Страницаиз7
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Ардан, перешагнув через своеобразный порог, обнаружил себя в тесном, узком и коротком тоннеле. Довольно умело прорезанный через фундамент и твердую почву основания, тот венчался винтовой лестницей, спускавшейся прямиком к самодельной крышке, приваренной к трубе широченного ливневого коллектора.
Такие в сезон дождей заполнялись практически до верха, а в более приятную погоду стояли сухими.
Ардан, ступая по проржавевшим, местами растрескавшимся ступеням, закрыл гримуар и, вернув его в специальное крепление, перехватил посох, после чего взялся за крышку старого люка.
– Давай помогу, – предложил Дин, попытавшийся протиснуть руку сбоку от Арда.
Ардан лишь в недоумении дернул посильнее, скрипнув попутно зубами от резкой вспышки боли в груди (из‑за отвара он уже успел забыть, что все еще находился не в лучшем состоянии и с такими вывертами ему даже алхимия не поможет), и крышка поддалась.
Роняя на сталь трубы хлопья ржавчины, с жутким лязганьем преграда поднялась, обнажив пропиленный шов. Кто‑то уже спускался сюда примерно полгода назад и долго, муторно, простой ножовкой срезал наползшую ржавчину, надежно скреплявшую люк с коллектором.
– А, ну да, – рассеянно улыбнулся Дин. – Матабар. Забыл.
Ард же какое‑то время потратил на то, чтобы восстановить дыхание. Что‑то влажное и горячее начало расползаться по груди.
– Все в порядке? – раздался сверху голос Милара.
– Д‑да, – с небольшой запинкой ответил Ардан и, вернув себе способность дышать не пародируя при этом загнанного зайца, заглянул внутрь.
Приваренные к трубе скобы, заменявшие ступени, уходили на пару метров вниз, заканчиваясь в стоке, разветвлявшемся на несколько каменных рукавов – старая, но еще функционирующая разводка. Что неудивительно, учитывая, что Бальеро существовал со времен Галеса.
Держа в одной руке посох, второй хватаясь за скобы, Арди спустился вниз и сошел на узкий отмосток, юбкой опоясывавший колодец; Эрнсон сразу следом.
Вскоре к ним спустились и Урский с капитаном. Как и Ардану, им благодаря отварам не требовался свет, чтобы видеть во мгле. Так что, оказавшись внизу, Плащи поочередно заглянули в широкие, метра три диаметром, уходящие вдаль зевы.
– И куда нам? – поморщился Урский. – Воняет тут отовсюду одинаково омерзительно.
Арди поочередно подошел к каждому из рукавов и, стараясь очистить разум от посторонних запахов и ощущений, принюхался. Александр не обманул, когда упоминал вонь.
Здесь глаза слезились от аммиачных паров экскрементов самых разных сортов; живот крутило от затхлой воды и перегноя, а голова слегка болела от общей спертости воздуха.
И все же у восточного рукава Ардан почувствовал запах, который перекрывал все прочие. Те, пусть и далеко не приятные, являлись местными жителями. Они давно уже пропитали камни, стали одним целым с влажными покатыми сводами и совсем не обращали внимания на визитеров, скорее расстраиваясь их появлению, нарушавшему местную вонючую одинокую идиллию.
А вот то, что учуял Ардан, – это нечто не присущее нижним уровням. То, с чем те не сталкивались. Во всяком случае, не сталкивались слишком уж часто.
– И почему если это какой‑нибудь сраный ритуал некромантов или обряд демонологов, то всегда приходится спускаться в говносток, – причитал Дин. – Я же пропахну насквозь… Пламена меня отправит спать к псу в прихожую.
– В обычное время здесь влияние Лей‑линий сильнее и проще получать энергию, – напомнил Ардан, не сразу понимая, что вопрос оказался риторическим. – Сюда.
Он, снова открывая гримуар на все той же странице классической Ледяной Волны, зашагал первым.
Вместе с Плащами они вереницей двигались по каменному парапету, идущему вдоль своеобразного канала, заполненного талой серой пахучей водой, в которой порой плескались мутные льдинки, похожие на осколки стекла.
– Ну и дубак, – проскрипел Урский.
Их темные пальто с блестящими серебристыми пуговицами отражались в наледи на стенах; Плащи ежились и порой чихали, попутно выдыхая облачка пара.
Ардан же особо не страдал из‑за холода. Что, кстати, весьма занимательно, учитывая, что в сильные морозы, кои в данный момент сковали Метрополию, он и сам надевал на себя несколько слоев теплой одежды.
Видимо все дело в зимнем солнцестоянии и слишком сильном излучении Лей‑линий. Те помогали его крови матабар.
Размышляя на тему подобной зависимости, Ардан аккуратно ступал вперед, то и дело всматриваясь в особо темные углы; в спрятанные во мраке таинственные ответвления, в которых, казалось, таились все новые и новые чудовища и монстры; а порой вздрагивал из‑за всплеска в канале, когда наружу выплывала очередная льдинка.
Везде и всюду Ардану чудились демоны, химеры и прочие чудовища, вернувшиеся в реальность из дедушкиных историй. Но, кроме все того же гнилостного запаха, постепенно усиливающегося по мере приближения к цели, Ард больше ничего не замечал.
Плащи за спиной реагировали примерно так же: замирали ненадолго, наводя на любой шорох стволы револьверов, сабли и, в случае Эрнсона, ножи.
Но нижний уровень хранил молчание и в чем‑то даже завораживающую тишину. Вода и наледь ловили эхо шагов непрошеных гостей и топили их внутри сточной мути. А прерывистое дыхание и вовсе казалось частью местного колорита.
Порой они спускались по уходящему вниз желобу, чтобы затем, отвернув в сторону, снова начать подниматься против течения куда‑то в горку.
Шаг за шагом, вздох за вздохом, на протяжении не меньше четверти часа они приближались к цели, о чем Ардану рассказывал все усиливающийся запах.
– Странно… – протянул Урский. – Дом был полон демонов, а здесь ни души.
– Проточная вода. – Ардан указал на желоб с журчащим ручейком грязи. – Вода тоже накапливает заряд Лей. И пусть тот и минимален, но имеет особое свойство. Собственно, реки являлись первыми источниками постоянного Лей‑напряжения для научных экспериментов и…
Ардан даже спиной почувствовал скептические взгляды, направленные ему в затылок.
– Демоны и немертвые не могут находиться рядом с проточной водой. – Ард решил сократить свой рассказ. – Как, собственно, и рядом с Лей‑кабелями. Потому и…
– Мы поняли, – перебил его Милар. – В городе повсеместные отключения, так что…
И тут капитан с Арданом синхронно замерли, а затем и вовсе переглянулись. Урский и Эрнсон в ответ на это лишь развели руками и прижались спинами к стене.
– Если в городе не работают Лей‑кабели… – начал Ардан.
– То у демонов не будет никаких проблем с перемещением по нему, – подхватил Ардан.
– А Ньюва?
Милар ненадолго задумался.
– Подземные трамвайные пути. – Он внезапно щелкнул пальцами. – В самой глубокой части они проходят под рекой. Демоны смогут перемещаться по ним.
– Но это не вяжется с тем, что все указывает на то, что госпожа собиралась превратить в демона себя, чтобы получить силы.
– А значит… – выдохнул Милар и, покачнувшись, схватился ладонью за Урского. – А значит, ее кто‑то надоумил. Но не открыл всех карт. Вечные Ангелы… Мы с вами ищем простого исполнителя.
– Господа дознаватели, – в прежнем, недовольном тоне прокашлялся Урский. – А можно все же делиться с нами своими мыслями?
– Кто‑то собирается превратить всю столицу в Мертвые Земли, – тихо, сам не веря своим словам, произнес Ардан.
Вот что должно было произойти в полночь. Вот какую цель преследовали те, кто стоял за спиной демонолога. Когда стрелки часов сомкнутся на отметке «12», феномен зимнего солнцестояния войдет в свою самую мощную фазу.
Излучение Лей‑линий станет настолько велико, что перестанут работать не только Лей‑кабели с трансформаторами, а даже накопители. Звездные Маги останутся лишь со своими собственными лучами и Звездами.
Идеальное время, чтобы воспользоваться ситуацией. Если у демонолога все получится, то город наводнят сотни тварей, которые не встретят перед собой особо сильного сопротивления. И тогда…
Спящие Духи.
Метрополия – самый густонаселенный город на планете. Практически двадцать миллионов жителей.
Ардану стало тяжело дышать.
Все эти жизни, бесчисленное их множество, теперь зависели от двух оперативников и дознавателя Второй Канцелярии вместе с магом‑недоучкой.
– Но как она собирается провести обряд? – недоумевающе проговорил Ардан. – Какой бы он ни был – повышенное излучение Лей просто невозможно просчитать. Стабилизировать печать, которая приведет сюда орды демонов, попросту не получится. Бессмыслица какая‑то…
– Кажется, я знаю, куда мы идем, Ард. – Милар, сплюнув, выпрямился и посмотрел в сторону очередной развилки, на стене которой стальные скобы лестницы поднимались наверх. – Там, впереди, должен находиться один из узлов будущей подземки.
– Экранированный от влияния Лей, – добавил с придыханием Ардан. – А значит, и обряд там провести не составит никакого труда.
– А демоны сразу хлынут на пути, – кивнул капитан.
Не сговариваясь, они перешли с шага на бег и буквально за несколько минут добрались до развилки, встав около ступеней. И, будто в подтверждение их слов, из щелей, окруживших неплотно прикрытую техническую дверцу, вырывались яркие, теплые лучи света.
– Урский, идешь первым, – распорядился Милар. – Стреляй в любого.
– А если заложники?
Пнев сдвинул брови, и Урский, выругавшись, отрывисто кивнул. Никто не стал спорить. Если там и находились заложники, то их жизни требовались для проведения обряда. И когда на кону стояли двадцать миллионов таких же заложников, то тех, кто наверху, никто считать не станет.
Ардан не оправдывал подобной логики, но мог понять.
Если бы здесь пролегали охотничьи тропы, то любой вожак в аналогичной ситуации принял бы точно такое же решение.
– Эрнсон вторым. На тебе спина Урского.
– Понял, Кот.
– Ардан, – капитан повернулся к юноше, – ты сразу за мной. Используй все, что хочешь, но демонолога мы обязаны прикончить.
Арди кивнул и, в очередной раз поддавшись порыву удовлетворить любопытство, спросил:
– А это все еще вторая степень важности?
– Это, парень, – скрипнул зубами Милар, убирая саблю в ножны и взводя курок, – та степень важности, после которой, если не сдохнем, неделю будем заполнять всякие бумажки о неразглашении и секретности.
Плащи сдержанно кивнули друг другу, после чего Урский, держа один из револьверов в зубах, начал подниматься наверх.
Арди, дожидаясь своей очереди, снова посмотрел на часы.
Время до полуночи: 1 час 26 минут.
По спине пробежался хоровод здоровенных мурашек. Теперь, зная, что именно должно произойти в полночь, стрелки обратного отсчета на часах не просто тихонько тикали, а самым натуральным образом отбивали похоронный марш.
Плащи постепенно исчезали по ту сторону люка, а Ардан, замерев настолько, что едва ли не слился с каменными стенами старой канализации, обратился в слух. Но сколько бы он ни напрягался – не мог расслышать ничего, что происходило по ту сторону люка. А из‑за разницы в освещении все, что он видел, – яркие, слепящие глаза отсветы.
