однако, если что-то будет не так, они смогут вернуться на лошадях в стойбище.
Худощавые, чем-то похожие друг на друга Габи и Кабат переглянулись и пожали плечами, не возражая Куньми.
– Что скажете, Габи и Кабат? – взглянув на них, прямо спросил Иджими.
– Хорошо. Надо так надо, – быстро кивнул Габи и посмотрел на Кабата.
Тот тоже согласился уверенным кивком.
– Что ж, решено, так и поступим. Габи и Кабат, вы остаётесь здесь с лошадьми. Будьте бдительны. Отдыхайте по очереди. Всех скакунов, кроме ваших, стреножьте. Оружие держите наготове. Костёр постарайтесь не разжигать. Только в крайнем случае, если будет очень холодно, сделайте это. Еда и вода есть у каждого, как мы и договаривались. На несколько дней должно хватить. Всё, друзья, нам пора. Старик только на вид кажется малосильным, а на самом деле, как я убедился, очень выносливый и скорый на ход.
Иджими поднялся, а за ним и все встали с мест. Иджими подошёл к Габи и Кабату и обнял каждого, ободряюще похлопав по плечам. Айю, Баркут, Акташ, Куньми и Кассак тоже попрощались с остающимися. Потом сняли с коней сумки с привязанными к ним свёрнутыми козьими шкурами, нагрузили их на себя поудобнее и направились на восток, быстро исчезая среди деревьев.
– Эй, Кабат, не знаю, как ты, а я пойду за всеми и поведу лошадей. Дожидаться здесь не буду. Случись что-нибудь, кто им поможет, кроме нас с тобой? – решительно сказал Габи.
– Верно, я согласен. Будем ближе к ним, – согласился Кабат.
Завершался третий день преследования группой юношей старика охотника. Сумерки сгустились и наполнили лес непроглядной тьмой, принеся с собой прохладу и звенящую тишину.
– Всё, встаём на отдых. Дальше идти уже невозможно, – вытянув руку и коснувшись широкой спины идущего впереди всех Айю, прошептал Иджими. – Старик тоже до утра будет отдыхать.
Друзья собрались возле Иджими, стараясь не шуметь, сняли сумки и опустились на землю. Отвязали лёгкие тёплые шкуры и тихо расстелили их, руками расчистив землю от веток и еловых шишек.
– Поедим и спать. Первым в дозоре буду я, потом Кассак, Куньми, Акташ, Баркут и Айю, – стал шептать Иджими. – Если кто-то что-то услышит или заметит, сразу будите всех. Старик, как мы поняли, костра тоже не разжигает, но поглядывать в его сторону нужно. Всякое может быть.
– Эй, все просыпайтесь! Быстро, быстро! – Айю тормошил друзей, стараясь как можно тише будить их своим густым низким голосом. – Вставайте же скорее!
Первым вскочил на ноги Иджими.
– Что случилось, Айю? – встревоженно, но тихо спросил он.
– Вон что, – Айю показал рукой.
В стороне, где должен был быть старик, сквозь предутренний туман в темноте виднелся тусклый, далёкий, мерцающий свет от огня.
– Старик что, костёр разжёг? – предположил Куньми.
– Я тоже так подумал, но вы смотрите, смотрите, – шептал Айю.
Все стали всматриваться и скоро увидели, что огней иногда становилось много, и они разлетались в стороны, будто кто-то разбрасывал огромные головёшки.
– Что это? – удивлённо, но излишне громко произнёс Акташ и тут же сам прикрыл ладонью рот.
– Тише ты! – одёрнул его Баркут.
– И давно это? – спросил Иджими.
– Вот только и увидел, – буркнул Айю.
– Что там творится? Это не просто костёр. Огни похожи на факелы. Странно всё это, – прошептал Иджими.
– Я пошёл, – вдруг решительно сказал Айю. – Я один.
Глянув исподлобья на брата, он закинул на спину колчан со стрелами, взял лук и направился в сторону огней. Никто не успел и слова произнести, как он уже бесшумно растворился в сумраке.
