ПРОЛОГ

Ни один мужчина рода Люгеров не скончался тихо и мирно в своей постели. Все они были авантюристами и рано или поздно выбирали сомнительный путь, который пролегал от темных лачуг прошлого по скользким тропам настоящего к невозможным дворцам будущего.

Слот Люгер по прозвищу Белый Стервятник не являлся счастливым исключением. Продолжение рассказа о нем застает его в тот момент, когда он богат и почти счастлив. Продажа одного из трех земмурских бриллиантов позволяет ему некоторое время безбедно жить в Гарбии и содержать женщину, носящую под сердцем его ребенка. Купить можно все, кроме покоя, а тогда Люгер весьма нуждался в покое. У него оставалось три месяца, чтобы добраться до своего поместья; к концу этого срока Сегейла должна была родить.

Стервятник еще не знал, как долго пробудет в поместье, зато твердо решил, что отправится в новое странствие, прежде чем скука окончательно одолеет его. Женой Люгера стала отлученная от власти принцесса южного королевства, и он еще надеялся увидеть на троне Морморы своего сына.

На самом же деле его пребывание в родовом гнезде затянулось на пять долгих лет, которые были наполнены любовью, тревогой и ожиданием смерти…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЛЕТО 2995 ГОДА

Глава первая. СТЕРВЯТНИК И КАБАН

Летняя ночь была безветренной и душной. Глаз Дьявола висел высоко в небе, изливая на землю липкий свет. Немало преступлений совершалось в эту ночь в Элизенваре, и внезапное безумие охватывало мирных обывателей. Глаз заглядывал в окна; его лучи ласкали лица спящих; демоны Гангары превращали их сны в кошмары, а потом кошмар продолжался наяву…

Густые леса к северу от города напоминали неподвижный бледно-голубой океан; глубины этого океана были погружены во тьму. Огромный старый дом, который стоял посреди заброшенного, слившегося с лесом парка, казался покинутым людьми. Но черно-рыжий кабан со старыми ранами на голове и шее, застывший у начала подъездной аллеи, внимательно наблюдал за домом, как делал это в течение многих предшествующих ночей.

Он был готов ждать хоть до самой смерти. Его ожидание стоило жизни двум охотникам из окрестных деревень – от них остались кости, омытые весенними дождями. Он был свидетелем появления в поместье Люгера мужчины и женщины, а также совершенного ими кровавого преступления. К сожалению, мужчина оказался не тем, кого жаждал встретить превращенный Ралк, и кабан не стал убивать его.

Вместо этого Ралк продолжал наблюдать за домом, ожидая возвращения настоящего хозяина, и видел много жутких вещей. Бесплотная черная фигура, не пригибавшая травы, бродила по ночам вокруг дома, и тогда в чердачных окнах тлел холодный голубой свет, а испорченные часы били так громко, что их бой разносился по лесу; кто-то дико кричал и выл в нежилом восточном крыле; обнаженная женщина с искаженным безумием лицом и распущенными волосами бродила по парку среди статуй, посеребренных луной, и подолгу смотрела в черную застойную воду пруда. Не менее странным вскоре стало поведение мужчины, которого кабан часто видел разгуливающим по крыше в состоянии сомнамбулы. При этом суженные зрачки человека казались кусочками льда, сосредоточившими в себе ядовитые лучи зловещего светила.

Если бы не всепоглощающее желание отомстить Люгеру, Ралк давно убрался бы из этого проклятого места, в котором духи вели беспощадную войну с пришельцами. Но его собственная война еще не закончилась, а терпение было бесконечным. Теперь Ралка трудно было напугать – он не мог потерять больше, чем уже потерял.

Он ждал возвращения Стервятника каждый день, каждую ночь.

И наконец дождался.

* * *

Карета медленно двигалась по заброшенной лесной дороге. Два фонаря на крыше едва освещали лошадиные спины и проплывавшие мимо заросли. Сгорбленный кучер, узкие глаза которого выдавали в нем уроженца Гарбии, настороженно поглядывал по сторонам. Приятная во многих отношениях и хорошо оплаченная работенка привела его в довольно мрачное местечко.

