Глава 64
Раскручивая на пальцах карандаш (дурацкая привычка, которую Ардану привил Келли, когда вечерами засиживался на кухне за документами и отчетами), Арди смотрел на так и не доделанный чертеж печати, но думал совершенно о другом.
В его мыслях кружили хоровод тазидахские химеры, иностранные ордены и демонологи, а на паутине из запутанных хитросплетений, теперь уже, казалось бы, разрозненных событий, сидел паук. Или «паук».
Имелась ли связь между сказанным Вселеной (сохранившей способность говорить благодаря Теням, заменившим ей голос) и тем, что Арди увидел во дворце? Или произошедшее лишь совпадение? Но тогда слишком уж часто на его пути за последние месяцы происходили подобные «совпадения».
– Сегодня вашим столь прекрасным юным очам я готов с радостью показать одну из классических разновидностей печати. – Где‑то на заднем фоне, вдалеке, медом по аудитории растекался голос профессора Талис эн Маниш. – Как их называли во времена, когда мне еще не требовалась выпивать моего любимого чая, перед тем как встретиться с моей столь же любимой женщиной… да, были времена… и в те самые времена такие печати именовали печатями отложенного действия. Разумеется, не того, что мы порой имеем несчастье отложить после сытного обеда.
Как и всегда, у седовласого, приземистого, пухлого, но чрезвычайно отзывчивого уроженца пустыни Зафиры лекции принимали очертания некоего словесного представления, где профессор, словно оратор с трибуны, упражнялся в своеобразном красноречии.
Ардан скосил взгляд на место, где обычно сидела Вселена. Неподалеку от Елены, которая тоже отсутствовала.
После происшествия в канализации (звучит, конечно, так себе) прошло всего пять дней, но все, казалось, уже забыли, как дрожали от страха в окутавшей город мгле.
Ардан не забыл.
Карандаш все мелькал в его пальцах, а юноша пытался не то чтобы распутать клубок загадок, а хоть бы подступиться к нему.
– Посмотрите, пожалуйста, сюда. – Эн Маниш ткнул указкой на доску, где перед слушателями развернулся вложенный свободный массив динамического типа действия. Ардан узнал о таких из литературы Конвела и Аверского. – Данный подтип массивов именуется динамическим. Возможно, потому, что его особенности зачастую ускользают от нежных разумов первокурсников. Запишите, пожалуйста, да будут благословенны изобретатели удобных пишущих устройств: динамический массив может содержать до четырех свойств, вызываемых по отдельности или одновременно в зависимости от внешних или внутренних структурных обстоятельств. Что это значит…
Ардан, подпирая щеку рукой, рисовал на углах тетрадного листа непонятные каракули. Динамический массив – причина, по которой, к примеру, Плащи в канализации не стали стрелять во Вселену, пока та не оказалась всецело поглощена сражением с Арданом.
По той причине, что она могла поставить невидимый щит, который, благодаря свободному динамическому массиву, активировался бы лишь при определенных условиях. Активировался и похоронил бы всю их четверку. Поэтому силовые структуры всегда имели в своих рядах магов, чтобы именно они разбирались с проблемами других магов.
Но на самом деле, несмотря на кажущуюся сложность, в свободном-динамическом массиве не содержалось ничего сверхтрудного. Если, конечно, его не приходилось составлять самостоятельно. Потому что в таком случае требовалось продумывать, просчитывать и анализировать взаимодействие геометрической прогрессии рун.
Для сравнения: если поставить рядом два аналогичных щита, но в первом содержался бы самый простой массив – фиксированный‑статический, обладающий до двух свойств, что описывалось тридцатью двумя рунами, – то вот второй щит, со свободным‑динамическим массивом, требовал уже внезапно сто двадцать восемь рун. И одно дело начертить их на бумаге, не допустив ни единой ошибки, а совсем другое – запомнить и исполнить собственной Лей, попутно тоже не совершив ошибки, да еще и прежде, чем маг успеет состариться.
И все это с учетом наличия в заклинании всего одной Звезды.
Сложный трехзвездный щит с динамическим‑свободным массивом требовал уже не столько количества рун (которых в «алфавите» Фае присутствовало всего сто сорок две), сколько их комбинаций, скрепляемых специальными переходными отрезками Лей. Но это материал выпускных курсов военного факультета.
Просто потому, что почти три четверти выпускников Большого выходили из стен университета с зеленым плащом. И лишь некоторые – с синим. Исключение составляли военный и целительский факультеты.
В отличие от остальных факультетов, где требования к Звездам – первая разрешалась вплоть до окончания третьего курса, а вторая – аж до выпуска, на военном и целительском новые Звезды требовалось зажигать каждые два курса.
Почему Ардан сейчас об этом всем размышлял?
Все дело во Вселене.
Каким бы ясным и быстрым умом та ни обладала, Арди хранил святую уверенность в том, что девушка, поступив в университет, не имела сверхглубоких познаний в Звездной инженерии и тем более в таких закрытых сферах, как демонология и Школа Хаоса.
А вот та печать, что она начертила на полу, относилась к стратегической магии, чья сложность находилась на запредельном даже для выпускника Большого уровне. Арди сомневался, что и выпускники Магистрата – Магистры, и, наверное, Старшие Магистры тоже, – справились бы с задачей.
Получается, что Вселену натаскивал не меньше чем Гранд-магистр. Причем в области демонологии.
Но если принять этот факт на веру, возникает следующий вопрос: зачем человеку, столь сведущему в запретной области знаний, потребовался Посох Демонов? Нюанс ведь в том, что Вселена и без того использовала в своих заклинаниях некоторые узлы, которые Арди пытался расшифровать в чертежах Талии.
