Глава 8. А где Антон?
Под Генкиной рукой Светка что-то яростно мычала.
– Хорошо, – сказал он, – отпущу, если обещаешь не кричать.
Светка убедительно замотала головой. Генка вздохнул, собрался, как перед прыжком в ледяную воду, и отпустил руку. Света с нескрываемым раздражением вытерла рот о плечо.
– Ну, Скороходов, я это тебе еще припомню. Недолго тебе ходить в пионерах!
– Да больно надо, – парировал Генка, перелезая с парапета на пожарную лестницу.
– Скороходов, стой! – бледная Светка стояла, вжавшись в стену, стараясь не смотреть вниз, – я высоты боюсь.
– Вы что там делаете?! – взвился женский голос снизу.
Света глянула вниз.
Страх перед вожатой, застигшей их в момент, как казалось Свете, преступления, оказался сильнее страха высоты, и она быстро перебралась с парапета на пожарную лестницу и спустилась вслед за Скороходовым.
Олеся впервые в жизни пошла вожатой в детский лагерь, вынужденно.
Если бы она успела вовремя собрать документы, была бы сейчас в Турции… аниматором, а вместо этого торчала тут. И потому все шло наперекосяк. Утром она потеряла список своего отряда и теперь имена и фамилии ребят восстанавливала с их слов.
– Меня не интересует, что вы делали у окна директора лагеря, только в одном случае… – Светка с Генкой навострили уши, – если вы не из моего отряда.
«Фу-у-ух! Прям камень с плеч», – мысленно обрадовалась Аникина.
– Мы из девятого, – облегченно вздохнув, ответил Генка.
– Начинается… – недовольно забормотала вожатая. – Ну почему? Ну почему я такая «везучая»?!
Гена и Света непонимающе смотрели на незнакомую вожатую и почему-то им ее реакция не понравилась.
– Так, ладно. Имя, фамилия? – кивнула она Генке.
Он ответил. Та же процедура прошла и со Светой. И только записав ребят в свой список, Олеся обратила внимание на их пионерские галстуки.
– Куда торопитесь? В пионеры завтра будем принимать…
– Нам не надо. Мы – уже! – гордо парировала Аникина. – Правда, не все морально устойчивые… – и она покосилась на Скороходова.
Тот незаметно от Олеси показал Аникиной кулак.
– Да хоть комсомольцы. Мне по барабану. Год рождения, школа, адрес проживания? – Олеся приготовилась записать.
– Тысяча девятьсот шестьдесят восьмой, – учтиво ответила Света.
– Что?! – замерла Олеся. – Умничаем?! И это после вашей-то выходки?! – махнув на окно директора, воскликнула вожатая.
Светка растерялась. Пиетет ее перед старшими, пусть даже и не очень старшими, но в звании руководителя, зашкаливал.
Родители были не в счет. В их семье, наоборот, она считалась главной. И потому сейчас Света покраснела и виновато опустила глаза, искренне не понимая, что она сказала не так?
– Ладно, зайдем с другого боку, – Олеся посмотрела на Генку. – Сколько тебе лет?
– Двенадцать.
– Уже лучше. Значит… – Олеся что-то записала в свой листок. – А тебе? – спросила она Светку.
– И ей двенадцать, – ответил за нее Генка и чуть вытянул голову.
То, что он увидел, его потрясло! Вместо года их рождения вожатая записала комбинацию цифр. «Шифр!» – подумал он. Страшная догадка словно парализовала Геннадия Скороходова. Он пристально посмотрел на Олесю.
«Неужели шпионка?! Надо за ней последить», – Гена мысленно дал себе задание. Лагерь начинал ему нравиться.
Вдалеке послышалась музыка и голоса, усиленные громкоговорителем. Олеся вмиг переключилась на них.
– Так, давайте быстрее! Сейчас построение начнется.
– А где Антон? – с интонацией сыщика спросил Гена.
– Да, где наш вожатый? – подхватила Светка.
Высокий детина Антон, двадцати одного года отроду, грозно смотрел сверху вниз на Генку и Светку.
– Ну, я Антон.
Скороходов и Аникина тревожно переглянулись.
– Нет, а где наш Антон? – уточнила Света.
И Генка добавил для полноты информации:
– Вожатый девятого отряда.
– Я – вожатый девятого отряда. И… – Антон усмехнулся и глянул на Олесю, – один единственный в лагере Антон. – Еще вопросы?
– Да, есть.
Генка собрал волю в кулак. Поскольку встретить сразу двух шпионов, это уже переставало быть веселым и скорее пугало.
– Это же… пионерский лагерь «Орленок»? – мирно спросил Гена.
Антон посмотрел на Генку, на Светку, на Олесю, которая закивала головой, мол, она так и знала, ничего хорошего тут ждать нельзя, и вдруг улыбнулся:
– Шутки шутим?! Эт хорошо. А сейчас – на построение, пулей!
С каждым шагом Генка и Светка замечали, что с лагерем явно творилось что-то неладное. Ребята какие-то странные, не те… и вот еще что – только они со Светкой были… в пионерских галстуках!
Зазвучала торжественная музыка. Скороходов и Аникина встали навытяжку, по-пионерски подняв руки ко лбам, ребята покосились на них и, передразнивая, тоже задрали руки. И тут Генка увидел, что по флагштоку, как неопровержимое доказательство того, что мир сошел с ума, снизу вверх плавно поднимался не советский красный флаг, а триколор – флаг царской России! Рука Гены Скороходова медленно опустилась вниз. Потрясенный, он глянул на Светку – та стояла белая как мел, с большими выпученными глазами. Генка обратился к стоящему рядом рыжеволосому мальчику, на вид лет тринадцати.
– А какой у вас сейчас год?
– У нас 2013-й, а у вас?!
Первый импульс Генки был – бежать! Но куда? И еще что-то надо было делать с этими выпученными глазами Светки, которая на мгновение вдруг стала роднее всех на свете. И к тому же вожатый Антон – Генка чувствовал это спинным мозгом – держал их «на мушке».