Наконец, после того как наверх поднялся Милар, Ардан, снова держа одной рукой посох, а второй хватаясь за влажные, шероховатые скобы, пополз по лестнице. И с каждым движением, с каждым разом, когда позади оставалась очередная ступень, сердце билось все быстрее, а в мысли закрадывались крамольные жучки, точащие его уверенность в собственной решимости.
Скасти бы напомнил, что он, если пожелает, сможет открыть тропы Фае и сбежит через их земли далеко от Метрополии. Да, ему, разумеется, придется затем иметь дело с разъяренными Сидхе, что ничуть не более приятно, нежели демонологи, но… С ними хотя бы имеется шанс договориться.
А вот Эргар… Эргар бы не отступил. Даже, как теперь понимал Ардан, если здесь пролегали не его охотничьи тропы. Даже если дело касалось зверя, не живущего в Алькаде. Эргар бы помог. Спас. Защитил. Потому что таков был его путь среди снежных вершин, купающихся в холодном лунном свете длинных ночей.
И стоило юноше вспомнить родные горы, как дыхание выровнялось, а сердце немного успокоилось. Он ведь все же в первую очередь ученик барса. Не дело ему…
– Ш‑ш‑ш‑ш, – прошипели на ухо.
Четыре руки выдернули его из лаза и тут же, дернув в сторону, потянули вниз. Глаза Ардана из‑за яркого света какое‑то время привыкали к новой обстановке.
Когда юноша смог, наконец, снова нормально видеть, то обнаружил себя вместе с Плащами за сложенными друг на друга деревянными ящиками, служившими им укрытием.
Вчетвером они прятались в овальном широком арочном проходе. По стенам вились толстенные тропинки кабелей, соединявшиеся в гудящих трансформаторах, а порой уходящие по трубам в стены, местами покрытые стальными пластинами. Сам же проход с одной стороны ограждался стеной, а с другой через широкие арки открывал вид на круглую площадку метров десять диаметров.
На той искрили четыре высокие, похожие на стальные воздушные шарики установки с узкими основаниями и здоровенными сферами в навершиях. Кабели, отходящие от них, должны были, по задумке инженеров, соединяться с остальными и четырьмя широкими магистралями расходиться по трансформаторам, распределяющим напряжение к следующим ответвлениям. Кажется, так когда‑то объяснял брат Анны.
Вот только магистральные кабели оказались обрублены, и вместо того, чтобы присоединяться к трансформаторам, каждый из них оказался закреплен медными клеммами к винтам на крышках хрустальных ящиков. Хрусталь являлся одним из лучших проводников Лей‑напряжения – лампы в фонарях, к примеру, делали именно из него.
Контейнеры лежали на каменном полу в четырех выведенных кровью участках самой, пожалуй, громадной и сложной печати, которая и на печать‑то, по сути, не была похожа. Скорее, на их сочетание. Будто кто‑то соединил воедино сразу пять разных конструкций, объединив те в единую форму.
И если бы Ардан не видел прежде чертежа стратегической магии, то счел бы подобное творение бредом сумасшедшего.
В центре же, прямо внутри печати, сидела закутанная в черный балахон фигура и не двигалась.
Ардан, даже со спины, пусть и не видя лица, мигом узнал ее. Именно эта фигура стреляла в него прошлой ночью.
– Не шевелись, – шикнул на него Урский. – Смотри.
Ард сперва не понял, куда именно ему смотреть, так что сосредоточился на хрустальных ящиках. В одном он увидел кусок кости очень странной формы. Изогнутой под несколькими углами, да еще и с бугрящимися наростами. Во втором обнаружилась странница. Исписанная (с такого расстояния даже зрение полукровки матабар не могло разобрать ни письмена, ни тем более язык) мелким почерком, явно не из пергамента или бумаги. Третий хранил в себе ничем не приметный камень. Таких в лесу, у подножья гор или на берегу рек и озер можно тысячами собрать. А вот в последнем Ард приметил хорошо знакомую ему статуэтку.
Ту самую, из‑за которой на Пятой улице погибло столько людей…
– Там. – Урский неожиданно указал в сторону от центра зала.
Ардан повернул голову влево и едва сдержался, чтобы не выругаться. По арочному проходу, цепляя головой (если так можно было назвать это уродство) стальные балки, располагавшиеся почти у самого свода, находившегося на высоте в пять метров, брело нечто.
Оно порой задевало стеклянные окна, уходящие в опустевшие рубки и иные помещения, отвечавшие, видимо, за работу данного узла.
Тварь стояла на четырех длинных, спицевидных лапах с мощными, круглыми, выпирающими суставами. Кожи или меха создание не имело. Лишь скрипящие пластины панциря, наползавшие друг на друга.
Передние лапы, напоминающие руки, выглядели мощнее задних, у которых вместо бедер имелись странные отростки в виде прутов с шишковидными наростами. Опиралось создание на некое подобие ладоней. Причем с разным количеством отростков с когтями. У левой передней их насчитывалось четыре, у правой – шесть.
На задних же лапах‑ногах на левой всего два, а вот на правой, сохранившей очертания стопы, таких насчитывалось аж восемь.
Длинные, метра четыре, лапы присоединялись к обнаженному скелету, закованному во все тот же хитиновый панцирь. Странной формы туловище, отдаленно напоминающее человеческое. И причем рядом с каждым суставом, внутри которого крепилось основание лап, обнаружились другие. Плечевые и бедренные. Из них, нелепо дергаясь, торчали жгутики. Будто дополнительная пара лап и ног.
Что же до головы, то отличить, где заканчивался торс и начиналась пасть, не представлялось возможным. Нижняя челюсть будто росла из груди, а верхняя плавно переходила в спину. Гладкую и покатую. Как у дельфина, картинки которых Ардан видел в учебниках.
Монстр медленно, тяжело переставляя свои длинные лапы, двигался по периметру перехода.
И, несмотря на свою отталкивающую внешность, тварь совсем не источала запаха. Вообще никакого. И если бы не ее громадные размеры, с учетом, как бесшумно она двигалась на своих пальцах‑когтях, то Ардан даже не заметил бы монстра.
А если он не чувствовал запах, то, значит…
– Тазидахская военная химера, – прошипел Урский. – Проклятье, капитан, откуда в центре нашей столицы отродье военной машины Братства?
– Меня это сейчас, Александр, если честно, совсем не волнует.
Ардан, из‑за того, что неудобно сидел, попытался было двинуться в сторону, но его плечо крепко, до боли, сжал Урский.
– Не шевелись, – повторил Александр. – Это классификация Спринтер. У них нет ни обоняния, ни слуха, ни зрения, но они отлично ориентируются по вибрациям. И бегают почти девяносто километров в час. И могут так – часами. Тазидахиан использовал их в свое время для охоты на кавалерийские отряды. А сейчас вовсю пытаются модернизировать против бронированной техники и… Проклятый Взгляд Ведьмы.
Урский зыркнул на Ардана, а тот, в молчаливой попытке извиниться, лишь дернул бровями. Учитывая описание – двигаться как‑то резко расхотелось.
– Удивительно, что тварь не почувствовала, как мы сюда поднимались, – процедил Милар.
Эрнсон все это время молчал и не двигался, замерев не хуже рыси перед прыжком.
– Лей‑излучение. – Ардан аккуратно, медленно указал на искрящиеся установки. – В них, в замкнутом, изолированном поле, находятся высококачественные, здоровенные накопители. Каждый такой может…
– Да плевать, – перебил капитан.
– Какой план, Кот? – подал, наконец, голос Эрнсон. – Эту тварь так просто не свалишь.
– Урский, – после секундной паузы спросил Милар, – ты на армондской границе с такими сталкивался?
Ардан мазнул взглядом по племенным татуировкам на лысом черепе Александра.
– Я – нет, – как и всегда, строгим и немного отстраненным тоном ответил тот. – Некоторые парни – да.
– И что?
– Ничего. Все они мертвы. От этого засранца не убежать, и если он почувствовал твою вибрацию, то не спрятаться.
– А завалить как?
– Единственное не прикрытое панцирем место – пасть. А броню не берет ничего, что слабее артиллерийского снаряда шестьдесят пятого калибра.
– Срань, – выругался Милар и со скепсисом взглянул на револьвер. – Жаль, что пушка в карман не помещается, да?
Тварь, медленно переставляя лапы, брела из стороны в сторону, оставаясь поблизости от фигуры в центре печати. Химера явно несла охранную функцию.
Тазидахская химера. Диверсанты Кастилии и Селькадо в поезде.
Ардан еще раз посмотрел на демонолога. Даже если… нет, не даже, а когда они ее остановят, то это вовсе не положит конец расследованию. Скорее – наоборот. Слишком многое указывало на то, что Ард не разгадал всю головоломку целиком, а лишь нащупал самую первую ниточку. Одну из тех, за которые и дергали оставшиеся в тени кукловоды, руководящие нынешним жутким представлением.
– Стажер.
– Да?
– Мы отвлечем монстра, – скрипнул зубами Милар. – А ты разберись с демонологом.
От услышанного Ардан едва на задницу не плюхнулся, что положило бы конец всем их планам.
– Но…
– Без всяких «но», господин маг. – Капитан аккуратно, стараясь не делать лишних движений, обнажил саблю. – Ты среди нас единственный маг. Тебе и разбираться с госпожой. Но постарайся побыстрее, а то мы слишком долго не протанцуем с этой мразью.
Ардан сглотнул и кивнул, разом ощущая, как вес на плечах становится лишь тяжелее.
– Не подведи, Ард, – медленно поворачиваясь к монстру, произнес Урский. – Иначе… да ты и сам понимаешь, что будет, если мы тут проиграем.
– Ну что, парни. – Милар шмыгнул носом и, выставляя перед собой револьвер, прищурил левый глаз. – Кто первый сдохнет, тот…
– Фатиец! – хором, во всю мощь луженых глоток, выкрикнули оперативники и под прикрытием выстрелов Милара перепрыгнули ящики и бросились в сторону монстра.
Первый же выстрел Урского угодил прямо в пасть химеры, и, разрывая розоватую плоть, пуля застряла где‑то в нёбе. Монстр, роняя зеленую кровь и тягучие слюни, запищал встревоженным комаром. Только куда громче и злее. Следующие пули уже рикошетили от захлопнутых замком клыков.
Тварь взмахнула передней левой лапой, и длинные, ничуть не меньше клинков самого Эрнсона, когти полоснули в паре сантиметров над головой Дина. Но тот, еще на ходу рухнув на колени, проехался под лапой, раскрошившей кирпичную кладку и смявшей стальные пластины. Эрнсон, пружиной выпрямляясь, подпрыгнул и, оттолкнувшись, как недавно от ограды, от задней лапы твари, кувырнулся в воздухе спиной назад, а затем крыльями расправив руки, резко вонзил ножи в сочленение сустава правой передней лапы.
Тварь снова заревела и, дернувшись в сторону, разбила плечом стекло окна рубки. То осыпалось сверкающей крошкой на подбежавшего Урского. Александр, на ходу вернув револьверы в кобуры, надел кастеты. На каждой из массивных железных костяшек оказался выгравирован священный символ Светлоликого. Урский, заревев ничуть не тише Гуты, с размаху ударил по когтям раненной Дином лапы. Ардан, даже за несколько метров от Урского, почувствовал, как вздрогнула земля под ногами, а в месте удара Александра на хитиновом панцире образовалось несколько трещин.