Получается, что стоявшие за Вселеной и участники нападения на поезд – разные организации? Но если так, то почему и та и другая стороны гонялись за демонами? Или же Ардан упускал какую‑то деталь и печати Посоха Демонов представляли некую иную, ускользающую от него ценность? Но это, опять же, только в том случае, если замешана одна, а не две организации. Если их действительно две, то посох мог потребоваться с совершенно иным мотивом.
– Следующие два месяца мы посвятим, увы, не созерцанию своих душ в отражении глаз смотрящего, а изучению свойств и принципов работы фиксированного‑статического массива, – продолжал профессор. – Он куда проще свободного‑динамического, но поможет нам вознестись на новые ступени познания Звездного искусства.
Ардан, перелистнув тетрадный лист, почесал макушку.
Хорошо, даже если предположить, что есть некоторое неопределенное количество организаций в уравнении, то… при чем здесь медальон Бориса? Тот ведь, по сути, никаким образом не потребовался для исполнения плана кураторов Вселены. Да, хорошо, статуэтка с Бальеро действительно заняла свое место в ритуале, но Посох Демонов и медальон Бориса выбивались из стройного ряда событий.
Хотя нет.
Они ведь тоже имели между собой связь. Оба артефакта принадлежали госпоже Талии.
А значит… а значит…
Ардан спрятал лицо в ладонях. У него постепенно начинала болеть голова от количества несвязанных друг с другом мыслей.
А уж если шагнуть назад и вспомнить про то, как его с Борисом должны были летом похитить бандиты… Ардан какое‑то время полагал, что его хотели использовать для выставления виновным в террористическом акте.
Но, как теперь понимал, чтобы совершить то, что собиралась совершить Вселена, требовалось пойти на подобное добровольно. Так что Ардан не особо подходил на данную роль.
И тут и без того рассыпающий рисунок головоломки начинал и вовсе трещать вплоть до самого основания.
Все же то, что планировалось в канализации, совсем не пустячный ритуал для начинающего Звездного мага. Превратить многомиллионный город в Мертвые Земли – неслыханное событие.
– Вы уже и раньше сталкивались с фиксированными‑статическими массивами, – продолжал эн Маниш, покачиваясь в кресле за кафедрой. – Просто не всегда могли опознать в них искомое, но сегодня я приоткрою завесу тайны над сим знанием. Для начала в краткой, как первая влюбленность романтичного юноши, форме. Статичный массив не меняет свойства печати после ее воплощения, а дополняет во время создания. Динамичный массив способен их скорректировать уже после того, как печать сформирована. Что‑то вроде отправленного в будущее письма.
Но в то же время в помощь Вселене выделили всего одну, пусть и жуткую, химеру. А кроме самой Лорловой там и вовсе никого, кроме Плащей, не оказалось. И это для попытки наводнить столицу империи демонами? Как‑то… глупо.
Вложить столько трудов, загубить такое количество жизней и при этом не приложить ни малейшего усилия, чтобы подстраховать свой злодейский план. Складывалось впечатление, что кураторы не питали ни малейших надежд на успех. Но тогда – зачем начинать? Чтобы отвлечь внимание? Возможно.
Но от чего?
И, опять же, наличие тазидахской химеры. Если добавить в уравнение элемент того, что составитель пытался запутать решающего задачку и увести в сторону от настоящего ответа, то тазидахская химера являлась специально добавленным параметром. Но тут же вспоминался эпизод в поезде с участием иностранных диверсантов.
Может, все же разные организации?
А орден Паука и Бездомный Паук во Дворце Царей Прошлого? Совпадение?
Ардан выронил карандаш и запустил пальцы глубоко в волосы, будто пытался нащупать на собственной макушке тумблер, при активации которого мысли перестанут хаотично биться о стенки черепа и выстроятся в стройный, логичный ряд.
Но если их внимание отвлекали, причем дважды – Вселеной и химерой, то… от чего? Ни в газетах, ни в слухах, обсуждаемых в «Брюсе», не прозвучало ничего настораживающего. Во время зимнего солнцестояния в городе, особенно на окраинах, случались эпизоды мародерства, грабежей и прочих неприятных событий, но не более того.
Тогда…
Зачем?
Для чего?
И, самое важное, кто?
Рядом с плечом Ардана прозвучал тонкий, едва слышимый стук. Юноша резко обернулся и увидел за стеклом голубя, нахохлившегося в снежной горке на откосе.
Голубь? Может быть, за ним следят? Через голубя. Или голубь и является тем элементом, что упускает Ардан. Вдруг, помимо ордена Паука, существует еще и секта Голубей. И она…
Ардан взмахнул рукой и шикнул на крылатую крысу (как их называли жители Метрополии из‑за пристрастия к помойкам), но та и не думала шевелиться.
Нет, при чем тут голубь… он уже просто с ума сходит.
– Учащийся Эгобар.
Арди дернулся и, поднимаясь с места, вытянулся по струнке. Эн Маниш через весь амфитеатр, заполненный потоком первого курса, смотрел на него с легким прищуром и вызывающей усмешкой.
– Раз вы так заняты сражением с пернатым, то, наверное, уже высчитали формулу, которую я, по своей нерадивости не имея представления о вашей важнейшей для истории битвы, вывел четверть часа тому назад.
Ардан бросил быстрый взгляд на доску. Там, на половину графитового полотна, белым мелом слегка мерцала в свете Лей‑ламп формула расчета требуемых Лей‑лучей при определенном объеме интервента в виде кинетической энергии.
Ничего сложного.
Арди еще на втором месяце обучения щелкал данные формулы расчета лучей проще, чем Скасти его излюбленные семечки еловых шишек.
– Три луча, – ответил он уверенно.
– А тип? – не сдался эн Маниш.
Ардан повернулся к соседней доске, где красовалась модификация классического, учебного щита. Видимо, ее сегодня и просчитывали.
– Рассеивающий, – пожал он плечами.