В карете полулежала беременная женщина с огромным животом, предвещавшим близкие роды. Несмотря на мягкие подушки, в которых она утопала, каждый толчок экипажа на неровностях дороги причинял ей жестокие страдания. Лихорадочно блестевшие глаза и обескровленные губы изменили прекрасное лицо Сегейлы. При свете луны оно было похоже на трагическую маску.

Карету сопровождал всадник, одетый богато, но неброско. Серый плащ с капюшоном скрывал большую часть его фигуры, длинные пепельные волосы и пару кинжалов на поясе. Зато узкий меч в ножнах лежал на его бедрах и был готов к употреблению.

Всадник ехал чуть впереди экипажа; его чувства были обострены до предела. Последний участок пути почему-то казался ему и самым опасным. Теперь Люгер почти жалел о том, что, кроме кучера, не нанял солдат для охраны. Его раздражало медленное продвижение экипажа по разбитой дороге. Из-за этого путь, занимавший у всадника несколько часов, оказался гораздо более долгим, и карета подъезжала к поместью глубокой ночью.

Таким образом, у Стервятника было достаточно времени, чтобы во всех подробностях вспомнить сон, приснившийся ему в одной из гостиниц Эльмарзора.

* * *

Он вернулся в гостиницу поздней ночью после того, как удвоил свой золотой запас в «Земном рае». Сегейла уже спала, и он лег рядом с ней, не раздеваясь. Потом он целовал ее, спящую, в губы и высокий чистый лоб. И слышал в наступившей тишине, как дитя шевелится в материнской утробе…

Стервятник не хотел признаться себе в том, что еще не родившийся ребенок чем-то пугает его. Это было всего лишь предчувствие, омрачавшее один из наиболее благополучных периодов его жизни. Он долго лежал без сна и видел, как одна за другой погасли свечи.

Плотные шторы были задернуты, и стало так темно, что Люгер не мог разглядеть даже собственной ладони, поднесенной к глазам. Некоторое время он парил в легкой дремоте; затем к тихому присутствию Сегейлы добавилось присутствие еще одного существа. Легчайшее дуновение воздуха – и кто-то лег с ним рядом.

Люгер ощутил появление постороннего, но под этим посторонним даже не скрипнула кровать. Слот протянул руку, чтобы коснуться существа, которое было не тяжелее тумана, и его пальцы погрузились в ледяной колодец.

Холодом обдало и правую сторону его головы; кто-то невидимый шепотом назвал ему имя, переходящее от мертвых рыцарей Земмура к живым и ставшее теперь его именем. Имя перешло к нему с целым потоком жутких ощущений. Оно было очень сложным и состояло не только из звуков и необычных вибраций. Произнести его полностью можно было только в особом состоянии сознания, вызванном одной из трех причин: угрозой смерти, экстатической любовью или безмолвием разума, которое, согласно представлениям шуремитов, достигалось в священных снах. Тогда Люгер так и не понял, какая польза в этом сомнительном знании.

Ледяной призрак некоторое время висел рядом, повторяя земмурское имя, будто играл со Стервятником, а потом исчез, оставив о себе воспоминание столь же смутное, как мимолетный сон.

Утром Люгер решил, что ночной визит и был сном, но, коснувшись рукой одеяла, он обнаружил, что вся правая сторона кровати холодна, словно скованная зимней стужей земля.

* * *

Поворачивая на едва заметную боковую дорогу, Слот испытывал противоречивые чувства – радость возвращения, тревогу, любовь и почти окончательную уверенность в грядущей беде. На какую-то минуту ликование безраздельно охватило его, он почувствовал себя королем, отвоевавшим свое королевство, однако затем вспомнил, насколько это королевство ущербно…

За частоколом темных стволов промелькнул знакомый угловатый силуэт, и вскоре Люгер увидел свой дом, притаившийся в глухом уголке леса. Замшелые камни были выбелены лунным светом. Одно из чердачных окон казалось похожим на далекое зеркало, которое отражало голубоватое сияние.