Милар в это время, не прекращая стрелять по пасти химеры, не давая той разомкнуть клыки, тоже юркнул между ног и, бегая волчком, сек саблей все, до чего мог дотянуться, нисколько не заботясь, что удары не оставляют ни малейших следов.
Плащи, будто мошки, роились под телом химеры, не позволяя той дотянуться до них пастью и путая ее собственные лапы, буквально скручивая в узел.
– Ард! – взревел Милар, на ходу открывая барабан револьвера, высыпая гильзы и перезаряжая «месяцем». – Действуй!
И если все эти несколько мгновений фигура демонолога не обращала внимания на происходящее, то, услышав имя юноши, вздрогнула.
Ардан, открывая гримуар, сиганул через ящики и, игнорируя сражение Плащей с химерой, побежал к чертежу печати. Если он все правильно понял, то, чтобы остановить ритуал, требовалась самая малость: разрушить хотя бы одну из установок, и тогда чертеж потеряет постоянную подпитку Лей, а для воплощения подобной конструкции требовалось просто чудовищное количество…
Ард, повинуясь инстинктам, прямо на ходу замер и, оттолкнувшись, сиганул в сторону. Сильно ударившись плечом о землю, кубарем покатился в сторону. Остановившись, он вскочил и снова отпрыгнул подальше от того места, где находился.
Но на этот раз не успел вовремя, и край его плаща, прожигая тот насквозь, задели капли кислоты.
На полу же чернели шипящие разводы в тех местах, куда прилетели заклинания демонолога.
Та, поднявшись на ноги, скинула с головы капюшон.
Ардан вздохнул.
Он искренне надеялся ошибиться.
– Вы, госпожа, – протянул указку профессор. – Второй ряд, четвертый стол.
С места поднялась девушка с блестящими серьгами и низким лбом, что ее, чудным образом, нисколько не портило.
– Двухконтурная печать общего типа, – произнесла она. – Если не ошибаюсь, то два луча красной и луч зеленой.
– Близко, но неверно, – без тени недовольства, а скорее, даже с ажиотажем резюмировал Конвел. – Продолжаем.
Он помнил ее. Скромная девушка со звонким смехом и немного странным рвением к учебе. Она всегда пыталась соревноваться с каждым, кто хоть немного опережал ее по табелям. А таких, учитывая, что Вселена Лорлова находилась в числе лучших учениц первого курса, имелось не так уж и много.
Среднего роста, средней комплекции, с немного впалыми глазами, всегда очень яркими серьгами, не драгоценными, а из дешевой бижутерии, она постоянно стягивала волосы в тугой пучок, что старило ее на несколько лет.
Стипендиатка короны.
Сирота.
Совмещала учебу с работой гувернанткой. В доме жили вовсе не ее родные, а семья, нанявшая на работу начинающую волшебницу. Хотели, наверное, чтобы их ребенок с детства рос под присмотром мага.
– Ты‑ы‑ы, – раненой волчицей провыла Лорлова.
Ее волосы больше не были собраны в пучок. Взмокшие от пота и крови, локоны разметались по плечам.
– Вселена, ты…
– Не смей! – взвизгнула волшебница.
Она быстро, куда быстрее, чем демонстрировала на занятиях по военной подготовке, ударила посохом о пол, и под ее ногами сформировалась темная, почти черная печать, чью конструкцию Ардан легко узнал.
Вернее – успел опознать некие сходства с теми чертежами, что он забрал из поезда.
Демоническая печать из Школы Хаоса, созданной госпожой Талией.
Из навершия Вселены вырвалась спица из черного и алого туманных всполохов, перемешанных друг с другом в непонятном соцветии. Ардан, расставаясь с двумя лучами, воплотил вокруг себя классический Щит.
– Ты жалок, – засмеялась Вселена, когда спица насквозь прошила чары Ардана и, лишь немного отклонившись в сторону, рассекла его левое бедро.
Ард зарычал от обжигающей боли (даже через отвар) и инстинктивно захромал в сторону.
– Проклятый недочеловек! – кричала Вселена, окончательно потерявшая остатки привычного облика веселой, задорной отличницы. – Думаешь, ты такой умный?!
Очередная спица хаоса вместе с черной печатью выстрелила из ее посоха. Ардан, понимая, что не сможет увернуться из‑за раненой ноги, да и щит вряд ли поможет, ударил посохом, и над его плечами мигом сгустились четыре ледяных сгустка, забрав из Звезды, подпитанной накопителем, еще шесть лучей.
Первая из игл Ледяного Залпа врезалась в черно‑красную, и обе они растаяли во вспышках льда и чего‑то жуткого и неприятного.
Еще две исчезли во вспыхнувшем ревущем потоке алого тумана, вихрем закружившего вокруг Вселены. Ардан понятия не имел, что за магию та использовала, но, судя по всему, куда больше, чем могла позволить себе ее звезда.
– Заметил, да? – засмеялась она и откинула назад взмокшие волосы. – Тоже мне один из лучших инженеров Большого! Конвел заткнуться не может. Даже про своих студентов так часто не говорит, как про тебя! Нелюдь! Жалкое подобие человека!
Она обхватила посох обеими руками и, с силой ударив по земле, создала печать метром в диаметре. Пылающая тьмой и кровью конструкция породила клыкастые черепа, пушечными снарядами начавшие падать со всех сторон на Ардана.
Понимая, что щит окажется бесполезен, пользуясь остатками действия отвара, игнорируя просыпающуюся боль в груди и ноге, юноша побежал вдоль границы площадки, краем глаза замечая, как лапа химеры врезалась в живот Урского, отбрасывая того на стену; окровавленный Эрнсон в растерзанной одежде едва держался на ногах, а Милар висел на торсе твари, цепляясь за эфес воткнутой между пластин погнутой сабли.
– Думаешь, ты лучше меня?! – кричала девушка, раз за разом отправляя все новые черепа в полет. Те, врезаясь в пол, разрывали камень на части, оставляя после себя небольшие воронки, заполненные кипящей лавой. – Потому что можешь ответить на идиотские вопросы?! Потому что к тебе бегают за помощью идиоты, не отличающие контур от массива?! Ты никто! Просто зверь! И даже зверя можно надрессировать выполнять команды!
Ардан, споткнувшись о щель в кирпичной кладке, упал. Успев перевернуться в воздухе, он рухнул на спину и захрипел, когда из легких выбило весь воздух.
– Ты сдохнешь, недочеловек! – зарычала Вселена. – И тогда все поймут, что ты лишь выскочка. Бездарь. Животное!
Она взмахнула посохом, ударила им о землю, и вновь стая черепов взмыла в воздух. Ардан, крича и хрипя, успел стукнуть своим посохом о пол, и из его навершия заструились потоки холодной непроглядной мглы.
Покатившись в сторону, он пропустил мимо себя беспорядочно стучащие о пол черепа.
– Надеешься спрятаться, жалкое подобие мага?! – кричала озирающаяся по сторонам ослепшая Вселена. – И эти никчемные фокусы – все, на что способен профессорский любимчик?! Ты не стоишь того воздуха, которым дышишь! Которым вы все дышите! Поганые нелюди! Ненавижу вас! Всех вас! Уничтожу!
Ардан помнил личное дело, прочитанное им всего несколько часов назад. Вселена родилась на севере. И вместе с семьей и другими переселенцами отправилась не через Алькаду и степи, а, обогнув горы на железной дороге, продолжила путь через леса.
И там они встретили бандитов. Среди которых имелись эльфы.
Вселена оказалась единственной, кто тогда выжил. Все остальные переселенцы, включая ее семью, погибли.
– Ты убьешь не только Первородных, Вселена, – тяжело дыша, произнес Ардан.
Лорлова дернулась в сторону голоса Арда, и гогочущие, сотканные из алого плотного тумана черепа вновь полетели в атаку. Ардан, успев скинуть ботинки, бесшумно отбежал в сторону.
– Тебя просто используют, Вселена!
– Заткнись, нелюдь! – кричала Ларлова, раз за разом опуская посох на землю, и, будто и вовсе не имела предела лучей, порождала целые рои черепов. – Я не верю ни единому твоему слову!
– Подумай, Вселена! Ты ведь должна понимать, что своими действиями разрушишь всю Метрополию! – Ардану становилось все тяжелее уворачиваться от снарядов, но ему требовалось время. И он его тянул.
– Я разрушу только район нелюдей! И каждую прочую звериную тварь, что проникла в наш город! – буквально визжала Вселена. – Они мне обещали! Обещали дать силу, чтобы стать лучшей! Я стала лучшей! Я сильнее всех наших профессоров! Сильнее всех студентов! И теперь я воспользуюсь этой силой, чтобы…
– А как же семья! – перебил Ардан, снова отпрыгивая в сторону, попутно с трудом удерживая сознание из‑за боли, прорывающейся сквозь действие отвара. – Семья, в которой ты жила! Они ведь обычные люди!
– Поганые зверолюбы! – прорычала Вселена. – Они сами подписали себе приговор, когда начали вести дела с нелюдьми!
– А их ребенок? Он тоже в чем‑то виноват?
– Он виноват в том, что стал бы таким же, как его поганые предки, – фыркнула Вселена. – Но хватит, пора заканчивать, зверь. А после тебя я прикончу этих поганых Плащей, а если ночью выживут Борис с Еленой, то я закончу и с ними.
Она снова ударила посохом. На этот раз печать под ее ногами сформировалась чуть медленней, но даже так – распахнувшаяся перед навершием нечеловеческая, призрачная пасть мгновенно втянула в себя морозную тьму и…
Ничего не произошло.
Ошарашенная Вселена смотрела на окровавленный, разбитый пол площадки. На обломки кирпичей, на которых некогда стройная, сложная печать выглядела теперь нелепой мозаикой. А от ящиков остались лишь металлические каркасы – хрусталь оказался разбит в мелкую, блестящую пыль. Перебитые кабели еще искрили, но из всего этого уже не соберешь никакой печати.
– Ты сломал! – запищала она. – Ты все сломал, сраный зверь!
Ардан, тяжело дыша, не без дерзкой улыбки поправил:
– Вообще‑то, это ты все сломала. Сама.
– Тварь! – закричала она и вновь ударила посохом о землю.
Сложнейшая печать вспыхнула алым пламенем под ее ногами, и из посоха вылетел кричащий огненный призрак. Вот только огонь пылал вовсе не оранжевым, а зеленым светом. Тень в бесшумном крике распахнула клыкастую пасть и раскрыла когтистые лапы.
Пулей полетев в даже не думавшего двигаться с места Ардана, она… растворилась в пелене водяного покрова, окутавшего Арда. Юноша расстался с еще двумя лучами. А Водяная Пелена, поглотив энергию вражеского заклинания, вытянулась пылающей лентой и, оплетя торс химеры, уже придавившей к полу Эрнсона и сбросившей с себя Милара, рассекла ту на две части.
– Спас Плащей, да? – абсолютно безумным голосом, сверкая столь же безумным взглядом, процедила Вселена. – А сам теперь сдохнешь.
У Ардана сиял всего один луч в Звезде и почти не осталось сил в ослабевшем теле. Но он все равно попытался дотянуться до звона холода, бредшего среди тьмы, окутавшего город. Может, и получится позвать тот на помощь, когда…
«Бам! Бам!» – прозвучал сдвоенный выстрел.