Профессор, кажется, нисколько не удивился скорости ответов Ардана. Вместо этого эн Маниш положил мелок на уголок стола.
– Ваше предложение по переделке, учащийся Эгобар.
В Большом не существовало никакой поощряющей системы в виде оценок или табеля успеваемости. Только результаты экзаменов. Но тем не менее выйти к доске или встать с ответом вызывались почти все и всегда. Просто потому, что получить личный совет или помощь от профессора – весьма редкая и ценная удача.
Ардан же как раз относился к категории «почти». Уроки с лесными друзьями приучили его искать ответы самостоятельно, а у наставников спрашивать лишь направление поиска.
Но тем не менее Арди, взяв с собой свой гримуар, спустился по ступеням к кафедре, стащил со стола мелок и подошел к печати.
– Какие требования? – спросил он, осматривая конструкцию.
Позади первый курс, полным составом, отложив ручки и отодвинув баночки с чернилами, устремил свои взоры к своеобразной сцене.
– На ваше усмотрение, учащийся Эгобар, – легким, игривым тоном ответил профессор. – Сделайте из этой печати нечто такое, что не просто рассеет кинетическую энергию снаряда, а удивит оппонента.
Ардан, привычным жестом почесав затылок (за неимением посоха воспользовался корешком гримуара) и принялся довольно быстро водить мелком по графиту.
Для начала он переделал основную структуру из двухконтурной в трехконтурную, благодаря чему получил пространство для интеграции дополнительного массива. Чтобы печать не превысила лимит в три Луча, он понизил концентрацию рун, снизив свойства и убрав все лишние.
Ну и, разумеется, чтобы щит получился чуть более функциональным, чем аналог бронированной плиты, добавил свободный‑динамичный массив, который, кажется, обсуждали в начале лекции, когда он пытался разобраться со своей собственной головоломкой.
В процессе работы эн Маниш, не очень довольно кряхтя, опираясь на посох, поднялся на ноги и встал за спиной Ардана. А юноша… немного увлекся.
После добавления свободного‑динамического массива он еще и вложил в конструкцию переходную вложенную печать с функцией, отвечающей за краткосрочное сохранение энергии. Таким образом, щит не просто рассеивал кинетическую энергию интервента, но еще и аккумулировал ее, пусть и на пару секунд, в определенной точке пространства. И если в этой точке успеть создать свой физический снаряд, то можно облегчить конструкцию, заменив создание энергии ускорения той энергией, что удалось «украсть» у интервента.
Можно было бы, конечно, добавить еще структуру поглощения, но тогда определенно требовалось бы выйти за пределы красной Звезды, а Ардан пока не позволял себе подобного. Вот когда зажжет следующую Звезду, тогда…
– Думаю, учащийся Эгобар, если я вас не остановлю, то нам потребуется еще одна доска.
Голос эн Маниш вырвал Ардана из омута вычислений, которые после штурма головоломки, связанной с реальным миром, казались ему куда проще и лаконичней.
Как оказалось, он успел исписать две доски и уже начал ютиться в нижней части третьей.
– Так, ну и что вы тут сотворили, – протянул профессор, отодвигая Ардана и забирая у того мелок. – Узел перераспределения нагрузки слегка, уж простите мне тавтологию, перегружен. Можно было обойтись меньшим количеством рун. – Мел, подобно клинку, засверкал в необычайно ловких, несмотря на габариты, руках профессора. – Первый массив зафиксирован в неподходящем отрезке контура, его следует сместить ниже, так мы высвободим пространство для более свободного развертывания Лей‑энергии. Дополнительный массив хоть и хорош, но перегружает общую систему. Можно было обойтись и без него, если добавить еще один контур и, пусть и без массива, просто распределить между ними рунную нагрузку. Да, Щит станет медленнее и, может, не таким надежным, но мы ведь с вами не от пули собираемся спасаться, а лишь решаем задачку.
Ардан, икнув, отошел в сторону. Он‑то как раз переписывал модификацию именно с прицелом на то, что интервентом является револьверный снаряд.
Профессор потратил еще минут десять на исправления и пояснения, из‑за чего изначальный чертеж Ардана на первой доске пришлось стереть и поверх записать новый, исправленный профессором.
– Но если поразмышлять, – закивал эн Маниш, – то вполне себе хорошая работа для третьего курса.
Ардан прокашлялся.
– Да, учащийся Эгобар?
– Вы сейчас ведете лекцию первокурсникам.
Профессор обернулся, мгновение осматривал попавших в прострацию студентов, а затем покачал головой и положил мел на подушечку на столе.
– Пески и Храмы, учащийся Эгобар, – говорил он тихо, так что и на первых рядах никто не услышал. – А что через три года? Мне вам что, в индивидуальном порядке придется выдавать задания для первого года Магистрата?
– А это возможно? – из любопытства спросил Ардан.
Профессор же посмотрел на него так, будто действительно подумал, что Арди размышляет на данную тему.
– Возвращайтесь на место, – замахал эн Маниш в легком раздражении, а сам, для аудитории, с прежней улыбкой продолжил: – Итак, благодаря нашему коллеге мы имели возможность понаблюдать за тем, как взаимодействие массивов и контуров могут увести нас в столь глубокие дебри, что мы и вовсе позабудем начальную тему задания. Кто из присутствующих желает помочь нам спуститься с высоких далей науки к вопросам насущным? Вы, учащаяся…
– Лина Лиль, – представилась девушка с нашивкой факультета биологии и алхимии.
– Прошу к доске, – приободрил ее профессор.
Ардан же, вернувшись на место, посмотрел на голубя. Тот по непонятной причине нахохлился и склонил голову набок, часто мигая глазами‑точками.