Когда Стервятник въехал в аллею, ведущую к дому, в кронах старых деревьев внезапно пронесся и тут же стих ветер: шелест листьев был похож на горестный вздох, которым нечисть встретила человека.

Мгновенно пробудившийся инстинкт заставил Люгера пришпорить лошадь, и та рванулась вперед, а всадник, еще не знавший, кто напал на него, выдернул меч из ножен. Во всяком случае, он попытался отвлечь внимание нападавших от кареты и этим спас свою правую ногу, а может быть, и жизнь.

Яростный храп зверя слился со слабым криком Сегейлы. Кабан промахнулся, и удар его клыков пришелся в лошадиный живот. Люгер был выброшен из седла. Рухнув на землю, он на какое-то время потерял сознание, но не выпустил из руки меч. Придя в себя, он увидел, как что-то огромное и темное, заслонившее полнеба, стремительно надвигается на него. Еще немного, и он был бы раздавлен падающей лошадью. Кровь животного пролилась горячим дождем, забрызгав его лицо. Стервятник успел откатиться в сторону и поднялся на ноги, все еще чувствуя себя полутрупом после удара о землю.

Гигантский кабан, достигавший в холке человеческого плеча, медленно приближался к нему, и меч выглядел жалкой игрушкой рядом с этим могучим зверем. Люгер понял, что вряд ли узнает причину, по которой будет убит в двух шагах от собственного дома. Варварское оружие, доставшееся ему в наследство от Кошачьего Глаза, давно превратилось в бесполезный кусок металла – Люгер истратил последние снаряды, отправив на тот свет нескольких грабителей, которые напали на него под Тесавой…

Самое время было вспомнить свое земмурское имя, но Слот не мог это сделать, сколько ни пытался.

В том, что кабан был превращенным, Стервятник уже не сомневался, и значит, он имел дело далеко не с тупым созданием. В то же время его враг обладал нечеловеческой силой и не совершал присущих людям ошибок.

Отступая, Люгер нанес удар мечом по кабаньей голове, однако не сумел пробить толстую лобную кость. В последний момент зверь дернулся, оберегая глаза, и клинок оставил между его ушами болезненную, но не опасную рану. Это привело тварь в настоящую ярость и только ухудшило положение Стервятника…

Хотя Люгер избежал смерти после первой атаки, схватка обещала вскоре закончиться. Помощи ждать было неоткуда. Кучер, вооруженный одним кинжалом, вряд ли стал бы вмешиваться, рискуя при этом жизнью.

С большим трудом Слоту удавалось сдерживать бешеный натиск зверя. Он пытался подрубить ноги кабана, нанести ему удар сбоку или распороть живот, но все уловки оказались бесполезными. Зверь разгадывал их с легкостью, снова и снова выдававшей в нем превращенного воина, опытного в делах подобного рода. Но разве Люгер мог предположить, что этим воином был лейтенант Ордена Святого Шуремии Ралк, которого он убил когда-то в замке Крелг?

А Ралк играл с намеченной жертвой, оттягивая ее смерть, наслаждаясь местью и сожалея только об одном: что Стервятник не узнает того, кто отомстил за смерть Алфиоса и похищение талисмана. Раны, нанесенные мечом врага, не могли остановить зверя; он почувствовал себя хозяином положения. Ралк знал, что сделает, когда Люгер окончательно лишится сил, и надеялся, что с развороченным животом тот будет умирать мучительно и долго…

Силы Слота действиельно были на исходе. Кабан оттеснил его в глубину аллеи, и фонари кареты превратились в размытые мутные пятна. Налитые кровью глаза зверя внимательно следили за каждым его движением. Люгер почувствовал отвратительный холодок в желудке и понял, что обречен. В очередной раз меч после его удара лишь скользнул по толстой кабаньей шкуре, не разрубив ее, и в следующее мгновение огромные коричневые клыки должны были вскрыть Стервятника не хуже кривых ножей мясника.

