Глава 4
Было уже почти темно, когда Катя возвращалась с работы. Предзимними вечерами темнеет рано. Провернув ключ в замке, она услышала шум в квартире. Зайдя, обнаружила, что обувь мужа стоит в прихожей, а тапочек нет. Следовательно, он был дома. Евгений очень редко приходил домой раньше жены. Обычно проекты требовали переработок, которые, однако, хорошо оплачивались. Кате нравилось, что есть возможность спокойно приготовить ужин и встретить Евгения, который приходил в уютный и теплый дом, где его уже ждали.
Она прошла в гостиную, которая по совместительству являлась столовой. Евгений сидел на диване и медленно передвигал фигуры по шахматной доске. Он с детства увлекался игрой. Когда находил время, изучал по книгам разные стратегии и техники или играл сам с собой, повторяя за Цвейгом и называя процесс «мозговой атакой». Периодически предлагал разделить это хобби жене, хотя исход всегда был один, как бы Катя не старалась. Поэтому чаще приглашал на партию товарищей, а, бывало, и сам ходил в шахматные клубы.
Игра не была для него азартом или чем-то для развития мышления, скорее приносила умиротворение. Евгений часто сравнивал фигуры с людьми, а саму игру – с жизнью. «Сильные и способные поглощают слабых и бездейственных – закон природы и мироздания», – не раз говорил он жене. Это сравнение является весьма стандартным, но Катя никогда до конца с ним не соглашалась: «Жизнь состоит не только из борьбы за выживание, как у животных. У человека есть чувства, эмоции, привязанности, что рушит теорию существования, основанную лишь на поглощении слабых и возвышении сильных. Человек слишком нерационален, иначе все в мире было бы гораздо проще».
Смысл игры вызывал дискуссии супругов. В какой-то момент они перешли в разряд шутки для обоих и стали возможностью подкалывать другого за иную точку зрения. Так и сейчас, видя мужа не в самом лучшем расположении духа, Катя решила начать диалог на стандартную тему.
Заметив жену в дверях, Евгений отвлекся от своего занятия, подошел к Кате со словами приветствия, не выражавшими особых эмоций, и поцеловал ее. Затем вернулся на прежнее место и продолжил. Катя прошла следом, поставила сумку на кресло напротив дивана и опустилась рядом с ней.
– Неужто сегодня сильные вновь побеждают, не оставляя шанса тем, кто изначально имеет меньше? – спросила Катя озорным тоном, явно настраивающим на оживленную дискуссию, – не показалось ли Вам во время сложной умственной деятельности, Евгений Андреевич, что крайняя правая пешка, – она бросила взгляд на доску, – имеет гораздо больший потенциал с возможностью получить более высокую квалификацию, нежели слон, оказавшийся запертым в своих детских травмах и старых комплексах и не видящий возможности выхода из сложившегося положения (они оба не признавали модных современных словечек и мнений инстапсихологов о первопричинах всех проблем из семьи; это было второй темой их взаимных подколов)? Не подверглось ли Ваше мнение о законе выживания по животным принципам изменениям, пока Вы наблюдали разлад в клане элиты и падение короны (на доске к тому моменту оставался только один ферзь)?
Евгений ответил не сразу. Катя продолжала прожигать его выжидающим задорным взглядом. Евгений медленно подвинул единственного ферзя вперед и поднял глаза на жену.
– Я уволился, – без особой интонации сказал он.
На этот раз пауза была дольше. Выражение озорства на лице Кати сменилось непониманием.
– Уволился? – проговорила она с явной надеждой в голосе на очередную шутку. Она давно не слышала ни слова о работе мужа, и было большой неожиданностью получить такую информацию.
– Что-то не получалось? Перестало нравиться? Или тебя вынудили? – с беспокойством продолжила спрашивать она.
– Нет, нет…, – поспешно отозвался Евгений, – дело в другом. Сегодня приходил помощник нашего босса. Он хотел меня видеть. Задал пару вопросов и предложил работу с другим проектом и окладом в несколько раз больше. Был настойчив и убедителен. У меня не было возможности отказаться.
– Но ведь это же просто другой отдел вашей компании. Почему нельзя было просто перевести тебя на другую должность и назначить ответственным за проект? Зачем так радикально – увольнение? Еще и по собственному желанию, да? – в голосе Кати непонимание смешивалось с недовольством.
– Да. По собственному. Почему так? Не знаю, Кать, правда не знаю. Он сказал, что подробности мне озвучит наш босс. Завтра нужно быть с утра в главном офисе.
– Документы уже подписал?
– Да. Но не переживай, я уверен, что эти люди знают, что делают, – Евгений отодвинулся от стола и откинулся на спинку дивана, – я все-таки семь лет работаю в компании…
– Работал, – перебила Катя.
– Работал, – согласился Евгений, – в любом случае что-то ясно станет только завтра. А временно и формально да, я являюсь безработным.
По интонации мужа и отсутствию иных сведений Катя поняла, что дальнейшее обсуждение этой темы не имеет смысла. Немного помолчав, она предложила:
– Хочешь чаю, пока я готовлю ужин?
– Давай. В такие промозглые вечера чай никогда не будет лишним.
Остаток вечера прошел в привычной домашней рутине. Никто не возвращался к теме будущего собеседования, как будто в паре царило негласное правило разделять рабочее время и семейное. Только Катя долго не могла заснуть в эту ночь. И один раз, встав утолить жажду, остановилась у окна и также, как недавним утром, смотрела на осенний город, на этот раз в ночных огнях.