Арди, украдкой показав голубю не очень приличный жест, достал из сумки баночку с пилюлями, выданными ему врачами Плащей. Обезболивающее с противовоспалительным действием. Да, благодаря крови матабар рана на ноге уже даже и не ныла, а грудь давала о себе знать только в лежачем положении, но все же…
Лекция продлилась еще полчаса, после чего вместе с основной массой студентов Ардан добрался до атриума и уже собирался посетить библиотеку, как почувствовал жжение в кармане брюк.
На поверку причиной оказался медальон Милара. Оставалось надеяться, что вопрос не касался Бездомных Фае и демонов, а то зарплата Плащей и ученичество у Аверского уже больше не выглядели такими уж заманчивыми перспективами.
Хотя Эрнсон что‑то там говорил про премию…
Забрав в гардеробе осеннее пальто, Ардан вышел на улицу и неспешным шагом дошел до места, откуда его в прошлый раз забирал капитан.
Снег, как и три предыдущих месяца, все так же медленно кружился в вышине, ласково спускаясь на Площадь Звезд. Редкие студенты, немногочисленные профессора и закутанные в платки и шубы уборщики, неустанно скребущие лопатами по брусчатке.
Изредка звенел колокольчик трамвайчика, замиравшего на остановке, выплевывающего во внешний мир пассажиров, а затем, с очередным звоном, вновь уносящийся куда‑то вдаль.
Март был прав, когда рассказывал, что в Метрополии пять месяцев зимы, пять месяцев осени, шесть недель весны и две недели лета. И в целом Ардану это нравилось.
Прижав посох к телу, он закинул голову и, подставив лицо мягким, пушистым кристалликам льда, прикрыл глаза. Где‑то там, в вышине, за низкими серыми облаками, сомкнувшимися неприступными объятиями, пряталось небо. Бескрайние просторы беспечной лазури, среди которых в детстве Ардан любил кататься на спине Кайшаса.
Тот грузно взмахивал четырьмя крыльями и катал своего юного друга среди совсем иного мира. Где вместо гор – громады кучевых; реками предстают образы далекой земли, спрятавшейся где‑то внизу; а звезды… звезды сияют так близко, что руку протяни к темному покрову бессменной ночи – и сорвешь себе парочку.
В школе Эвергейла Арди узнал, что на самом деле звезды – это вовсе не очи Спящих Духов, а сгустки плазмы, внутри которых происходит нечто под названием «термоядерная реакция». А ночной покров – не крылья Духа Ночи, а бескрайний, холодный, молчаливый космос. Ард даже смог увидеть в старом, не раз починенном школьном телескопе лунный спутник их планеты и несколько других, из числа солнечной системы.
Наука.
Такая же, как и Звездная.
Но порой ему все же хотелось вот так замереть, подставив лицо снегу, и вдохнуть крупицу того искреннего волшебства, что скрывалось среди Алькадских пиков так же отчаянно, как в поворотах узких улочек, разлетах величавых проспектов и куцем отблеске зачастую ржавых крыш центральных районов Метрополии.
– Ну как оно там?
– Где? – спросил Арди у Милара и вздрогнул, вспоминая, как когда‑то давно точно так же начался его разговор с дедушкой.
Капитан остановился аккурат позади юноши и, не заглушая двигателя, вышел наружу. Закурил. Достал из новенького, блестящего портсигара длинную белую папиросу, сжал губами, щелкнул, прикрывая пламя ладонью, бензиновой зажигалкой и сладко затянулся.
– Наверху, – ответил Пнев.
Ардан понял, что Милар имел в виду вовсе не далекую Предгорную губернию, а разницу в их росте (капитан едва‑едва дотягивал отметки в сто семьдесят сантиметров), но ему захотелось рассказать о своей родине.
– В начале года, когда солнце чуть запаздывает поутру… мы называем его оком Духа Дня… то небо вдруг загорится, Милар, золотыми огнями. – Не открывая глаз, Арди вспоминал родные дали. – А ветер такой холодный, что зуб на зуб порой не попадает. И вокруг на сотни километров лишь спящие скалы, не желающие просыпаться в ранний час. Их снежные верхушки сверкают и блестят ярче любой радуги. А над головой, на западе, на крыльях Духа Ночи парят небесные огни. И ты, забравшись на самый высокий пик, садишься и, прикрыв глаза, греешься в лучах рассвета и дышишь.
– Просто дышишь, да?
– Ага, – кивнул, так и не открывая глаз, Ардан. – Вдох, выдох. Вдох, выдох. И мир вокруг будто дышит вместе с тобой. Вдох, выдох.
Милар несколько раз затянулся в тишине и только после длинной паузы заметил:
– Одиноко там, наверное.
– Одиноко? – удивился Арди. – Нет, господин капитан. Совсем не одиноко. Рядом с тобой ветер и камни, небо и снег. Тени от облаков. И бескрайний горизонт. Они шепчут тебе, рассказывают истории старше, чем любой из тех, кто ныне ходит среди нас. В горах не бывает одиноко, Милар. Там спокойно. И сердце бьется ровно.
Капитан фыркнул и, судя по звуку, сплюнул в сугроб.
– Ты романтик, господин маг.
– Не знаю… наверное… в этом есть проблема?
– А демон его разберет, – пожал плечами Милар. – Но что знаю точно – на нашей службе романтики долго не живут. Умирают, правда, героями, конечно.
– Разве плохо – умереть героем?
– Геройство, господин маг, подразумевает провал командования, – явно процитировал кого‑то капитан. – Там, где командир не ошибся, там героев нет. Только исполнители приказа.
Ардан открыл глаза. Напротив как раз остановился трамвайчик с заспанным, усталым, кашляющим машинистом, непрестанно прикладывающимся к горлышку термоса. Милар, докурив, затушил, как и всегда, сигарету о подошву и метким щелчком отправил ту в урну.