Урский, сидя на полу, прислонившись спиной к стене, держал на вытянутых руках дымящиеся револьверы.
– А‑а‑а! – прозвучал дикий, полный боли и ужаса крик.
Вселена поднимала перед лицом фонтанирующие кровью перебитые руки. На сломанных, разорванных запястьях качались ее кисти, держась всего несколькими полосками сухожилий и плоти.
Посох со стуком покатился по полу.
– Не‑е‑ет! – завопила она.
И жуткими, ломанными движениями, перебитыми руками, размазывая по серому платью кровь, начала копаться у себя на животе.
Ардан, понимая к чему все идет, отбросил посох и, выхватывая нож, прыгнул вперед. Рыча от боли, он повалил на спину Вселену и вместе с тканью срезал у той пласт кожи, на которой уже алела печать. Та же самая, что отправила к Спящим Духам Бездомную Фае.
– А‑а‑а! – продолжила кричать и биться в судорогах Вселена, а Ардан, отодвинувшись от нее, уселся на пол.
Он тяжело дышал. Залитый кровью, своей и чужой, Ард слепо смотрел куда‑то перед собой.
Милар, выглядевший куда лучше и целее остальных, помог подняться Эрнсону и усадил того рядом с Урским, а сам, хромая, подошел к Ардану и похлопал напарника по плечу.
– Хорошая работа, стажер, – прохрипел капитан. – Скоро здесь будут наши. – Он продемонстрировал связку с медальонами.
– Это хорошо…
– Я просто… просто хотела стать сильнее, – внезапно прозвучал плач. Вселена, лежа на спине, едва заметно дергаясь, плакала. – Просто хотела стать сильнее… сильнее, чем нелюди… сильнее, чем люди… и они рассказали мне… показали мне…
Ардан моргнул и повернулся к ящикам. Тем самым, за которыми Плащи вместе с ним прятались пару мгновений назад. Его разум, все еще открытый поступи холода, звонко вышагивающего где‑то над их головами, уловил голоса.
Десятки голосов. Маленьких детей. Сперва смешливые, они звали своих матерей. Кутались в тепло, а матери обнимали их, обещая подарить все на свете, включая свои собственные жизнь и сердце. А затем эти голоса изменились. Они все еще звали матерей, но вместо их тепла, их сильных, но мягких объятий им отвечала лишь боль. Боль и отчаяние, а в самый последний момент – осознание, что мама не придет. Никто не придет. Только тьма и агония.
Ардан, задыхаясь от той боли, что струилась по воздуху в этом зале, сжался в комок.
– Стажер! – послышался откуда‑то издалека встревоженный крик Милара. – Стажер, что с тобой?!
Здоровенный обломок стены выпал из‑под разбитой стальной обшивки и, сломав ящики, в тишине покатился куда‑то в сторону. А на пол вываливались тела. Изувеченные, с искаженными от ужаса лицами, обнаженные и растерзанные. С выколотыми глазами, с разломанными ногами, с вырезанными символами на маленьких головах.
– Они научили меня, как услышать слова… и я должна была услышать боль детей… чтобы стать сильнее… я слушала их боль и становилась сильнее…
Ардану казалось, что он не может дышать. Что мир вокруг схватил его за горло и душил, крутил и сминал тем океаном ужаса и агонии, что обрушились на него.
– Стажер, мать твою! – все дальше и дальше звучал голос Милара.
– Но вы, проклятые нелюди, ничего от меня не узнаете. – А голос Вселены лишь ближе. – Я вам ничего не скажу.
Ардан повернулся к ней и увидел не девушку, а жуткого монстра, в котором не осталось ничего человеческого. И этот монстр, распахнув пасть, с мычанием и криком откусил свой собственный язык.
– Проклятье!
Сквозь туман Ард увидел, как Милар бросился к ней и принялся затыкать ладонью рану, но Вселена мотала головой и брыкалась из последних сил, чтобы не дать капитану себя спасти.
Не потому, что капитан стремился сохранить жизнь детоубийцы. А потому, что им требовалась информация.
Ардан, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он подошел к ним и, удивляясь тому, как легок Милар, оттолкнул того в сторону, а затем схватил монстра за горло и поднял над землей. Трепещущую. Глупую. Такую незначительную.
Она била своими отростками о его лапы. И ее желтые, полные алчности глаза излучали лишь грязь и гниль.
Она не призывала демона.
Она сама им стала.
Тем, кого охотник, вожак своей стаи, был обязан истреблять. Таков его долг. Ни один демон или Бездомный не нарушит границ его земель.
– Ты хотела силы? – произнес охотник на языке Фае. – Бери!
Охотник, пропуская через себя всю боль и ужас убитых детенышей, позволил им дотянутся до своего мучителя. Стал для них мостом, через который замученные вернулись в этот мир, чтобы отомстить за весь тот кошмар, что пережили и в котором оказались заперты.
Демон закричал. Запищал. Он пытался вырваться из хватки, но куда ему, жалкой твари, до силы охотника.
Милар, отлетев на добрых три метра, упал на землю. Выхватив револьвер, он направил его на юнца.
Проклятье, ему ведь нравился этот стажер. Умный, пусть и наивный, но с таким большим и добрым сердцем.
– Парень! – закричал капитан. – Я же тебя застрелю! Отпусти свидетеля! Нам нужно то, что она знает!
Но вряд ли Ард его сейчас слышал. Вряд ли тот сейчас вообще кого‑то мог слышать. Двухметровый гигант, окутанный синим туманом, принявшим очертания шкуры исполинского барса, держал на вытянутой руке хрипящую, стонущую девушку.
Стажер открыл рот, в котором и без того длинные клыки стали еще длиннее благодаря все тому же туману.
– E lirak an’dir? – вопросительным тоном прогремел скорее звериный рев, нежели вопрос. – Lir!
И в то же мгновение со стороны груды изувеченных тел потянулись тени. Тени в форме маленьких детей. Они ползли, вопя в беззвучных криках, по полу. Цеплялись за камни, наползали друг на друга, а затем, взбираясь по Арду, начинали заползать через распахнутый рот внутрь демонолога.
– Не‑е‑е‑ет! – кричала она, пытаясь вырваться. – Я все скажу! Нет! Прекрати! Это невозможно терпеть!
– Ihna! – проревел гигант.
– В соседнем доме! Там жили люди, которые меня обучали! Они представились орденом Паука! Это все, что я знаю! Клянусь могилами семьи! Все, что знаю! Останови! Останови тени! Молю тебя!
Милар вздрогнул, когда Ард придвинул к себе лицо девушки, внутрь которой, причиняя нестерпимую боль, забирались тени детей. Тот, будто зверь, втянул носом воздух и, сдержанно кивнув, перехватил тело демонолога. Зажав голову между руками, стажер легко, будто курице, свернул пленнице шею, а затем отбросил бездыханный труп в сторону.
– Дерьмо, – сплюнул Милар.
Ард неимоверным усилием воли запер свой разум и отсек от него ту тьму, что струилась вокруг, заполняя собой каждую пору, каждую клеточку мироздания.
Тяжело дыша, опустившись на землю, он обхватил колени, стараясь унять бьющееся сердце.
– Проклятье, парень! – Милар подскочил к нему и отвесил звонкий подзатыльник. – Йонатан предупреждал в отчете, что с тобой такое бывает, но это перебор!
– Второй раз.
– Что?
– Это только второй раз… – пояснил Ардан, стараясь выгнать остатки той неудержимой, звериной ярости, что держала его в плену несколько мгновений. – Первый раз с Шанти’Ра, а второй – сейчас.
Он помнил все, что происходило, но видел словно со стороны. Будто на какой‑то краткий миг стал зрителем внутри собственного тела. И в то же время действовал осознанно, действительно желая совершить то, что совершил.
Наказать человека, добровольно ставшего демоном и ради этого загубившего столько невинных душ.
Это как если… как если оказаться между двух натянутых в разные стороны канатов.
Милар покачал головой и уселся рядом.
– Она сказала правду?
– Да.
– Ты уверен?
– У нее не было выбора, – пожал плечами Ардан и кивнул, морщась от боли, на разбитые ящики и то, что в них лежало. – Они вытянули из нее нужные слова.
Он не сводил взгляда с трупа Вселены, чей подбородок лежал на спине, а стеклянные глаза отсвечивали отпечатками боли и ужаса. Той же боли и того же ужаса, что и у мертвых детей.
Эргар бы назвал произошедшее справедливостью.
А вот Скасти… бельчонок сказал бы, что Ардан слишком мягок сердцем и столь простого наказания недостаточно.
– Ладно, – вздохнул Милар и улегся спиной на камни. – Упомянутые соседи уже наверняка свалили, так что ждем наших. В отчете напишем, что демонолог, после того как поведала нам свои злодейские планы, случайно подвернула ногу и неудачно упала.
Брови Ардана, уже мысленно приготовившегося к новому отпуску в темнице Плащей, взмыли едва ли не до линии роста волос.
– Ты…
– Мы ведь напарники, господин маг, – хмыкнул Милар. – Наша первоочередная задача, дабы не сдохнуть в этом блядском городе, – прикрывать друг другу спину.
На канале Маркова около шести часов утра остановился неприметный автомобиль. С пассажирского сидения на улицу вышел высоченный, но худоватый для своего роста юноша.
– До связи, стажер, – донесся хрипящий, уставший голос, чей владелец захлопнул дверь, и автомобиль спокойно покатился ниже по улице. Улице, на которой постепенно зажигались Лей‑огни. Улице, не знавший ни о чем, что произошло этой ночью. И, наверное, так оно и правильней.
Вот только…
Ардан посмотрел на свои руки.
Когда приехали Плащи, то вместе с ними прибыл и Аверский с еще несколькими магами, криминалистами и врачами. Они помогли подлатать свежие раны, снова напоили обезболивающим, а затем… всего за несколько часов привели полуразрушенный инженерный отсек в первозданный вид. Так что завтра, когда туда придут рабочие, они не обнаружат ни единого следа произошедшего.
Уцелевшие артефакты, посох, гримуар и тело Вселены Плащи, разумеется, забрали с собой.
Милар, как и Урский с Эрнсоном, ни слова не сказал о том, что Ардан потерял над собой контроль… если вообще изначально его имел.
Арди поднес ладонь к груди. Тогда, в степи, это он призвал на помощь силу Эргара или сам Эргар через своего ученика воплотил собственную волю?
Очередные вопросы.
И вновь – без ответов.
Ардан, опираясь на посох, доковылял до входа и уселся на ступени бара. Над головой мигала вывеска. Дул ветер. А он все сидел и сидел, слепо глядя куда‑то перед собой.
Если бы у него имелась возможность, потупил бы он с Вселеной, причинившей столько боли, отнявшей так много жизней, как‑то иначе?
Скрипнули обледеневшие створки, и на улицу вышла закутанная в шубку Тесс. Под глазами у певицы виднелись темные круги, оставленные бессонной ночью.
Наверное, не смогла уснуть из‑за отключения Лей‑энергии. Переживала. Ведь какая еще причина у нее имелась, чтобы не спать…
Она молча села рядом и укрыла его плечи теплым пледом. Мягко приобняла, так и не сказав ни единого слова.
Поступил бы он иначе с Вселеной?
Нет.
И это знание, знание о том, что внутри него в самом деле жил свирепый горный зверь, пугало больше всего прочего.