Не по годам мощнотелый и рослый Айю, несмотря на своё телосложение, бесшумно шёл в темноте по совершенно незнакомой ему местности. Прирождённый охотник-одиночка, он, словно матёрый хищник, как только нутром ощущал присутствие жертвы, тут же начинал азартно её выслеживать и преследовать и почти всегда ловко настигал. Так случалось во все его выходы на промысел зверя. Вот и сейчас он понял, что начинает большую охоту. На мгновение остановившись, он глубоко вдохнул, закрыл глаза, запрокинул назад голову и сильно сжал кулаки, затем выдохнул, решительно тряхнул головой и двинулся вперёд. Сонливость, расслабленность мгновенно покинули его тело, и теперь он уже был собран и очень сосредоточен.
– Кто должен был стоять в дозоре? – тихо, но сурово спросил друзей Иджими.
– Я, – прошептал Баркут.
– Ты уснул? – не меняя тона, вновь спросил Иджими.
– Да, – признался тот.
– Ты понимаешь, что ты не только брата, но и всех нас подвёл? Айю поэтому ушёл один. Он знал о твоих слабостях, и ему стало стыдно за тебя, за такого брата. Ты это-то понимаешь? Он своим поступком приносит нам всем извинение за тебя, – укоризненно произнёс Иджими.
– Простите меня, друзья, – виновато попросил прощения Баркут.
– Ладно, потом разберёмся. Пошли за Айю, – Иджими стал собирать вещи. – Ты, Баркут, возьми мешок брата.
Айю приближался к месту, где странным образом бесновался огонь. Туман и густые заросли не давали возможности как следует рассмотреть, что там происходит, и поэтому он украдкой подходил всё ближе и ближе. Когда до огня оставалось расстояние одного полёта стрелы, Айю услышал многоголосое звериное рычание, очень похожее на рычание собак или волков. Пробравшись среди деревьев ещё на несколько десятков шагов, он замер и стал всматриваться. То, что он увидел, ужасом поразило его до самой глубины души, словно в одно мгновение острые холодные шипы вонзились в сердце. Он смотрел не отрываясь и чувствовал, как волосы на голове зашевелились, будто кто-то ледяными пальцами взъерошивал их, по спине к макушке пробежал холодок и тело в одно мгновение покрылось липким потом… Зрелище, что предстало перед его взором, было самым жутким из всего, что он видел в жизни.
Возле костра стоял старик охотник со своим ощетинившимся и сипло лающим псом и бросал горящие палки в разные стороны, а вокруг медленно кружили странные на вид люди. Их было не меньше десятка. Почти обнажённые, в набедренных повязках из шкур, они, пританцовывая, продвигались друг за другом то в одну сторону, то, вдруг быстро развернувшись, в другую. Но самое страшное заключалось в том, что у них вместо лиц были волчьи морды. Эти существа злобно рычали и жутко оскаливали клыкастые пасти, высовывая длинные языки.
Айю нервно провёл ладонью по лицу, вытирая пот, затем прикрыл на мгновение глаза и коснулся волос на макушке. Немного придя в себя, он оглянулся, выбирая наиболее удобную позицию, дабы было лучше видеть всех возле костра. Осторожно приблизившись ещё на несколько шагов, он присел на одно колено, из колчана за спиной вытянул стрелу, заложил её в тетиву, поднял лук и стал прицеливаться среди ветвей в одного из нападавших на старика. Он видел, что старик заметно обессилел и уже не кидает горящие палки, выхватывая их из костра, а с огромным усилием машет одной из них перед собой, стоя спиной близко к огню. Айю выбрал цель, натянул тугую тетиву, задержал дыхание и выпустил стрелу, тут же вновь быстро снарядив лук. Один из волчьеголовых замер на полушаге, схватился рукой за стрелу, вонзившуюся ему прямо в сердце, покачнулся и упал на спину. Его собратья не успели ничего понять, как вдруг ещё один из них рухнул на землю. Затем ещё. Остальные в панике окружили поверженных, то склоняясь над ними и рассматривая тела, то вертя мордами в разные стороны, рыча и суетливо оглядывая округу.
Айю собирался было выпустить следующую стрелу, но увидел старика, бежавшего в его сторону и невольно перекрывшего собой сектор обстрела. Айю сокрушённо опустил лук, выжидая пока откроется обзор, и, как только старик исчез, вновь вскинул лук и выстрелил в очередную жертву, метко сразив и её. Тем временем старик, тяжело дыша, едва держась на ногах, цепляясь руками за ветки, проследовал мимо Айю, не заметив его и продолжая отдаляться от зловещего места, и только пёс, бежавший следом, на мгновение замер в нескольких шагах от Айю, злобно зарычал и побежал дальше за хозяином.