Урн в Метрополии не счесть. От простых железных ящичков, стеснительно ютящихся у углов домов, до гранитных ваз, коим впору оказаться где‑нибудь среди цветов и клумб ботанических садов.
Город, даже зимой, за исключением окраин, сверкал чистотой, а если кто выбросит стеклянную тару или картонный пакет из булочной с бакалеей мимо урны, тому, случись попасться на глаза стражам, грозил весомый штраф. Хотя, учитывая, как редко на улицах в светлое время суток удавалось встретить стражей, вопрос не столько в штрафе, сколько в уровне культуры.
– Поехали, – зазывающе махнул рукой Милар и юркнул за руль, попутно обстучав ноги, чтобы не нести в салон снег.
– А куда? – спросил, садясь рядом, Арди.
– На вскрытие.
Капитан платком очистил стекло, прикрывавшее три циферблата. Скорость, обороты двигателя и уровень бензина. Ардан хорошо держался в седле и даже любил ездить верхом, но вот вождение автомобиля, пусть оно и по‑юношески вызывало у него восхищение, пока не особо понимал.
– Тело Вселены закончили обследовать маги и отдали Ровневой. – Милар вскинул запястье и посмотрел на часы. – Успеваем.
И они поехали в сторону Черного Дома. Ардан, пользуясь случаем, прильнул к окну, впитывая и запечатлевая в разуме воздушные образы заснеженных домов, похожих на дворцы. Среди бесконечных изящных рядов разноцветных зданий порой становилось так сложно отличить доходный дом от чьего‑то имения, что Ард уже даже и не пытался.
Они свернули с проспекта Звезд на проспект Трех Мостов, а оттуда через четверть часа вырулили на Кривоводный канал и покатились вдоль набережной.
Как разительно отличался город с одной и другой стороны замерзшей водной глади. Там, где ехали Милар с Арданом, – словно сошедшие с картин здания, одно краше другого. А по ту сторону в небе уже виднелись темные витки фабричного смога, а правее сквозь снегопад проглядывались очертания небоскребов.
– Милар…
– Урский с Эрнсоном тоже насчет твоего… маленького нюанса будут рты на замке держать, – не дослушал Милар. – Мы один отдел. Команда. Отряд. В общем, называй как хочешь.
– Я не про это.
– А про что тогда?
Арди прокашлялся и, чувствуя, как лицо наливается жаром, тихонько спросил:
– А куда в столице можно сводить на свидание девушку?
Капитан кашлянул и, видимо от неожиданности, чуть было не вывернул на встречную полосу. Благо та в данное время суток практически пустовала.
– С какой целью интересуешься? Проклятье… прости, дурацкий вопрос… – Милар размял шею и чуть откинулся на спинку диванчика, жалобно скрипнувшего кожаной обивкой. – Могу посоветовать несколько кафе с красивым видом на Придворцовую набережную, но… там недешево.
– Мне кажется, что это ее нисколько не впечатлит, – вздохнул Ардан, вспоминая, на каких автомобилях порой приезжали к Тесс ухажеры. У них‑то наверняка возможностей отвести девушку даже в самый роскошный ресторан – хоть отбавляй.
– Не простая, да? – лукаво подмигнул Милар. – Тогда если не кафе, то… в Рассветный Сад, да и в любой другой парк, сейчас не лучшая идея идти… а что ей, вообще, нравится?
– Ей… – Ардан задумался и чуть было не выругался. Он ведь, по сути, о Тесс почти ничего и не знал, кроме того, что она рассказала про свою семью. – Петь. Она любит петь.
– Тогда отведи на танцы, – тут же отреагировал капитан. – Я тебе напишу, как приедем, один интересный адресок. Не очень популярный, но в красивом месте. Мы там, к слову, с женой познакомились.
– Танцы… – неуверенно протянул Ардан. – А это не очень банально? Все же наверняка водят на танцы.
– О, мой юный и наивный напарник. – Лукавство в улыбке Милара сменилось ностальгией. – Танцы для женщины совсем не то, что для мужчины. Для нас все танцы одинаково мучительны, так что мы не делаем разницы ни между ними, ни между тем, с кем танцуем. А для женщин… для них танцы едва ли не лучший способ общения. Могу поклясться Вечными Ангелами – стоит женщине станцевать с тобой пару песен, и она сможет рассказать о тебе даже то, что ты боишься сказать себе сам.
Ардан кашлянул‑крякнул и нахохлился сродни недавнему голубю, прилетевшему подслушать лекцию эн Маниш.
– Но тут главное – сделать сюрприз, – не унимался капитан. – Знаешь, вести не специально в обозначенное место, а, прогуливаясь, как бы невзначай заметить и позвать. Она, конечно, станет отнекиваться, мол, платье не то, обувь с неудобным каблуком, да и вообще – надо заранее предупреждать, но ты переведи в шутку. Будто это приключение какое‑то, а не простое дрыганье конечностями. Женщины любят приключения. Даже больше танцев.
Ардан медленно опустил и поднял веки. Видимо, судьба решила над ним посмеяться, потому как он терпеть не мог ни одно, ни другое. Приключения вызывали у него стойкое желание поскорее вернуться к любимым книгам, чертежам и экспериментам (кои до сих пор приходилось откладывать, но на седьмой день Ардан запланировал знакомство с Рынком Заклинаний – аккурат после того, как навестит Бориса с Еленой), а танцы и вовсе доводили в основном до оцепенения. С ними ситуация сложилась тем же образом, что и с мелкой моторикой, из‑за которой у Арди не получалось ловко орудовать столовыми приборами или писать ручкой и чернилами.
Но что поделать…
– Опять семнадцатый отдел наше место занял, – процедил сквозь плотно сжатые зубы Милар, когда они подъехали к площадке, где оставляли автомобили сотрудники Второй Канцелярии. – Ну, я им еще припомню.