Ардан, перешагнув через своеобразный порог, обнаружил себя в тесном, узком и коротком тоннеле. Довольно умело прорезанный через фундамент и твердую почву основания, тот венчался винтовой лестницей, спускавшейся прямиком к самодельной крышке, приваренной к трубе широченного ливневого коллектора.
Такие в сезон дождей заполнялись практически до верха, а в более приятную погоду стояли сухими.
Ардан, ступая по проржавевшим, местами растрескавшимся ступеням, закрыл гримуар и, вернув его в специальное крепление, перехватил посох, после чего взялся за крышку старого люка.
– Давай помогу, – предложил Дин, попытавшийся протиснуть руку сбоку от Арда.
Ардан лишь в недоумении дернул посильнее, скрипнув попутно зубами от резкой вспышки боли в груди (из‑за отвара он уже успел забыть, что все еще находился не в лучшем состоянии и с такими вывертами ему даже алхимия не поможет), и крышка поддалась.
Роняя на сталь трубы хлопья ржавчины, с жутким лязганьем преграда поднялась, обнажив пропиленный шов. Кто‑то уже спускался сюда примерно полгода назад и долго, муторно, простой ножовкой срезал наползшую ржавчину, надежно скреплявшую люк с коллектором.
– А, ну да, – рассеянно улыбнулся Дин. – Матабар. Забыл.
Ард же какое‑то время потратил на то, чтобы восстановить дыхание. Что‑то влажное и горячее начало расползаться по груди.
– Все в порядке? – раздался сверху голос Милара.
– Д‑да, – с небольшой запинкой ответил Ардан и, вернув себе способность дышать не пародируя при этом загнанного зайца, заглянул внутрь.
Приваренные к трубе скобы, заменявшие ступени, уходили на пару метров вниз, заканчиваясь в стоке, разветвлявшемся на несколько каменных рукавов – старая, но еще функционирующая разводка. Что неудивительно, учитывая, что Бальеро существовал со времен Галеса.
Держа в одной руке посох, второй хватаясь за скобы, Арди спустился вниз и сошел на узкий отмосток, юбкой опоясывавший колодец; Эрнсон сразу следом.
Вскоре к ним спустились и Урский с капитаном. Как и Ардану, им благодаря отварам не требовался свет, чтобы видеть во мгле. Так что, оказавшись внизу, Плащи поочередно заглянули в широкие, метра три диаметром, уходящие вдаль зевы.
– И куда нам? – поморщился Урский. – Воняет тут отовсюду одинаково омерзительно.
Арди поочередно подошел к каждому из рукавов и, стараясь очистить разум от посторонних запахов и ощущений, принюхался. Александр не обманул, когда упоминал вонь.
Здесь глаза слезились от аммиачных паров экскрементов самых разных сортов; живот крутило от затхлой воды и перегноя, а голова слегка болела от общей спертости воздуха.
И все же у восточного рукава Ардан почувствовал запах, который перекрывал все прочие. Те, пусть и далеко не приятные, являлись местными жителями. Они давно уже пропитали камни, стали одним целым с влажными покатыми сводами и совсем не обращали внимания на визитеров, скорее расстраиваясь их появлению, нарушавшему местную вонючую одинокую идиллию.
А вот то, что учуял Ардан, – это нечто не присущее нижним уровням. То, с чем те не сталкивались. Во всяком случае, не сталкивались слишком уж часто.
– И почему если это какой‑нибудь сраный ритуал некромантов или обряд демонологов, то всегда приходится спускаться в говносток, – причитал Дин. – Я же пропахну насквозь… Пламена меня отправит спать к псу в прихожую.
– В обычное время здесь влияние Лей‑линий сильнее и проще получать энергию, – напомнил Ардан, не сразу понимая, что вопрос оказался риторическим. – Сюда.
Он, снова открывая гримуар на все той же странице классической Ледяной Волны, зашагал первым.
Вместе с Плащами они вереницей двигались по каменному парапету, идущему вдоль своеобразного канала, заполненного талой серой пахучей водой, в которой порой плескались мутные льдинки, похожие на осколки стекла.
– Ну и дубак, – проскрипел Урский.
Их темные пальто с блестящими серебристыми пуговицами отражались в наледи на стенах; Плащи ежились и порой чихали, попутно выдыхая облачка пара.
Ардан же особо не страдал из‑за холода. Что, кстати, весьма занимательно, учитывая, что в сильные морозы, кои в данный момент сковали Метрополию, он и сам надевал на себя несколько слоев теплой одежды.
Видимо все дело в зимнем солнцестоянии и слишком сильном излучении Лей‑линий. Те помогали его крови матабар.
Размышляя на тему подобной зависимости, Ардан аккуратно ступал вперед, то и дело всматриваясь в особо темные углы; в спрятанные во мраке таинственные ответвления, в которых, казалось, таились все новые и новые чудовища и монстры; а порой вздрагивал из‑за всплеска в канале, когда наружу выплывала очередная льдинка.
Везде и всюду Ардану чудились демоны, химеры и прочие чудовища, вернувшиеся в реальность из дедушкиных историй. Но, кроме все того же гнилостного запаха, постепенно усиливающегося по мере приближения к цели, Ард больше ничего не замечал.
Плащи за спиной реагировали примерно так же: замирали ненадолго, наводя на любой шорох стволы револьверов, сабли и, в случае Эрнсона, ножи.
Но нижний уровень хранил молчание и в чем‑то даже завораживающую тишину. Вода и наледь ловили эхо шагов непрошеных гостей и топили их внутри сточной мути. А прерывистое дыхание и вовсе казалось частью местного колорита.
Порой они спускались по уходящему вниз желобу, чтобы затем, отвернув в сторону, снова начать подниматься против течения куда‑то в горку.
Шаг за шагом, вздох за вздохом, на протяжении не меньше четверти часа они приближались к цели, о чем Ардану рассказывал все усиливающийся запах.
– Странно… – протянул Урский. – Дом был полон демонов, а здесь ни души.
– Проточная вода. – Ардан указал на желоб с журчащим ручейком грязи. – Вода тоже накапливает заряд Лей. И пусть тот и минимален, но имеет особое свойство. Собственно, реки являлись первыми источниками постоянного Лей‑напряжения для научных экспериментов и…
Ардан даже спиной почувствовал скептические взгляды, направленные ему в затылок.
– Демоны и немертвые не могут находиться рядом с проточной водой. – Ард решил сократить свой рассказ. – Как, собственно, и рядом с Лей‑кабелями. Потому и…
– Мы поняли, – перебил его Милар. – В городе повсеместные отключения, так что…
И тут капитан с Арданом синхронно замерли, а затем и вовсе переглянулись. Урский и Эрнсон в ответ на это лишь развели руками и прижались спинами к стене.
– Если в городе не работают Лей‑кабели… – начал Ардан.
– То у демонов не будет никаких проблем с перемещением по нему, – подхватил Ардан.
– А Ньюва?
Милар ненадолго задумался.
– Подземные трамвайные пути. – Он внезапно щелкнул пальцами. – В самой глубокой части они проходят под рекой. Демоны смогут перемещаться по ним.
– Но это не вяжется с тем, что все указывает на то, что госпожа собиралась превратить в демона себя, чтобы получить силы.
– А значит… – выдохнул Милар и, покачнувшись, схватился ладонью за Урского. – А значит, ее кто‑то надоумил. Но не открыл всех карт. Вечные Ангелы… Мы с вами ищем простого исполнителя.
– Господа дознаватели, – в прежнем, недовольном тоне прокашлялся Урский. – А можно все же делиться с нами своими мыслями?
– Кто‑то собирается превратить всю столицу в Мертвые Земли, – тихо, сам не веря своим словам, произнес Ардан.
Вот что должно было произойти в полночь. Вот какую цель преследовали те, кто стоял за спиной демонолога. Когда стрелки часов сомкнутся на отметке «12», феномен зимнего солнцестояния войдет в свою самую мощную фазу.
Излучение Лей‑линий станет настолько велико, что перестанут работать не только Лей‑кабели с трансформаторами, а даже накопители. Звездные Маги останутся лишь со своими собственными лучами и Звездами.
Идеальное время, чтобы воспользоваться ситуацией. Если у демонолога все получится, то город наводнят сотни тварей, которые не встретят перед собой особо сильного сопротивления. И тогда…
Спящие Духи.
Метрополия – самый густонаселенный город на планете. Практически двадцать миллионов жителей.
Ардану стало тяжело дышать.
Все эти жизни, бесчисленное их множество, теперь зависели от двух оперативников и дознавателя Второй Канцелярии вместе с магом‑недоучкой.
– Но как она собирается провести обряд? – недоумевающе проговорил Ардан. – Какой бы он ни был – повышенное излучение Лей просто невозможно просчитать. Стабилизировать печать, которая приведет сюда орды демонов, попросту не получится. Бессмыслица какая‑то…
– Кажется, я знаю, куда мы идем, Ард. – Милар, сплюнув, выпрямился и посмотрел в сторону очередной развилки, на стене которой стальные скобы лестницы поднимались наверх. – Там, впереди, должен находиться один из узлов будущей подземки.
– Экранированный от влияния Лей, – добавил с придыханием Ардан. – А значит, и обряд там провести не составит никакого труда.
– А демоны сразу хлынут на пути, – кивнул капитан.
Не сговариваясь, они перешли с шага на бег и буквально за несколько минут добрались до развилки, встав около ступеней. И, будто в подтверждение их слов, из щелей, окруживших неплотно прикрытую техническую дверцу, вырывались яркие, теплые лучи света.
– Урский, идешь первым, – распорядился Милар. – Стреляй в любого.
– А если заложники?
Пнев сдвинул брови, и Урский, выругавшись, отрывисто кивнул. Никто не стал спорить. Если там и находились заложники, то их жизни требовались для проведения обряда. И когда на кону стояли двадцать миллионов таких же заложников, то тех, кто наверху, никто считать не станет.
Ардан не оправдывал подобной логики, но мог понять.
Если бы здесь пролегали охотничьи тропы, то любой вожак в аналогичной ситуации принял бы точно такое же решение.
– Эрнсон вторым. На тебе спина Урского.
– Понял, Кот.
– Ардан, – капитан повернулся к юноше, – ты сразу за мной. Используй все, что хочешь, но демонолога мы обязаны прикончить.
Арди кивнул и, в очередной раз поддавшись порыву удовлетворить любопытство, спросил:
– А это все еще вторая степень важности?
– Это, парень, – скрипнул зубами Милар, убирая саблю в ножны и взводя курок, – та степень важности, после которой, если не сдохнем, неделю будем заполнять всякие бумажки о неразглашении и секретности.
Плащи сдержанно кивнули друг другу, после чего Урский, держа один из револьверов в зубах, начал подниматься наверх.
Арди, дожидаясь своей очереди, снова посмотрел на часы.
Время до полуночи: 1 час 26 минут.
По спине пробежался хоровод здоровенных мурашек. Теперь, зная, что именно должно произойти в полночь, стрелки обратного отсчета на часах не просто тихонько тикали, а самым натуральным образом отбивали похоронный марш.
Плащи постепенно исчезали по ту сторону люка, а Ардан, замерев настолько, что едва ли не слился с каменными стенами старой канализации, обратился в слух. Но сколько бы он ни напрягался – не мог расслышать ничего, что происходило по ту сторону люка. А из‑за разницы в освещении все, что он видел, – яркие, слепящие глаза отсветы.