Айю перевёл взгляд на костёр и увидел волчьеголовых, преследующих старика. Он понял, что теперь не сможет сражать их из лука, поскольку они отдалились от огня и лишь мелькали в темноте на его фоне. Айю вскочил и побежал обратно, руками раздвигая разлапистые ветви и часто оглядываясь назад. Пробежав несколько сотен шагов, он вдруг налетел на кого-то, сбил с ног и упал сверху.
– Ты чего?! – услышал он под собой голос Иджими.
Айю свалился с него набок, переводя учащённое дыхание. Иджими проворно вскочил на ноги и протянул руку. Рядом уже стояли все друзья.
– Все к бою! – прохрипел Айю и выхватил меч, напряжённо глядя в сторону, откуда сам прибежал.
– Эй, вы кто? – с противоположной стороны раздался чей-то хриплый тихий голос, и тут же все, оглянувшись, заметили человека, что стоял за деревом в нескольких шагах от них.
– Старец, это ты? – Иджими узнал старика по голосу и окликнул его.
– Сын Наби-бека, это ты?
Человек вышел из-за дерева, пошатываясь, подошёл и, придерживаясь за ветвь, стал всматриваться в лица юношей, пытаясь определить, кто из них Иджими. Его огромный пёс, повиливая хвостом, подходил к каждому и обнюхивал.
– Да, это я… – Иджими начал было говорить, как вдруг все услышали топот ног.
– О ужас! Это они! Скорее уходим! – вскрикнул старик.
Иджими выхватил меч и бросился к Айю. Друзья поспешили за ним.
– Нет, только не это! Их много! Нужно бежать! – надрывным голосом вновь крикнул старик и замахал руками.
– Старик прав, их много. Я видел, – шепнул Айю стоящему рядом с ним Иджими. – И это не люди.
Иджими взглянул на друга, затем посмотрел вверх, где среди древесных вершин были видны едва посветлевшие клочки неба, и коротко сказал:
– Бежим!
Все помчались в обратную сторону, стараясь на ходу выстроиться друг за другом. Айю был последним. Он остановился возле старика, посмотрел мгновение, схватил его, перекинул через плечо и побежал дальше. Пёс рванулся с места и последовал за людьми.
Габи и Кабат сидели под деревом и смотрели по сторонам. Небо заметно посветлело, предвещая раннее утро. Туман плавно рассеивался, становился более прозрачным и уже начал медленно выпускать дремучие заросли из своих мутных объятий, от чего ближние деревья и лошади обретали более отчётливый вид.
– Есть хочется, – поглаживая живот, прошептал Габи.
– Угу, – поддержал Кабат.
– Как там наши? Долго их нет. Не случилось бы чего, – задумчиво произнёс Габи.
– Угу, – буркнул Кабат.
Габи вдруг вскочил на ноги, прислушиваясь.
– Ты чего? – удивился Кабат.
– Тихо, – приложив палец к губам, прошептал Габи.
Кабат тоже встал, чтобы прислушаться.
– Слышишь? – Габи показал рукой в сторону, куда ушли их друзья. – Кажется, там кто-то есть.
– Угу, – приложив ладонь к уху, согласился Кабат.
– Ты слушай, а я к лошадям.
Габи заспешил к коням и стал быстро развязывать путы на их ногах.
Не видя пока никого, но уже отчётливо слыша приближающийся топот, Габи и Кабат взобрались на своих коней, приготовили луки и встревоженно смотрели оба в лесную гущу, пытаясь среди деревьев увидеть тех, кто бежал в их сторону.
– Габи… Кабат… лошадей!
Юноши увидели выбежавшего из-за деревьев Куньми и услышали его отрывистые, надрывные крики.
Очень скоро появились и все остальные. Последним выбежал Айю. Он остановился и опустил старика с плеча на землю. Прибежавшие тяжело дышали и просто не могли ничего сказать. Габи и Кабат, быстро спешившись, подвели к друзьям их лошадей, и вскоре все юноши были верхом. Иджими протянул руку старику и резким движением затянул его себе за спину. Все во главе с Айю поспешили сквозь лес к становищу.