Капитан в итоге потратил минут пять, чтобы найти где припарковаться, и, встав между практически идентичными копиями его авто, заглушил двигатель, после чего достал из багажника покрывало и накрыл им корпус.
Подходя к парадному входу в управление, Ардан замедлил шаг, ожидая, что капитан опять закурит, но тот и не думал останавливаться.
Ах, ну да, разумеется – примета ведь касалась случаев, когда в Черный Дом заходили трое или больше, а сейчас они вдвоем.
Капитан сверкнул удостоверением скучающим охранникам, затем они переоделись в уже знакомом Ардану гардеробе, после чего побрели по хитросплетению коридоров и переходов первого этажа.
Рассматривать здесь что‑то, как и в прошлый раз, не имело смысла. Все те же ковры на полу, все те же ничем не примечательные фотографии, горшки с цветками, тюль с занавесками и бесчисленное множество двойных дверей, из которых изредка, храня молчание, выходили работники, чтобы исчезнуть уже в других кабинетах и помещениях.
Разве что теперь, в куда более спокойной обстановке, Ардан смог принюхаться к местным запахам. В обители Плащей пахло деревом, лаком, сигаретным дымом и секретами. Секретами, которых Арди не хотел касаться, настолько пугающими и опасными те ему чудились.
Свернув пару раз направо, пройдя через несколько развилок, они с Миларом, наконец, добрались до пункта назначения незатейливого маршрута.
Капитан, потянув за оловянную ручку, неспешно открыл дверь, пропуская в тесный тамбур Ардана, и только после того, как закрыл за ними первую, открыл следующую, впуская юношу в довольно просторное помещение.
В ноздри тут же ударил характерный запах с примесями формалина, едва уловимыми нотками зловонного, удушающего формальдегида (который, судя по всему, содержался в столь минимальных дозах, что его не улавливали человеческие носы), спирта и терпкого травяного чая. Пол под ногами блестел из‑за намытой шероховатой выложенной ромбиком плитки; на выкрашенных в темно‑серый цвет стенах застыли множество застекленных полок и шкафчиков, хранящих ряды картонных папок разной толщины, приборов и инструментов из хирургической стали, а еще банок с темной янтарной жидкостью, внутри которых застыли части человеческих тел.
У дальней стены, рядом с занавешенным окном, примостился стол, где, кроме закрытого термоса и чашки с пританцовывающей сверху струйкой пара, больше ничего не оказалось.
Слева, в длинном, вытянутом зале, обнаружились еще три стола. Но совсем иного толка. Стальные, со сложным механизмом, позволяющим по нажатию педали поднимать и отпускать их уровень, они ютились под светом склонившихся над ними ламп, а еще прозрачно намекали о характере своей природы тем, что со стороны наклона обладали желобом, уходящим в слив, находящийся с противоположной от педали стороны.
Ну а еще и тем, что рядом с ними притаилась каталка, а чуть дальше – спрятанные в стенах двенадцать стальных квадратных дверец, с гранями по полметра. На них, в специальных отсеках, ютились картонные таблички с именами.
К одной из таких как раз подходила Алиса Ровнева.
Милар зябко вздрогнул и поежился, а вот Ардан чувствовал себя обыкновенно – в помещение, наверное, царствовал легкий мороз, но юноша его не ощущал.
– Может, поможете? – не оборачиваясь, позвала Алиса.
В белом медицинском халате поверх пушистого свитера, надетого на рабочее коричневое платье с длинной юбкой, скрывавшей удобные меховые ботинки, она с силой опустила вниз скрипучую рукоять дверцы, на табличке которой значилось: «Вселена Ларлова, жен. 18 лет».
Милар козликом подскочил поближе и помог Алисе выдвинуть длинное ложе. На нем под сероватой простынкой лежало тело.
Ардан не сразу смог найти в себе достаточно сил, чтобы подойти ближе. Но все же справился с мимолетным желанием развернуться и уйти.
А когда встал плечом к плечу с капитаном, то тоже слегка поежился. Вовсе не из‑за мороза. А из‑за того, что когда Алиса откинула простынь, то на него «посмотрело» бледное, будто каменное лицо.
Подбритые волосы аккуратно сложены в пучок; ниже, под ними, вдоль прежней линии роста теперь красовался уродливый, небрежно сшитый, опоясывающий череп шрам; еще ниже фиолетовая шея со смятой, как тряпка, кожей; а дальше грудь, живот со следами срезанной кожи и…
Ардан отвернулся.
Ему стало неловко. Словно он беспардонно, по‑хамски нарушил покой мертвеца.
– Вселене уже без разницы, Ард, – мягко, даже с некой заботой, но безапелляционно одернула его Алиса.
– Привыкнет. – Милар, будто стараясь подражать паровозу, достал портсигар и снова закурил. – Будешь?
– Давай, а то как раз свои забыла, – кивнула Алиса.
Они вместе закурили, и, что удивительно, дышать стало попроще. Табачный запах, пусть колкий и отвратный, заглушал ароматы, растекшиеся по местной обители мертвых.
– Ард печать изрядно покромсал, но мы смогли частично ее восстановить. – Алиса, одной рукой держа сигарету, второй вооружилась скальпелем и теперь указывала им на рассеченный живот. – Копию выдам, как уходить будете.
– А…
– Милар, я тебе говорила, что у тебя такая же дурная привычка, как у моего бывшего мужа? – неожиданно строго сверкнула серыми глазами на вид милая и мягкая Ровнева. – Вы оба не умеете слушать до конца.
– Прости, – поднял ладони капитан.
– Так вот. – Алиса указала скальпелем на печать. – Чертеж наносили под кожу тонкой, длинной иглой, содержащей чернила. Игла, скорее всего, стандартная, какие используют маргиналы для татуировок. Здесь, увы, ничем не помогу.