Наконец, после того как наверх поднялся Милар, Ардан, снова держа одной рукой посох, а второй хватаясь за влажные, шероховатые скобы, пополз по лестнице. И с каждым движением, с каждым разом, когда позади оставалась очередная ступень, сердце билось все быстрее, а в мысли закрадывались крамольные жучки, точащие его уверенность в собственной решимости.
Скасти бы напомнил, что он, если пожелает, сможет открыть тропы Фае и сбежит через их земли далеко от Метрополии. Да, ему, разумеется, придется затем иметь дело с разъяренными Сидхе, что ничуть не более приятно, нежели демонологи, но… С ними хотя бы имеется шанс договориться.
А вот Эргар… Эргар бы не отступил. Даже, как теперь понимал Ардан, если здесь пролегали не его охотничьи тропы. Даже если дело касалось зверя, не живущего в Алькаде. Эргар бы помог. Спас. Защитил. Потому что таков был его путь среди снежных вершин, купающихся в холодном лунном свете длинных ночей.
И стоило юноше вспомнить родные горы, как дыхание выровнялось, а сердце немного успокоилось. Он ведь все же в первую очередь ученик барса. Не дело ему…
– Ш‑ш‑ш‑ш, – прошипели на ухо.
Четыре руки выдернули его из лаза и тут же, дернув в сторону, потянули вниз. Глаза Ардана из‑за яркого света какое‑то время привыкали к новой обстановке.
Когда юноша смог, наконец, снова нормально видеть, то обнаружил себя вместе с Плащами за сложенными друг на друга деревянными ящиками, служившими им укрытием.
Вчетвером они прятались в овальном широком арочном проходе. По стенам вились толстенные тропинки кабелей, соединявшиеся в гудящих трансформаторах, а порой уходящие по трубам в стены, местами покрытые стальными пластинами. Сам же проход с одной стороны ограждался стеной, а с другой через широкие арки открывал вид на круглую площадку метров десять диаметров.
На той искрили четыре высокие, похожие на стальные воздушные шарики установки с узкими основаниями и здоровенными сферами в навершиях. Кабели, отходящие от них, должны были, по задумке инженеров, соединяться с остальными и четырьмя широкими магистралями расходиться по трансформаторам, распределяющим напряжение к следующим ответвлениям. Кажется, так когда‑то объяснял брат Анны.
Вот только магистральные кабели оказались обрублены, и вместо того, чтобы присоединяться к трансформаторам, каждый из них оказался закреплен медными клеммами к винтам на крышках хрустальных ящиков. Хрусталь являлся одним из лучших проводников Лей‑напряжения – лампы в фонарях, к примеру, делали именно из него.
Контейнеры лежали на каменном полу в четырех выведенных кровью участках самой, пожалуй, громадной и сложной печати, которая и на печать‑то, по сути, не была похожа. Скорее, на их сочетание. Будто кто‑то соединил воедино сразу пять разных конструкций, объединив те в единую форму.
И если бы Ардан не видел прежде чертежа стратегической магии, то счел бы подобное творение бредом сумасшедшего.
В центре же, прямо внутри печати, сидела закутанная в черный балахон фигура и не двигалась.
Ардан, даже со спины, пусть и не видя лица, мигом узнал ее. Именно эта фигура стреляла в него прошлой ночью.
– Не шевелись, – шикнул на него Урский. – Смотри.
Ард сперва не понял, куда именно ему смотреть, так что сосредоточился на хрустальных ящиках. В одном он увидел кусок кости очень странной формы. Изогнутой под несколькими углами, да еще и с бугрящимися наростами. Во втором обнаружилась странница. Исписанная (с такого расстояния даже зрение полукровки матабар не могло разобрать ни письмена, ни тем более язык) мелким почерком, явно не из пергамента или бумаги. Третий хранил в себе ничем не приметный камень. Таких в лесу, у подножья гор или на берегу рек и озер можно тысячами собрать. А вот в последнем Ард приметил хорошо знакомую ему статуэтку.
Ту самую, из‑за которой на Пятой улице погибло столько людей…
– Там. – Урский неожиданно указал в сторону от центра зала.
Ардан повернул голову влево и едва сдержался, чтобы не выругаться. По арочному проходу, цепляя головой (если так можно было назвать это уродство) стальные балки, располагавшиеся почти у самого свода, находившегося на высоте в пять метров, брело нечто.
Оно порой задевало стеклянные окна, уходящие в опустевшие рубки и иные помещения, отвечавшие, видимо, за работу данного узла.
Тварь стояла на четырех длинных, спицевидных лапах с мощными, круглыми, выпирающими суставами. Кожи или меха создание не имело. Лишь скрипящие пластины панциря, наползавшие друг на друга.
Передние лапы, напоминающие руки, выглядели мощнее задних, у которых вместо бедер имелись странные отростки в виде прутов с шишковидными наростами. Опиралось создание на некое подобие ладоней. Причем с разным количеством отростков с когтями. У левой передней их насчитывалось четыре, у правой – шесть.
На задних же лапах‑ногах на левой всего два, а вот на правой, сохранившей очертания стопы, таких насчитывалось аж восемь.
Длинные, метра четыре, лапы присоединялись к обнаженному скелету, закованному во все тот же хитиновый панцирь. Странной формы туловище, отдаленно напоминающее человеческое. И причем рядом с каждым суставом, внутри которого крепилось основание лап, обнаружились другие. Плечевые и бедренные. Из них, нелепо дергаясь, торчали жгутики. Будто дополнительная пара лап и ног.
Что же до головы, то отличить, где заканчивался торс и начиналась пасть, не представлялось возможным. Нижняя челюсть будто росла из груди, а верхняя плавно переходила в спину. Гладкую и покатую. Как у дельфина, картинки которых Ардан видел в учебниках.
Монстр медленно, тяжело переставляя свои длинные лапы, двигался по периметру перехода.
И, несмотря на свою отталкивающую внешность, тварь совсем не источала запаха. Вообще никакого. И если бы не ее громадные размеры, с учетом, как бесшумно она двигалась на своих пальцах‑когтях, то Ардан даже не заметил бы монстра.
А если он не чувствовал запах, то, значит…
– Тазидахская военная химера, – прошипел Урский. – Проклятье, капитан, откуда в центре нашей столицы отродье военной машины Братства?
– Меня это сейчас, Александр, если честно, совсем не волнует.
Ардан, из‑за того, что неудобно сидел, попытался было двинуться в сторону, но его плечо крепко, до боли, сжал Урский.
– Не шевелись, – повторил Александр. – Это классификация Спринтер. У них нет ни обоняния, ни слуха, ни зрения, но они отлично ориентируются по вибрациям. И бегают почти девяносто километров в час. И могут так – часами. Тазидахиан использовал их в свое время для охоты на кавалерийские отряды. А сейчас вовсю пытаются модернизировать против бронированной техники и… Проклятый Взгляд Ведьмы.
Урский зыркнул на Ардана, а тот, в молчаливой попытке извиниться, лишь дернул бровями. Учитывая описание – двигаться как‑то резко расхотелось.
– Удивительно, что тварь не почувствовала, как мы сюда поднимались, – процедил Милар.
Эрнсон все это время молчал и не двигался, замерев не хуже рыси перед прыжком.
– Лей‑излучение. – Ардан аккуратно, медленно указал на искрящиеся установки. – В них, в замкнутом, изолированном поле, находятся высококачественные, здоровенные накопители. Каждый такой может…
– Да плевать, – перебил капитан.
– Какой план, Кот? – подал, наконец, голос Эрнсон. – Эту тварь так просто не свалишь.
– Урский, – после секундной паузы спросил Милар, – ты на армондской границе с такими сталкивался?
Ардан мазнул взглядом по племенным татуировкам на лысом черепе Александра.
– Я – нет, – как и всегда, строгим и немного отстраненным тоном ответил тот. – Некоторые парни – да.
– И что?
– Ничего. Все они мертвы. От этого засранца не убежать, и если он почувствовал твою вибрацию, то не спрятаться.
– А завалить как?
– Единственное не прикрытое панцирем место – пасть. А броню не берет ничего, что слабее артиллерийского снаряда шестьдесят пятого калибра.
– Срань, – выругался Милар и со скепсисом взглянул на револьвер. – Жаль, что пушка в карман не помещается, да?
Тварь, медленно переставляя лапы, брела из стороны в сторону, оставаясь поблизости от фигуры в центре печати. Химера явно несла охранную функцию.
Тазидахская химера. Диверсанты Кастилии и Селькадо в поезде.
Ардан еще раз посмотрел на демонолога. Даже если… нет, не даже, а когда они ее остановят, то это вовсе не положит конец расследованию. Скорее – наоборот. Слишком многое указывало на то, что Ард не разгадал всю головоломку целиком, а лишь нащупал самую первую ниточку. Одну из тех, за которые и дергали оставшиеся в тени кукловоды, руководящие нынешним жутким представлением.
– Стажер.
– Да?
– Мы отвлечем монстра, – скрипнул зубами Милар. – А ты разберись с демонологом.
От услышанного Ардан едва на задницу не плюхнулся, что положило бы конец всем их планам.
– Но…
– Без всяких «но», господин маг. – Капитан аккуратно, стараясь не делать лишних движений, обнажил саблю. – Ты среди нас единственный маг. Тебе и разбираться с госпожой. Но постарайся побыстрее, а то мы слишком долго не протанцуем с этой мразью.
Ардан сглотнул и кивнул, разом ощущая, как вес на плечах становится лишь тяжелее.
– Не подведи, Ард, – медленно поворачиваясь к монстру, произнес Урский. – Иначе… да ты и сам понимаешь, что будет, если мы тут проиграем.
– Ну что, парни. – Милар шмыгнул носом и, выставляя перед собой револьвер, прищурил левый глаз. – Кто первый сдохнет, тот…
– Фатиец! – хором, во всю мощь луженых глоток, выкрикнули оперативники и под прикрытием выстрелов Милара перепрыгнули ящики и бросились в сторону монстра.
Первый же выстрел Урского угодил прямо в пасть химеры, и, разрывая розоватую плоть, пуля застряла где‑то в нёбе. Монстр, роняя зеленую кровь и тягучие слюни, запищал встревоженным комаром. Только куда громче и злее. Следующие пули уже рикошетили от захлопнутых замком клыков.
Тварь взмахнула передней левой лапой, и длинные, ничуть не меньше клинков самого Эрнсона, когти полоснули в паре сантиметров над головой Дина. Но тот, еще на ходу рухнув на колени, проехался под лапой, раскрошившей кирпичную кладку и смявшей стальные пластины. Эрнсон, пружиной выпрямляясь, подпрыгнул и, оттолкнувшись, как недавно от ограды, от задней лапы твари, кувырнулся в воздухе спиной назад, а затем крыльями расправив руки, резко вонзил ножи в сочленение сустава правой передней лапы.
Тварь снова заревела и, дернувшись в сторону, разбила плечом стекло окна рубки. То осыпалось сверкающей крошкой на подбежавшего Урского. Александр, на ходу вернув револьверы в кобуры, надел кастеты. На каждой из массивных железных костяшек оказался выгравирован священный символ Светлоликого. Урский, заревев ничуть не тише Гуты, с размаху ударил по когтям раненной Дином лапы. Ардан, даже за несколько метров от Урского, почувствовал, как вздрогнула земля под ногами, а в месте удара Александра на хитиновом панцире образовалось несколько трещин.