Через несколько мгновений на это же место выскочили волчьеголовые. Они замерли, принюхались, а затем бросились вслед за людьми. Их было гораздо больше, нежели Айю видел возле костра.
– Как думаешь, мы смогли оторваться от них? – поравнявшись с Айю, громко спросил Иджими.
Старик крепко держался за юношу, обхватив его тонкими, жилистыми руками.
– Нет. Они очень сильные и проворные, – уверенно прогрохотал в ответ Айю. – Это не люди.
Иджими придержал коня, отпустив Айю вперёд, наклонился вбок и оглянулся, стараясь увидеть друзей, – боялся, что кто-то из них отстанет. Он увидел скачущего за ним Куньми, но больше никого не было видно. Иджими остановил скакуна и махнул рукой Куньми. Тот едва сдержал разгорячённого бегом коня. Мимо промчался Акташ. Он резко осадил лошадь, оглянулся и, лишь убедившись, что с друзьями всё в порядке, вновь помчался вслед за Айю.
– Куньми, забери старика, – помогая рукой старику, прокричал Иджими.
Старик сполз на землю. Куньми кивнул, протянув старому охотнику руку, ловко затянул его себе за спину и помчался за Акташем. Внезапно выскочивший из зарослей пёс побежал за ними.
Иджими с тревогой смотрел назад в ожидании остальных друзей. Вскоре они друг за другом промчались мимо него. Последним был Баркут. Он придержал коня и выкрикнул:
– Иджими, чего стоишь? Скорее уходи!
Иджими махнул рукой:
– Скачи! Не останавливайся!
Баркут кивнул и помчался вперёд. Иджими заложил стрелу в лук и стал целиться в сторону, откуда должны были появиться преследователи. Они не заставили долго ждать, и он увидел первого из них. К своему удивлению и ужасу, он увидел не человека, а волка с человеческим телом, бегущего на всех четырёх конечностях! Всего лишь на мгновение растерявшись, Иджими справился с оцепенением и, прицелившись, выпустил стрелу. Остриё вонзилось прямо в правый глаз волчьеголовому, от чего он, словно ударившись о невидимое препятствие, внезапно опустил голову, мордой ткнулся в землю и кубарем полетел под дерево. Иджими, резкими толчками подбивая пятками в бока скакуна, часто нахлёстывая его плетью, с места вскачь пустился за друзьями.
Свежее утро, родившись над горными вершинами, плавно разливалось по всему небосводу, пока ещё тусклым светом проникая в дремучие заросли безграничного ельника. С высоты птичьего полёта можно было бы разглядеть сквозь дымку лёгкого тумана, как в лесу вереницей, друг за другом, петляя среди деревьев, мчатся восемь всадников, а за ними, рассыпавшись веером, по-звериному, стремительно перебирая руками и ногами, быстро бегут волчьеголовые, постепенно настигая конников и охватывая их с боков.
Низко припав к гриве скакуна, Иджими гнал его во весь опор, с огромным усилием маневрируя среди деревьев. Приходилось часто уклоняться от ветвей, но он старался не упустить из виду скачущего впереди Баркута. Изредка он оглядывался и, к своему ужасу, отчётливо видел оскаленные пасти не отстающих волчьеголовых людей. Теперь он замечал их уже недалеко, по обеим сторонам от себя.
Айю стремительно вылетел на обширную поляну, где было гораздо светлее, и, осадив коня, вертелся на месте, оглядывая округу. Дабы сориентироваться по звёздам, взглянул вверх, но на белёсом небосводе уже не было видно ни одной звезды.
– Не туда мы попали, – прикусив губу, зло прошептал Айю. – Сбились!
Вскоре на поляне оказались все друзья, один за другим быстро выскакивая из леса.
– Это место мне незнакомо! – продолжая вертеться на коне, прогрохотал Айю. – Мы сбились с пути!
Иджими развернулся назад и с тревогой смотрел на гущу деревьев.
– Все за мной! – показав рукой направление, крикнул Айю и тут же сам погнал туда коня. Друзья устремились следом.