Но это мгновение так и не наступило. Ужас перед небытием захлестнул Люгера. Из глубин этого ужаса, будто из зловонного черного озера, внезапно всплыло земмурское имя.

Ночной лес под Элизенваром исчез. Вместе с ним исчезли поместье, небо, луна и карета. Стервятник и кабан оказались перенесенными в пустыню, затянутую багровой дымкой. Зверь был неподвижен, и Люгер догадался, что стал свидетелем какого-то дьявольского фокуса со временем. На первый взгляд, здесь ему ничто не угрожало, однако без всякой разумной причины он вдруг испытал непреодолимое отчаяние и полнейшую безысходность, словно был погребен заживо.

Безмолвные фигуры выступили из ядовито-красного тумана; каждая излучала хорошо ощутимую ненависть к потревожившему их человеку – тем не менее они пришли, чтобы помочь ему. Новая кровь и новое убийство усугубляли лежавшее на мертвецах чудовищное проклятие, но с рыцарем Стаи их связывало нечто большее, чем клятва.

Среди них были оборотни разных поколений, сохранившие облик смертных, но принадлежавшие вечности. В ближайшем к себе Люгер узнал того, которого увидел в магическом кристалле во время ритуала посвящения в пещерном городе Фруат-Гойме. Губы старого рыцаря беззвучно шевелились, проклиная Стервятника, а в багровой пелене вокруг него происходило что-то непостижимое и страшное…

Оборотни окружили огромную кабанью тушу; в их руках появились полупрозрачные мечи. Силуэты клинков были похожи на множественные тени, отброшенные одним – собственным мечом Стервятника, который тоже утрачивал плотность, превращаясь в мерцающий сгусток мрака. В какой-то момент Люгер почувствовал, что может управлять его перемещением. В подобных случаях земмурская магия давала неоспоримое превосходство.

Клинок обрел металлический блеск в руке рыцаря, находившегся слева от кабана. Когда новое воплощение магического меча завершилось, оборотень безжалостным ударом решил исход схватки.

Без малейшего звука меч вошел под лопатку зверя и пронзил сердце. В одно неописуемое мгновение ослепительная молния расколола багровую преисподнюю, и она исчезла вместе со своими обитателями.

Люгер снова оказался в ночном лесу, и время помчалось, как спущенный с цепи пес. Издыхающий зверь ткнулся мордой в живот Стервятника, но огромные загнутые клыки не причинили тому вреда. Глаза кабана уже стекленели, из пасти текла кровавая пена, а в боку торчал меч, вонзенный в тушу на половину своей длины…

* * *

Люгер с облегчением перевел дух. Все-таки хироманты не ошибались – знак на правой ладони хранил его для другой смерти.

Когда закончилась краткая агония и кабан затих, Стервятник не без труда извлек меч из раны и вытер клинок белым батистовым платком. Некоторое время он стоял над трупом поверженного врага, ожидая превращения, но его так и не последовало.

Люгер был измотан до предела и совершенно обессилел. Нетвердым шагом он вернулся к экипажу. Сегейла встретила его посреди аллеи; в ее объятиях он будто заново родился.

По-видимому, только суеверный страх и жадность помешали кучеру обратиться в бегство. Теперь он прятал глаза, но Слот не имел к нему претензий. Учитывая то обстоятельство, что гарбиец даже не был слугой Стервятника, любой на его месте предпочел бы остаться сторонним наблюдателем.

Люгер помог Сегейле сесть в карету, а сам отправился к дому пешком, несмотря на то, что уже заметил следы чужого присутствия. Схватка с кабаном наделала немало шума, но хозяина никто не встречал, и это было плохим признаком.

Вскоре опасения подтвердились – возле парадного входа он увидел белеющий в траве череп собаки. Боль пронзила холодное сердце Стервятника. Последние сомнения исчезли – его верный друг Газеус был мертв.