Милар в это время, не прекращая стрелять по пасти химеры, не давая той разомкнуть клыки, тоже юркнул между ног и, бегая волчком, сек саблей все, до чего мог дотянуться, нисколько не заботясь, что удары не оставляют ни малейших следов.
Плащи, будто мошки, роились под телом химеры, не позволяя той дотянуться до них пастью и путая ее собственные лапы, буквально скручивая в узел.
– Ард! – взревел Милар, на ходу открывая барабан револьвера, высыпая гильзы и перезаряжая «месяцем». – Действуй!
И если все эти несколько мгновений фигура демонолога не обращала внимания на происходящее, то, услышав имя юноши, вздрогнула.
Ардан, открывая гримуар, сиганул через ящики и, игнорируя сражение Плащей с химерой, побежал к чертежу печати. Если он все правильно понял, то, чтобы остановить ритуал, требовалась самая малость: разрушить хотя бы одну из установок, и тогда чертеж потеряет постоянную подпитку Лей, а для воплощения подобной конструкции требовалось просто чудовищное количество…
Ард, повинуясь инстинктам, прямо на ходу замер и, оттолкнувшись, сиганул в сторону. Сильно ударившись плечом о землю, кубарем покатился в сторону. Остановившись, он вскочил и снова отпрыгнул подальше от того места, где находился.
Но на этот раз не успел вовремя, и край его плаща, прожигая тот насквозь, задели капли кислоты.
На полу же чернели шипящие разводы в тех местах, куда прилетели заклинания демонолога.
Та, поднявшись на ноги, скинула с головы капюшон.
Ардан вздохнул.
Он искренне надеялся ошибиться.
– Вы, госпожа, – протянул указку профессор. – Второй ряд, четвертый стол.
С места поднялась девушка с блестящими серьгами и низким лбом, что ее, чудным образом, нисколько не портило.
– Двухконтурная печать общего типа, – произнесла она. – Если не ошибаюсь, то два луча красной и луч зеленой.
– Близко, но неверно, – без тени недовольства, а скорее, даже с ажиотажем резюмировал Конвел. – Продолжаем.
Он помнил ее. Скромная девушка со звонким смехом и немного странным рвением к учебе. Она всегда пыталась соревноваться с каждым, кто хоть немного опережал ее по табелям. А таких, учитывая, что Вселена Лорлова находилась в числе лучших учениц первого курса, имелось не так уж и много.
Среднего роста, средней комплекции, с немного впалыми глазами, всегда очень яркими серьгами, не драгоценными, а из дешевой бижутерии, она постоянно стягивала волосы в тугой пучок, что старило ее на несколько лет.
Стипендиатка короны.
Сирота.
Совмещала учебу с работой гувернанткой. В доме жили вовсе не ее родные, а семья, нанявшая на работу начинающую волшебницу. Хотели, наверное, чтобы их ребенок с детства рос под присмотром мага.
– Ты‑ы‑ы, – раненой волчицей провыла Лорлова.
Ее волосы больше не были собраны в пучок. Взмокшие от пота и крови, локоны разметались по плечам.
– Вселена, ты…
– Не смей! – взвизгнула волшебница.
Она быстро, куда быстрее, чем демонстрировала на занятиях по военной подготовке, ударила посохом о пол, и под ее ногами сформировалась темная, почти черная печать, чью конструкцию Ардан легко узнал.
Вернее – успел опознать некие сходства с теми чертежами, что он забрал из поезда.
Демоническая печать из Школы Хаоса, созданной госпожой Талией.
Из навершия Вселены вырвалась спица из черного и алого туманных всполохов, перемешанных друг с другом в непонятном соцветии. Ардан, расставаясь с двумя лучами, воплотил вокруг себя классический Щит.
– Ты жалок, – засмеялась Вселена, когда спица насквозь прошила чары Ардана и, лишь немного отклонившись в сторону, рассекла его левое бедро.
Ард зарычал от обжигающей боли (даже через отвар) и инстинктивно захромал в сторону.
– Проклятый недочеловек! – кричала Вселена, окончательно потерявшая остатки привычного облика веселой, задорной отличницы. – Думаешь, ты такой умный?!
Очередная спица хаоса вместе с черной печатью выстрелила из ее посоха. Ардан, понимая, что не сможет увернуться из‑за раненой ноги, да и щит вряд ли поможет, ударил посохом, и над его плечами мигом сгустились четыре ледяных сгустка, забрав из Звезды, подпитанной накопителем, еще шесть лучей.
Первая из игл Ледяного Залпа врезалась в черно‑красную, и обе они растаяли во вспышках льда и чего‑то жуткого и неприятного.
Еще две исчезли во вспыхнувшем ревущем потоке алого тумана, вихрем закружившего вокруг Вселены. Ардан понятия не имел, что за магию та использовала, но, судя по всему, куда больше, чем могла позволить себе ее звезда.
– Заметил, да? – засмеялась она и откинула назад взмокшие волосы. – Тоже мне один из лучших инженеров Большого! Конвел заткнуться не может. Даже про своих студентов так часто не говорит, как про тебя! Нелюдь! Жалкое подобие человека!
Она обхватила посох обеими руками и, с силой ударив по земле, создала печать метром в диаметре. Пылающая тьмой и кровью конструкция породила клыкастые черепа, пушечными снарядами начавшие падать со всех сторон на Ардана.
Понимая, что щит окажется бесполезен, пользуясь остатками действия отвара, игнорируя просыпающуюся боль в груди и ноге, юноша побежал вдоль границы площадки, краем глаза замечая, как лапа химеры врезалась в живот Урского, отбрасывая того на стену; окровавленный Эрнсон в растерзанной одежде едва держался на ногах, а Милар висел на торсе твари, цепляясь за эфес воткнутой между пластин погнутой сабли.
– Думаешь, ты лучше меня?! – кричала девушка, раз за разом отправляя все новые черепа в полет. Те, врезаясь в пол, разрывали камень на части, оставляя после себя небольшие воронки, заполненные кипящей лавой. – Потому что можешь ответить на идиотские вопросы?! Потому что к тебе бегают за помощью идиоты, не отличающие контур от массива?! Ты никто! Просто зверь! И даже зверя можно надрессировать выполнять команды!
Ардан, споткнувшись о щель в кирпичной кладке, упал. Успев перевернуться в воздухе, он рухнул на спину и захрипел, когда из легких выбило весь воздух.
– Ты сдохнешь, недочеловек! – зарычала Вселена. – И тогда все поймут, что ты лишь выскочка. Бездарь. Животное!
Она взмахнула посохом, ударила им о землю, и вновь стая черепов взмыла в воздух. Ардан, крича и хрипя, успел стукнуть своим посохом о пол, и из его навершия заструились потоки холодной непроглядной мглы.
Покатившись в сторону, он пропустил мимо себя беспорядочно стучащие о пол черепа.
– Надеешься спрятаться, жалкое подобие мага?! – кричала озирающаяся по сторонам ослепшая Вселена. – И эти никчемные фокусы – все, на что способен профессорский любимчик?! Ты не стоишь того воздуха, которым дышишь! Которым вы все дышите! Поганые нелюди! Ненавижу вас! Всех вас! Уничтожу!
Ардан помнил личное дело, прочитанное им всего несколько часов назад. Вселена родилась на севере. И вместе с семьей и другими переселенцами отправилась не через Алькаду и степи, а, обогнув горы на железной дороге, продолжила путь через леса.
И там они встретили бандитов. Среди которых имелись эльфы.
Вселена оказалась единственной, кто тогда выжил. Все остальные переселенцы, включая ее семью, погибли.
– Ты убьешь не только Первородных, Вселена, – тяжело дыша, произнес Ардан.
Лорлова дернулась в сторону голоса Арда, и гогочущие, сотканные из алого плотного тумана черепа вновь полетели в атаку. Ардан, успев скинуть ботинки, бесшумно отбежал в сторону.
– Тебя просто используют, Вселена!
– Заткнись, нелюдь! – кричала Ларлова, раз за разом опуская посох на землю, и, будто и вовсе не имела предела лучей, порождала целые рои черепов. – Я не верю ни единому твоему слову!
– Подумай, Вселена! Ты ведь должна понимать, что своими действиями разрушишь всю Метрополию! – Ардану становилось все тяжелее уворачиваться от снарядов, но ему требовалось время. И он его тянул.
– Я разрушу только район нелюдей! И каждую прочую звериную тварь, что проникла в наш город! – буквально визжала Вселена. – Они мне обещали! Обещали дать силу, чтобы стать лучшей! Я стала лучшей! Я сильнее всех наших профессоров! Сильнее всех студентов! И теперь я воспользуюсь этой силой, чтобы…
– А как же семья! – перебил Ардан, снова отпрыгивая в сторону, попутно с трудом удерживая сознание из‑за боли, прорывающейся сквозь действие отвара. – Семья, в которой ты жила! Они ведь обычные люди!
– Поганые зверолюбы! – прорычала Вселена. – Они сами подписали себе приговор, когда начали вести дела с нелюдьми!
– А их ребенок? Он тоже в чем‑то виноват?
– Он виноват в том, что стал бы таким же, как его поганые предки, – фыркнула Вселена. – Но хватит, пора заканчивать, зверь. А после тебя я прикончу этих поганых Плащей, а если ночью выживут Борис с Еленой, то я закончу и с ними.
Она снова ударила посохом. На этот раз печать под ее ногами сформировалась чуть медленней, но даже так – распахнувшаяся перед навершием нечеловеческая, призрачная пасть мгновенно втянула в себя морозную тьму и…
Ничего не произошло.
Ошарашенная Вселена смотрела на окровавленный, разбитый пол площадки. На обломки кирпичей, на которых некогда стройная, сложная печать выглядела теперь нелепой мозаикой. А от ящиков остались лишь металлические каркасы – хрусталь оказался разбит в мелкую, блестящую пыль. Перебитые кабели еще искрили, но из всего этого уже не соберешь никакой печати.
– Ты сломал! – запищала она. – Ты все сломал, сраный зверь!
Ардан, тяжело дыша, не без дерзкой улыбки поправил:
– Вообще‑то, это ты все сломала. Сама.
– Тварь! – закричала она и вновь ударила посохом о землю.
Сложнейшая печать вспыхнула алым пламенем под ее ногами, и из посоха вылетел кричащий огненный призрак. Вот только огонь пылал вовсе не оранжевым, а зеленым светом. Тень в бесшумном крике распахнула клыкастую пасть и раскрыла когтистые лапы.
Пулей полетев в даже не думавшего двигаться с места Ардана, она… растворилась в пелене водяного покрова, окутавшего Арда. Юноша расстался с еще двумя лучами. А Водяная Пелена, поглотив энергию вражеского заклинания, вытянулась пылающей лентой и, оплетя торс химеры, уже придавившей к полу Эрнсона и сбросившей с себя Милара, рассекла ту на две части.
– Спас Плащей, да? – абсолютно безумным голосом, сверкая столь же безумным взглядом, процедила Вселена. – А сам теперь сдохнешь.
У Ардана сиял всего один луч в Звезде и почти не осталось сил в ослабевшем теле. Но он все равно попытался дотянуться до звона холода, бредшего среди тьмы, окутавшего город. Может, и получится позвать тот на помощь, когда…
«Бам! Бам!» – прозвучал сдвоенный выстрел.