Иджими оглянулся на них и вновь посмотрел на лес. Волчьеголовые появились на окраине, но не в одном месте, а по всей ширине поляны. Их было много. Они остановились и, тяжело дыша, смотрели звериными глазами то на Иджими, то в сторону его удаляющихся друзей. Некоторые из них поднялись на ноги. Впервые Иджими удалось рассмотреть преследователей в полный рост: волчьеголовые, словно на подбор, были очень высокими и обладали огромными мускулистыми телами. От увиденного у Иджими внутри всё мгновенно похолодело. Он порывисто развернул скакуна и помчался за друзьями. Волчьеголовые дружно ринулись за ним, и те, кто стоял на ногах, сначала так и побежали, подобно людям, но по мере ускорения переходили на бег на всех четырёх конечностях, заметно прибавляя в скорости.
Айю первым пересёк поляну, достиг лесной окраины и влетел между двух огромных елей в сумеречную гущу. Вскоре там скрылись и все остальные юноши, и только Иджими находился ещё почти на середине поляны. Он изо всех сил хлестал плетью коня, но, как ни спешил, волчьеголовые настигали, и он это знал, хотя и не оглядывался: он слышал за спиной нарастающий гул шагов и близкое многоголосое рычание.
До спасительного леса оставалось всего с десяток шагов, когда вдруг конь под Иджими неожиданно и резко сбавил ход, от чего всадник, словно пушинка, перелетел через его голову, рухнул на землю и кубарем покатился по траве. На какое-то мгновение всё вокруг Иджими быстро завертелось и потухло, но вскоре он открыл глаза и понял, что лежит на животе. Слегка приподняв голову над травой, Иджими осмотрелся. Теперь ему стало ясно, отчего конь так странно повёл себя: один из волчьеголовых, злобно рыча, вцепился клыками ему в хвост и тянул назад. Скакун ещё держался на ногах, сопротивлялся, вскидывал голову, бешено сверкая огромными испуганными зрачками, фыркал и лягался. Иджими не знал, как поступить, и оглянулся на лес, но никого там не заметил. Он вновь посмотрел на преследователей и поразился увиденному: волчьеголовые, бывшие уже очень близко к нему, падали один за другим, словно подкошенные, будто на бегу спотыкались обо что-то на земле. Тот из них, что вцепился в коня, тоже вдруг рухнул, разжав пасть и отпустив наконец испуганное и утомлённое животное. Ничего не понимая, Иджими приподнялся на руках и только теперь увидел, что упавшие волчьеголовые сражены стрелами. Иджими оглянулся. По всей окраине леса на поляну выступили всадники. Их было много, не меньше целой сотни. Они шагом ехали на конях и прицельно расстреливали волчьеголовых из огромных боевых луков. Иджими порывисто вскочил на ноги, не сводя глаз с воинов и не веря пока в спасение. Тяжело дыша, юноша посмотрел в сторону волчьеголовых. Неся огромные потери, они убегали обратно, вновь пересекая поляну и исчезая в лесу.
– Иджими, как ты? – кто-то неожиданно громко окликнул Иджими.
Он вздрогнул и оглянулся. Позади были все его друзья. Они смотрели встревоженно, удерживая на месте своих коней. Иджими растерянно кивнул, опустился на землю, поднял дрожащую руку и стал нервно утирать рукавом лицо.
Тем временем воины продолжали медленно продвигаться по поляне. Убрав луки, они добивали поверженных мечами и копьями, склоняясь, чтобы разглядеть волчьеголовых.
Айю первым спешился, подошёл к Иджими и присел рядом. За ним сошли с лошадей и подошли остальные друзья. Они тоже опустились на траву и молча смотрели на Иджими, сидящего с низко опущенной головой. Было заметно, как он учащённо дышит, как подрагивает всё его тело, словно охваченное сильным ознобом.
Кассак протянул Иджими кожаный мешочек с глиняным сосудом внутри, в котором была вода.
– На, попей, – предложил он.
Иджими отказался, мотнув головой.
– Иджими, мы не бросили тебя. Мы уже шли к тебе, – тихо начал Акташ. – Но нас не пустил сотник Ихлас. Это он спас нас всех.
– Мы не знаем, как он оказался здесь. Он забрал старика и приказал нам оставаться в лесу, – дополнил Куньми.
– Да, а Габи и Кабат, оказывается, не остались там, где мы разошлись, а сразу пошли за нами, – продолжил Баркут. – Если бы не они, мы все погибли бы ещё раньше.
Иджими поднял голову, окинул уставшим взором друзей и вытянул в стороны руки. Все тут же, не поднимаясь, собрались в плотный круг. Они посмотрели друг на друга и дружно обнялись, при этом каждый старался коснуться головой головы другого.