– Да я особо и не… Извини, – спохватился капитан. – Продолжай.
– Благодарю, – с серьезным видом кивнула Алиса. – С иглами, конечно, пусто, но вот чернила необычные. – Ровнева достала из кармана небольшую пробирку с парой алых кристалликов. – Сделаны на основе иашинтских водорослей.
– Каких‑каких?
– Иашинтских, – хором уточнили Алиса с Ардом.
Ровнева посмотрела на стажера и провела рукой в приглашающем жесте.
– Иашинтские водоросли, – Арди вспомнил лекции профессора Ковертского, – растут на побережье моря Анахреона на севере Селькадо. Ярко красного оттенка. С виду весьма обычные, но обладают уникальным свойством – отрицательным количеством Лей.
– Это как? – нахмурился капитан.
– Служат естественным экраном от Лей-воздействия, – пояснила Алиса. – Потому их и подобные им растения часто используют во всяких племенных татуировках. Вон у Урского из аналогичного материала, только характерного для нашего материка, – из смолы дерева рагтик, которое растет на севере Братства с Нджиа и у нас на Длинном полуострове.
– Это который с запада от Пляшущего? У меня просто с географией не очень.
– Да я и не удивлена, – отмахнулась Алиса.
– Ладно, хорошо. Предположим, я не стану спрашивать, почему растения с отрицательной Лей использовали для Лей же, мать ее, печати. – Милар затянулся и выдохнул облачко дыма. – А то, чувствую, мне господин маг целую лекцию зачитает.
– Я тоже не знаю, – задумчиво протянул Арди.
– Как и Аверский с его Звездной братией, – добавила Алиса. – Так что, Милар, это действительно вопрос. Хоть и не такой загадочный, как соседний с ним.
– И какой же?
– А такой, что ни смола рагтика, ни иашинтские водоросли не обладают особенной любовью к консервации. – Ровнева тоже затянулась, хоть и сделала эта куда изящней и даже элегантней. – Их уникальные свойства выветриваются буквально уже через полчаса хранения, так что татуировку наносят как можно быстрее.
Ардан с Миларом переглянулись. Их общая, на двоих, головоломка не уставала прирастать все новыми и новыми загадками.
– Это что… демонолога успели отвезти на другой конец планеты и обратно, при этом так, чтобы никто не успел заметить пропажи? – недоумевающе выгнул бровь капитан. – Сколько туда добираться? Месяца четыре?
– Полгода, если повезет, – поправила Алиса, стряхивая пепел в сток и скрещивая руки под выдающейся грудью… от которой Арди тут же отвел взгляд. Перед внутренним взором пронеслась сцена в заведении Красной Госпожи… проклятые гормоны. – Но я крайне сомневаюсь, что это возможно. Куда реалистичней выглядит то, что наши загадочные оппоненты нашли способ, как сохранить свойства чернил, а затем привезли их сюда.
– Понятно, – вздохнул Милар. – Добавим в маршрутный лист еще и порт… Хорошо. Это уже что‑то. Селькадские водоросли и тазидахская химера не означают со стопроцентной гарантией, что в деле замешаны иностранцы, но дают хоть какие‑то зацепки… Чем‑нибудь еще обрадуешь?
– Иначе бы не стала вас звать. – С этими словами Алиса, прикусив сигарету, накрыла тело Вселены и загнала «поднос» обратно в ледяной шкаф, после чего закрыла дверцу. – Пойдем.
Следом за Ровневой Милар с Арданом подошли к ее столу. Криминалист убрала чашку с чаем, термос тоже отправился на подоконник, а вместо этого на стол приземлился громоздкий, тяжеленный черный микроскоп вместе с двумя ящичками.
В первом, большом, в янтарном растворе плавал человеческий мозг, а в другом, маленьком, похожем на шкатулку, будто слайды, в пазах застыли сдвоенные стеклянные пластинки. Между ними, напоминая листки чуть мерзковатой бумаги, оказались зажаты полоски все того же мозга.
– Прошу. – Алиса положила одну из пластинок на подставку и указала на стул. – Да не тебя, остолоп, – схватила она за плечо Милара. – Что ты там увидишь‑то… Ард, иди садись.
Ардан опустился на стул и, приложив глаз к кожаному ложу, повернул шестеренки, настраивая линзы и кристаллы так, чтобы изображение в трубке стало четким.
Наконец, спустя несколько секунд настройки (благо, что на занятиях Ковертского им довольно часто приходилось пользоваться микроскопами, так что опыт имелся. Дорогущее, к слову, оборудование, по цене недурственного автомобиля – не меньше), Ардан увидел… весьма характерное для мозга Звездного мага явление.
Как он узнал из лекций профессора истории, Звезды при зажигании создавали новообразование в мозгу мага, которое «сгорало», оставляя видимую травму, в момент смерти. И по количеству таких вот травм после гибели мага можно было определить его уровень силы.
Внутри пластинки, в лоскуте ткани, Арди обнаружил четыре миниатюрные, будто прожженные иголкой точки.
– Она обладала четырьмя звездами, – не отрывая глаза от трубки, протянул Арди.
– И это все, что ты заметил, Ард? – не без удивления спросила Ровнева, а затем всплеснула руками. – Ну да, точно, вас же не учат мелким подробностям. Так, ладно, тогда слезай.
Ардан, как и учил Ковертский, сперва закрыл глаза, затем отодвинулся от микроскопа, подождал немного и только после открыл снова. Подобный ритуал имел некое сходство с тем, как глаза привыкали к темноте, только в данному случае – к разнице масштабов.
– Посмертные Звездные пятна имеют диаметр по количеству лучей в Звезде, – начала объяснять Алиса. – А каждый луч равен приблизительно ста микрометрам.
– Микро… чему?