Урский, сидя на полу, прислонившись спиной к стене, держал на вытянутых руках дымящиеся револьверы.
– А‑а‑а! – прозвучал дикий, полный боли и ужаса крик.
Вселена поднимала перед лицом фонтанирующие кровью перебитые руки. На сломанных, разорванных запястьях качались ее кисти, держась всего несколькими полосками сухожилий и плоти.
Посох со стуком покатился по полу.
– Не‑е‑ет! – завопила она.
И жуткими, ломанными движениями, перебитыми руками, размазывая по серому платью кровь, начала копаться у себя на животе.
Ардан, понимая к чему все идет, отбросил посох и, выхватывая нож, прыгнул вперед. Рыча от боли, он повалил на спину Вселену и вместе с тканью срезал у той пласт кожи, на которой уже алела печать. Та же самая, что отправила к Спящим Духам Бездомную Фае.
– А‑а‑а! – продолжила кричать и биться в судорогах Вселена, а Ардан, отодвинувшись от нее, уселся на пол.
Он тяжело дышал. Залитый кровью, своей и чужой, Ард слепо смотрел куда‑то перед собой.
Милар, выглядевший куда лучше и целее остальных, помог подняться Эрнсону и усадил того рядом с Урским, а сам, хромая, подошел к Ардану и похлопал напарника по плечу.
– Хорошая работа, стажер, – прохрипел капитан. – Скоро здесь будут наши. – Он продемонстрировал связку с медальонами.
– Это хорошо…
– Я просто… просто хотела стать сильнее, – внезапно прозвучал плач. Вселена, лежа на спине, едва заметно дергаясь, плакала. – Просто хотела стать сильнее… сильнее, чем нелюди… сильнее, чем люди… и они рассказали мне… показали мне…
Ардан моргнул и повернулся к ящикам. Тем самым, за которыми Плащи вместе с ним прятались пару мгновений назад. Его разум, все еще открытый поступи холода, звонко вышагивающего где‑то над их головами, уловил голоса.
Десятки голосов. Маленьких детей. Сперва смешливые, они звали своих матерей. Кутались в тепло, а матери обнимали их, обещая подарить все на свете, включая свои собственные жизнь и сердце. А затем эти голоса изменились. Они все еще звали матерей, но вместо их тепла, их сильных, но мягких объятий им отвечала лишь боль. Боль и отчаяние, а в самый последний момент – осознание, что мама не придет. Никто не придет. Только тьма и агония.
Ардан, задыхаясь от той боли, что струилась по воздуху в этом зале, сжался в комок.
– Стажер! – послышался откуда‑то издалека встревоженный крик Милара. – Стажер, что с тобой?!
Здоровенный обломок стены выпал из‑под разбитой стальной обшивки и, сломав ящики, в тишине покатился куда‑то в сторону. А на пол вываливались тела. Изувеченные, с искаженными от ужаса лицами, обнаженные и растерзанные. С выколотыми глазами, с разломанными ногами, с вырезанными символами на маленьких головах.
– Они научили меня, как услышать слова… и я должна была услышать боль детей… чтобы стать сильнее… я слушала их боль и становилась сильнее…
Ардану казалось, что он не может дышать. Что мир вокруг схватил его за горло и душил, крутил и сминал тем океаном ужаса и агонии, что обрушились на него.
– Стажер, мать твою! – все дальше и дальше звучал голос Милара.
– Но вы, проклятые нелюди, ничего от меня не узнаете. – А голос Вселены лишь ближе. – Я вам ничего не скажу.
Ардан повернулся к ней и увидел не девушку, а жуткого монстра, в котором не осталось ничего человеческого. И этот монстр, распахнув пасть, с мычанием и криком откусил свой собственный язык.
– Проклятье!
Сквозь туман Ард увидел, как Милар бросился к ней и принялся затыкать ладонью рану, но Вселена мотала головой и брыкалась из последних сил, чтобы не дать капитану себя спасти.
Не потому, что капитан стремился сохранить жизнь детоубийцы. А потому, что им требовалась информация.
Ардан, тяжело дыша, поднялся на ноги. Он подошел к ним и, удивляясь тому, как легок Милар, оттолкнул того в сторону, а затем схватил монстра за горло и поднял над землей. Трепещущую. Глупую. Такую незначительную.
Она била своими отростками о его лапы. И ее желтые, полные алчности глаза излучали лишь грязь и гниль.
Она не призывала демона.
Она сама им стала.
Тем, кого охотник, вожак своей стаи, был обязан истреблять. Таков его долг. Ни один демон или Бездомный не нарушит границ его земель.
– Ты хотела силы? – произнес охотник на языке Фае. – Бери!
Охотник, пропуская через себя всю боль и ужас убитых детенышей, позволил им дотянутся до своего мучителя. Стал для них мостом, через который замученные вернулись в этот мир, чтобы отомстить за весь тот кошмар, что пережили и в котором оказались заперты.
Демон закричал. Запищал. Он пытался вырваться из хватки, но куда ему, жалкой твари, до силы охотника.
Милар, отлетев на добрых три метра, упал на землю. Выхватив револьвер, он направил его на юнца.
Проклятье, ему ведь нравился этот стажер. Умный, пусть и наивный, но с таким большим и добрым сердцем.
– Парень! – закричал капитан. – Я же тебя застрелю! Отпусти свидетеля! Нам нужно то, что она знает!
Но вряд ли Ард его сейчас слышал. Вряд ли тот сейчас вообще кого‑то мог слышать. Двухметровый гигант, окутанный синим туманом, принявшим очертания шкуры исполинского барса, держал на вытянутой руке хрипящую, стонущую девушку.
Стажер открыл рот, в котором и без того длинные клыки стали еще длиннее благодаря все тому же туману.
– E lirak an’dir? – вопросительным тоном прогремел скорее звериный рев, нежели вопрос. – Lir!
И в то же мгновение со стороны груды изувеченных тел потянулись тени. Тени в форме маленьких детей. Они ползли, вопя в беззвучных криках, по полу. Цеплялись за камни, наползали друг на друга, а затем, взбираясь по Арду, начинали заползать через распахнутый рот внутрь демонолога.
– Не‑е‑е‑ет! – кричала она, пытаясь вырваться. – Я все скажу! Нет! Прекрати! Это невозможно терпеть!
– Ihna! – проревел гигант.
– В соседнем доме! Там жили люди, которые меня обучали! Они представились орденом Паука! Это все, что я знаю! Клянусь могилами семьи! Все, что знаю! Останови! Останови тени! Молю тебя!
Милар вздрогнул, когда Ард придвинул к себе лицо девушки, внутрь которой, причиняя нестерпимую боль, забирались тени детей. Тот, будто зверь, втянул носом воздух и, сдержанно кивнув, перехватил тело демонолога. Зажав голову между руками, стажер легко, будто курице, свернул пленнице шею, а затем отбросил бездыханный труп в сторону.
– Дерьмо, – сплюнул Милар.
Ард неимоверным усилием воли запер свой разум и отсек от него ту тьму, что струилась вокруг, заполняя собой каждую пору, каждую клеточку мироздания.
Тяжело дыша, опустившись на землю, он обхватил колени, стараясь унять бьющееся сердце.
– Проклятье, парень! – Милар подскочил к нему и отвесил звонкий подзатыльник. – Йонатан предупреждал в отчете, что с тобой такое бывает, но это перебор!
– Второй раз.
– Что?
– Это только второй раз… – пояснил Ардан, стараясь выгнать остатки той неудержимой, звериной ярости, что держала его в плену несколько мгновений. – Первый раз с Шанти’Ра, а второй – сейчас.
Он помнил все, что происходило, но видел словно со стороны. Будто на какой‑то краткий миг стал зрителем внутри собственного тела. И в то же время действовал осознанно, действительно желая совершить то, что совершил.
Наказать человека, добровольно ставшего демоном и ради этого загубившего столько невинных душ.
Это как если… как если оказаться между двух натянутых в разные стороны канатов.
Милар покачал головой и уселся рядом.
– Она сказала правду?
– Да.
– Ты уверен?
– У нее не было выбора, – пожал плечами Ардан и кивнул, морщась от боли, на разбитые ящики и то, что в них лежало. – Они вытянули из нее нужные слова.
Он не сводил взгляда с трупа Вселены, чей подбородок лежал на спине, а стеклянные глаза отсвечивали отпечатками боли и ужаса. Той же боли и того же ужаса, что и у мертвых детей.
Эргар бы назвал произошедшее справедливостью.
А вот Скасти… бельчонок сказал бы, что Ардан слишком мягок сердцем и столь простого наказания недостаточно.
– Ладно, – вздохнул Милар и улегся спиной на камни. – Упомянутые соседи уже наверняка свалили, так что ждем наших. В отчете напишем, что демонолог, после того как поведала нам свои злодейские планы, случайно подвернула ногу и неудачно упала.
Брови Ардана, уже мысленно приготовившегося к новому отпуску в темнице Плащей, взмыли едва ли не до линии роста волос.
– Ты…
– Мы ведь напарники, господин маг, – хмыкнул Милар. – Наша первоочередная задача, дабы не сдохнуть в этом блядском городе, – прикрывать друг другу спину.
На канале Маркова около шести часов утра остановился неприметный автомобиль. С пассажирского сидения на улицу вышел высоченный, но худоватый для своего роста юноша.
– До связи, стажер, – донесся хрипящий, уставший голос, чей владелец захлопнул дверь, и автомобиль спокойно покатился ниже по улице. Улице, на которой постепенно зажигались Лей‑огни. Улице, не знавший ни о чем, что произошло этой ночью. И, наверное, так оно и правильней.
Вот только…
Ардан посмотрел на свои руки.
Когда приехали Плащи, то вместе с ними прибыл и Аверский с еще несколькими магами, криминалистами и врачами. Они помогли подлатать свежие раны, снова напоили обезболивающим, а затем… всего за несколько часов привели полуразрушенный инженерный отсек в первозданный вид. Так что завтра, когда туда придут рабочие, они не обнаружат ни единого следа произошедшего.
Уцелевшие артефакты, посох, гримуар и тело Вселены Плащи, разумеется, забрали с собой.
Милар, как и Урский с Эрнсоном, ни слова не сказал о том, что Ардан потерял над собой контроль… если вообще изначально его имел.
Арди поднес ладонь к груди. Тогда, в степи, это он призвал на помощь силу Эргара или сам Эргар через своего ученика воплотил собственную волю?
Очередные вопросы.
И вновь – без ответов.
Ардан, опираясь на посох, доковылял до входа и уселся на ступени бара. Над головой мигала вывеска. Дул ветер. А он все сидел и сидел, слепо глядя куда‑то перед собой.
Если бы у него имелась возможность, потупил бы он с Вселеной, причинившей столько боли, отнявшей так много жизней, как‑то иначе?
Скрипнули обледеневшие створки, и на улицу вышла закутанная в шубку Тесс. Под глазами у певицы виднелись темные круги, оставленные бессонной ночью.
Наверное, не смогла уснуть из‑за отключения Лей‑энергии. Переживала. Ведь какая еще причина у нее имелась, чтобы не спать…
Она молча села рядом и укрыла его плечи теплым пледом. Мягко приобняла, так и не сказав ни единого слова.
Поступил бы он иначе с Вселеной?
Нет.
И это знание, знание о том, что внутри него в самом деле жил свирепый горный зверь, пугало больше всего прочего.