Весь день сотня Ихласа, к которой добавилось девять человек и десять волокуш с телами волчьеголовых людей, прикрытых шкурами, продвигалась по лесу на запад. Иджими с друзьями и старик ехали следом за первым десятком воинов. Так повелел Ихлас, возглавлявший отряд. На небольшом отдалении от них со всех сторон следовали дозорные пары.
Ближе к вечеру встали лагерем на ночлег. Лошадей не рассёдлывали и оставили под охраной вблизи от стоянки. Запылали костры – по одному на десять человек, как было заведено в войсках. Выставили усиленные дозоры и приступили к готовке еды.
Иджими с друзьями и старик расположились у костра в самом центре лагеря. Это тоже было велением сотника Ихласа. Вскоре воины принесли им горячую еду. Голодные и уставшие, они тут же приступили к трапезе, после чего молча улеглись на шкурах, заботливо разложенных воинами вокруг костра, и сразу же уснули, впервые за все эти дни.
Ближе к полуночи сотник Ихлас подошёл к их костру, тихим шагом обошёл спящих, останавливаясь возле каждого и всматриваясь в лица. У изголовья Иджими присел, осторожно убрал с его лица соринку, улыбнулся, мотнул головой, поднялся, подкинул хворост в огонь и, аккуратно ступая, направился к другим кострам.
– Иджими, я вынуждена была обратиться к брату за помощью. У меня был плохой сон. Но дело даже не в нём! Я почувствовала, что ты с друзьями попал в беду… – Джуйя стояла перед сидящим на валуне со склонённой головой Иджими и пыталась объяснить, почему открыла старшему брату тайну, связанную со стариком. – Ты зря злишься… В конце концов, если бы не Ихлас, то вы все погибли бы. Ты же не можешь отрицать этого?.. Почему ты так несправедлив ко мне?
Джуйя была расстроена поведением Иджими, его укоризненным молчанием. Она тоже замолчала и тяжко вздохнула. Не зная, куда девать руки, убрала их за спину. Затем опустилась на землю, сдувая с лица выбившуюся из косы прядь шелковистых волос, и перевела взор с Иджими вдаль, на горные вершины.
Иджими приподнял голову, посмотрел на девушку, сполз с валуна и оказался рядом с ней на земле. Глядя на профиль её красивого лица, он видел, как обиженно надуты у неё губки. Он улыбнулся и протянул руки к Джуйе. Девушка задумчиво посмотрела на них, затем перевела взгляд на лицо Иджими, вынула руки из-за спины, нежно коснулась пальцами его переносицы со сросшимися бровями, облегчённо вздохнула и взяла его руки в свои узкие ладони.
– Ты больше не обижаешься? – тихо спросила она, слегка склонив голову к плечу.
– У тебя хороший брат, – перестав улыбаться, также тихо заговорил Иджими. – Ихлас – надёжный человек, и очень дорожит тобой. Это видно по поступкам. Ты права, если бы не он и не его воины… – Иджими замолчал на полуслове и сокрушённо мотнул головой. – Когда они появились, я ничего не мог понять. Кто? Как? Откуда? Ничего! Понял, что это наши воины, и всё. Больше ничего… Я ведь в том положении, в какое угодил, уже прощался с жизнью. Это правда…
Иджими замолчал, обхватил ладони Джуйи и часто заморгал.
– Иджими, не стоит об этом вспоминать! Это было ужасно. Я даже представить не могу, что ты пережил тогда… – искренне сочувствуя ему и стараясь успокоить, взволнованно говорила Джуйя. Запнулась и продолжила: – Ты не поверишь, но в том сне я видела волка. Он появился ниоткуда на пороге юрты и угрожающе рычал, но внутрь так и не вошёл, исчезнув тоже в никуда. В ту ночь я не сомкнула глаз до самого утра и почувствовала, что с тобой может случиться беда. Но я верила всей душой, что тебе удастся спастись и вернуться, ведь волк в моём сне не вошёл в жилище и не причинил беды. Вот тогда-то брат заметил мою тревогу и спросил о ее причине. Прости, но твоя жизнь мне дороже, чем наша с тобой тайна.
На глазах Джуйи появились слёзы. Она осторожно освободила свою руку из ладони Иджими и нежно погладила его по щеке.