– Единица измерения, равная одной тысячной миллиметра, – не изменяя себе, мгновенно среагировал Ардан. – Впервые использовалась в Войне Рождения Империи для создания линейки корректировки пушечного огня.
– Энциклопедия ходячая, – проворчал Милар. – Ладно, предположим… А нам такие детали к чему?
– К тому, что первая Звезда Вселены имеет четыреста микрометров. – Алиса, не прося помощи, аккуратно и бережно убрала дорогущий агрегат в шкаф и, закрыв дверцы, заперла те на ключ. – А вот все остальные – только по сотне.
– Получается, она каким‑то образом за полгода смогла зажечь три новых Звезды, пусть и всего по одному лучу? – удивился Ардан.
– Не совсем, Ард, – покачала головой Алиса. – У посмертных Звездных пятен есть еще и плотность, глубина и… много, в общем, чего, чем я сейчас не стану забивать ваши светлые дознавательские головы. Скажу так. Мы с коллегами после консилиума пришли к выводу, что Вселена не зажигала Звезды.
– В смысле? – хором спросили Милар с Арданом.
– В самом прямом, – развела руками Ровнева. – Они помещены туда искусственно. Как накопители в генераторные установки. Каким именно образом – не знаю. Да и никто, наверное, не знает. Кроме тех, кто сотворил подобное. Мы, кстати, – Алиса повернулась к Ардану, – проверили твою гипотезу о демонофикации. Подняли старые архивы времен экспериментов в данной области, но не нашли в теле Вселены ни малейших изменений, указывавших бы на хоть какой‑то прогресс в данной области.
– Получается…
Алиса, отворачиваясь и прикрывая глаза, сдержанно кивнула.
Милар выругался.
У Ардана сердце пропустило удар. Все те дети, десятки ни в чем не повинных душ, оказались загублены впустую. Из‑за обмана. Вселену убедили, что она станет благодаря пролитой крови сильнее, но… все оказалось совсем не так. Каким‑то неведомым образом неизвестные зажгли в ней, пусть и всего по одному лучу, новые звезды.
Зачем тогда потребовались дети? Опять вопрос. Опять без ответа.
– Процесс, правда, весьма недолговечный, – продолжила спустя несколько мгновений Алиса.
– Что ты имеешь в виду? – прищурился Милар.
– Каким бы образом в ней ни зажигали новые Звезды, но способ имеет серьезные побочные эффекты в виде распространяющегося некроза соседних тканей. – Алиса закрыла ящичек с пластинками. – Отсюда возможны и помутнение сознания, изменение характера, агрессивность и неоправданная жестокость. В любом случае, если бы Вселена не свернула себе шею, жить ей все равно оставалось не дольше пары недель. А затем долгая, мучительная смерть, на фоне которой самые жуткие мигрени покажутся детским праздником.
В лаборатории ненадолго повисла неприятная, табачно‑спиртовая тишина.
– Блеск, – выдохнул, наконец, Милар. – Селькадские водоросли, тазидахские химеры, непонятно как взявшиеся в столице. Зажженные Звезды‑убийцы и показушный псевдоритуал, не несущий в себе никакого практического смысла.
Ардан резко повернулся к капитану. Впрочем, неудивительно, что Пнев пришел к тем же выводам. Тут, скорее, Ард должен испытывать гордость за то, что смог заметить то, что раскрыл бывалый дознаватель Второй Канцелярии.
– Именно поэтому полковник пока и не повышает нашу степень срочности. – Алиса откинулась на спинку стула. – После реформы нам ведь теперь надо предоставить на рассмотрение руководству отдела дознания жесткие доказательства террористической угрозы, а у нас…
– Ничего, – всплеснул руками Милар. – Одно большое, дырявое, как бублик, ничего. Воняет только страшно.
– Вонь, капитан, к делу не подобьешь. – Ровнева докурила и, достав из выдвижного ящика пепельницу, до краев забитую окурками, добавила туда новый, после чего взяла папку и пробирку с красными кристалликами. – Я повожусь еще пару дней с тем, что имеем. Может, найду чего, но лишних надежд не питайте.
– Да куда уж нам. – Милар забрал папку, убрал пробирку во внутренний карман и махнул рукой. – Алиса.
– Милар.
Капитан развернулся на каблуках и последовал на выход, Ардан поспешил следом. У самых дверей он остановился и, обернувшись, спросил:
– Госпожа Ровнева…
– Можно просто Алиса.
– А… да… хорошо, хм… Алиса, а как выбрать цветы в подарок девушке, когда не знаешь, какие ей нравятся?
Ровнева чуть дернула бровями, но уже вскоре ответила:
– Выбирай те, при взгляде на которые будешь думать не о стоимости букета, а о ней самой.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Ардан, после чего коротко кивнул. – Алиса.
– Ард.
Выйдя в коридор, они спустились в гардероб, забрали вещи, попрощались со все так же скучающей охраной и, шагнув на улицу, вернулись в автомобиль.
– Я помозгую, Ард, чего и как. – Милар одной рукой подпирал подбородок, а второй выстукивал ломаный ритм о рулевое колесо. – Но думаю, нам все же придется начинать с самого начала. А значит, навестим заядлого театрала.
– Пижона?
– Запомнил? Ну и хорошо. Но это не сейчас. Уже, думаю, на следующей неделе.
– А…
– Если бы дело горело, мы бы нашли какие‑то знаки, – перебил, не дожидаясь вопроса, капитан. – Нет, здесь игра вдолгую. И Вселена была лишь одним из ходов в партии. Будут и следующие. Хотя вряд ли скоро. Но вот что меня напрягает, господин маг, так это то, что противник уже вовсю выставляет фигуры на поле, а мы пока не то что не ответили, а даже не поняли, во что именно играем.
Милар завел двигатель, и они поехали обратно в Центральный район.
