Страницаиз1
Книжный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
© Анастасия Елагина, 2020
ISBN 978-5-4498-6871-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Стаял последний снег, и жаждущие влаги поля выпили до капли прощальный привет зимних вьюг. Весна проснулась, раскрыла свои бледно-зеленые очи и возжелала цвета и света. Снились ей цветущие деревья, молодая листва и малахитовые ковры луговых трав. Природа спешила исполнить прихоть юной капризницы, пригоршнями рассыпав по полянам яркие первоцветы, развесив на ветвях черемухи нежное белое кружево, набросив на тонкие яблони свадебные уборы бледных соцветий.
Время шло к весеннему севу, и во всех деревнях дружно готовились к этому событию. Перед тем, как бросать зерно в свежие черные борозды, изрезавшие поле до самого горизонта, деревенские жители выбирали одну из девушек на роль покровительницы будущего урожая.
Хлебу́ша – так ласково называли местные свое божество. На девицу надевали длинное льняное платье до пят, расшитое защитными знаками, широкий, непременно красного цвета, пояс с кистями и бусы из желтой яшмы. Голову и лицо Хлебуши покрывали тончайшим полотном, чтобы девушка могла видеть, что происходит вокруг. Когда же девица была наконец обряжена полностью, на голову ей возлагали большой соломенный венок, утыканный веточками яблоневого цвета и пучками молодой травы.
Праздник начинался с того, что наряженную Хлебушей девушку вели под руки по всей деревне, распевая хвалебные песни. Люди выходили из домов, кланялись госпоже Хлебуше, и растущая толпа медленно шла с одного конца деревни на другой, а затем сворачивала к вспаханному полю. Дойдя до кромки поля, люди останавливались и под дружный хор голосов подавали Хлебуше небольшой мешочек с зерном. Девица благодарила их за почтение и доброту, поднимала с лица покров, а потом принималась бросать зерно в землю. Когда мешочек пустел, Хлебуша воздевала над полем руки в молчаливом благословении, и крестьяне с шумом возвращалась в деревню, чтобы как следует повеселиться за общими столами.
В этом году Хлебушей выбрали Маянку, дочку зажиточного крестьянина Фосия, и девица, круглощекая и румяная, прекрасно исполнила роль хозяйки полей и покровительницы урожая. Она торжественно прошлась по всей деревне, ни разу не споткнувшись, и опустошила мешочек с зерном с таким изяществом, что девушкам, которым не повезло в этом году, оставалось лишь бросать на Маянку завистливые взгляды. Мало того, что ей достался видный жених, сын богатого купца из города, так еще и Хлебушей быть довелось. Однако девичьи голоса звучали звонко и стройно, и даже самое придирчивое ухо не сумело бы обнаружить в старинных напевах крохи обиды или зависти. Все знали, что не стоит таить в душе недобрые чувства в такой важный день, ведь злые помыслы могли перейти на зерно и испортить посевы. Со всех сторон доносились слова, знакомые каждому деревенскому жителю с детских лет:
Праздник отгуляли на славу, и сев прошел хорошо. Всходила пшеница на диво дружно и споро, да и погода все лето стояла чудесная. Ни тебе засухи, ни недельных дождей. Всего было в меру, и влаги, и солнца, словно и впрямь благословение от Хлебуши получили. Люди ликовали, предвкушая добрый урожай, а пшеница каждым днем все выше тянулась к синему небу, радуя взоры.
Наконец, вслед за теплым летом, пришла осень – пора снимать урожай и гулять шумные веселые свадьбы, коих в деревне в этот раз должно было быть целых три. Как только были убраны последние снопы пшеницы, вновь наряженная Хлебушей Маянка вышла к полю, и на этот раз опустила в специально выкопанную ямку соломенную куклу и десятка два спелых, золотых, полных крупных зерен колосьев. Это был дар Хлебуше, чтобы зимой ей было, что поесть, и благодарность за богатый урожай. Так всегда делали предки, и люди следовали давней традиции. Все почтительно молчали, пока девушка выполняла ритуал, лишь Фонька, младший брат Маянки, высокий и тощий мальчишка с озорными глазами, гораздый на всякие пакости и хитрости, презрительно фыркнул. Его мать, Еленка, тотчас дернула сына за рукав и недовольно зашептала:
–Фонька, брось это. Нельзя обижать Хлебушу неуважением.
Мальчик пожал плечами и подмигнул своему другу Данько. Тот стоял аккурат напротив него, в полукруге толпы, а позади него возвышалась мать. Высокая и серьезная, Марта без тени улыбки следила за тем, как Маянка бросает в ямку колосья и произносит слова благодарности покровительнице урожая. Марта держала Данько за худенькие плечи, словно боялась, что один он не устоит, и мальчику это явно не нравилось. Фонька знал, что других детей у Марты нет, а муж ее давно умер – свалился пьяный с лошади и свернул себе шею. Мальчик презрительно поджал губы. Чего матери вечно носятся с ними как с маленькими?
Когда обряд закончился, мальчишки не сговариваясь ускользнули от родителей, и побежали смотреть щенят, которых недавно родила рыжая старостина собака. Говорили, что у одного из них две головы, и друзьям не терпелось убедиться в этом самим. Праздник им был не слишком интересен, да к тому же уже завтра будет еще один – Маянкина свадьба. Все будут пить, горланить песни да плясать до утра, и уж точно, как Маянка и опасается, перепугают новых городских родственников. Они уже приехали сегодня рано утром, и теперь с настороженным любопытством наблюдали за незнакомым им деревенским обрядом.
–Догоняй-ка, Данько! – заорал во всю глотку Фонька и помчался к дому старосты.
Мальчишки, гогоча во все горло, рванули наперегонки, едва не сбив с ног почтенных родителей маянкиного жениха. Те только успели шагнуть в сторону и неистово закрестились, видя подобную прыть. Странные они, эти деревенские, то какой-то соломенной бабе колосья в яму кладут, чтобы она зимой не голодала, то щенят двухголовых разводят. Дикость и только.
Утро свадебного дня выдалось прохладным, но ясным, а пелена тумана за окном обещала теплый погожий день. Девицы нагрянули в дом невесты с рассветом и принялись петь заунывные песни о прощании с домом и родными, плести Маянке затейливые косы и помогать обряжаться в свадебные одежды. Фоньку конечно из дома выгнали, как и всех других мужчин, и он, от нечего делать, слонялся по двору, носком сапога подгоняя встревоженных куриц. Когда слушать вытье подружек стало совсем невмоготу, он плюнул на все и пошел на другой конец деревни, чтобы выманить Данько погулять.
Вместе они слонялись по округе до самого обеда, и едва не пропустили венчание в церкви. Вбежали, все растрепанные, и встали рядом, под недовольными взглядами матерей. Скучно было до одури, и Фонька все время корчил рожи другу, младшему брату и сестренке Иринке. Она была еще совсем мала и даже ходить не умела, только все время улыбалась и бормотала что-то непонятное, сидя у матери на руках.
За венчанием следовало пышное по деревенским меркам застолье. Свадебные столы ломились от сыров, колбас и хлеба, миски с фруктами чередовались с дымящейся горячей картошкой и огромными кусками запеченного на углях мяса. Крепкая смородиновая наливка лилась рекой, как и сочное терпкое пиво, которым славилась по праву их деревня. Маянка с женихом сидели во главе одного из столов и глупо улыбались, каждый раз краснея как маков цвет, когда пожелания и тосты захмелевших гостей становились все наглее и смелее. Разгоряченные напитками и весельем, юноши и девушки, лихо отплясывали под звуки деревенской дудки и мелодичное бряцанье гуслей. Только Фоньке было скучно среди всего этого веселья. Подумаешь, свадьба, большое дело. Каждый раз все одно и то же – воют песни и одевают невесту, потом с шутками и подарками является жених, дальше церковь, застолье, а потом новобрачные пойдут в дом, который им подготовили родители. Фоньке не особо было интересно, что там будет дальше, кое-что он итак слыхал, но сейчас его больше всего занимало другое – дикая скука, которая засела в нем с самого утра. Он выпил уже несколько рюмок настойки тайком от взрослых, и душа его требовала развлечений.
Мальчик потихоньку выбрался из-за стола, и пошел слоняться по деревне. От нечего делать он забрел домой и принялся рассматривать маянкины вещи, которые были вытащены из сундука. Фонька потянул неподатливую ткань, привлеченный смутно знакомым узором, и в руках у него оказалась длинная рубашка, которую сестра надевала, когда изображала Хлебушу. Ему вдруг пришло в голову, как можно разыграть друга, и Фонька, глупо ухмыляясь, схватил одежду и выбежал прочь из дома. Сейчас и он повеселится. Как раз начало темнеть, это ему на руку. Фонька огляделся и забежал в старый сарай.
Сумерки окутали деревню, а свадебное веселье все не прекращалось. Марта уже давно ушла домой, но Данько захотел побыть на празднике еще немного. Ему не хотелось сейчас возвращаться в их маленький тихий домик, где мать опять будет весь вечер молиться и тихо плакать, вспоминая свою собственную свадьбу и Павло, отца Данько. Фонька куда-то запропастился, и мальчик решил, что друг, как и обещал накануне, утащил наливку и лежит пьяный где-нибудь на сеновале. Данько стало обидно, что Фонька не позвал его с собой. Наверное опять какую-то каверзу готовит. Он частенько дурачил Данько, и это мальчику совсем не нравилось, хоть он и считал Фоньку лучшим другом.
Решив, что делать на свадьбе больше совершенно нечего, Данько прихватил со стола вишневый пирожок и направился домой. Он задумчиво брел по дороге, слева темнели силуэты домов, а справа зияло пустотой выкошенное пшеничное поле. Кое-где попадались густые кусты отцветшей еще в июне сирени. Листья их, полные темной сочной зелени, отличались от других деревьев. Те уже вовсю начинали желтеть и краснеть, приветствуя осень яркими красками.
Мальчик так задумался, что не сразу сообразил, что происходит, когда на дорогу перед ним выскочила какая-то фигура в светлых одеждах. Данько охнул и застыл на месте – перед ним стояла Хлебуша. В таком же как у Маянки платье и с покровом на лице. Данько ощутил, как замирает от страха его сердце. Он хотел было заорать, развернуться и убежать, как вдруг из-под покрова донесся знакомый звонкий хохот.
–Ох и дурак ты, Данько! Я уж думал штаны запачкаешь со страху. Видал бы ты свое лицо! – радостно закричал Фонька, стаскивая с головы тонкую ткань.
Данько какое-то мгновение смотрел на друга, не находя слов, а потом тоже засмеялся. Очень уж нелепо выглядел Фонька в женском наряде. Друг слегка покачивался, и от него за версту разило хмельным духом.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
