4
Ребекка
Спустя три дня я следовала по коридору Лармара вслед за одним из ше’ру, который вел меня к кабинету верховного баргата в самой высокой башне академии.
Нам с Кайлом понадобилось время, чтобы выбраться с Пустого острова, привести себя в порядок после долгого скитания по горам и найти новую одежду. За эти дни мы с талласцем разработали стратегию, как отвечать на расспросы баргата, однако чем ближе становилась встреча с Шаяном, тем сильнее у меня холодело внутри.
Уже на следующее утро после знакомства с Кайлом я начала подозревать, что слишком уж быстро дала согласие на союз с ним. Возможно, в ту ночь на меня воздействовала отравляющая магия, как и на дракона. Иначе как объяснить, что буквально через несколько часов мои мысли стали яснее?
Кстати, наш общий дракон тоже стал проявлять характер. Теперь он отказывался беспрекословно подчиняться, поэтому Кайлу пришлось ждать, пока своенравное существо напоследок налетается вокруг Драконьего Хребта.
А сам Кайл пока мы ждали угомонившегося дракона заметил мои сомнения насчет нашего союза, и его жесткое «вздумаешь кинуть меня – сдам баргату» до сих пор эхом отдавалось в памяти.
И теперь здесь, в коридорах Лармара, я как никогда остро осознавала, что угодила в западню.
С одной стороны был Кайл, с другой – Шаян, а посередине мы с Ромусом.
Ше’ру, который вел меня, остановился возле массивной дубовой двери. Постучав два раза, он получил холодный ответ верховного баргата:
– Входите.
Ше’ру обернулся на меня, словно молчаливо спрашивал: «Уверена, девочка? Обратной дороги не будет».
Я поправила новую форму, которую раздобыл Кайл. На смену моей прежней потрепанной одежде пришли черная рубашка, кожаные брюки, корсет в виде жилетки и высокие сапоги на рельефной подошве. В этом наряде я еще отчетливее чувствовала себя обманщицей и лгуньей. Да, до кожаной брони ше’ру с множеством потайных карманов и скрытых ножен мне было еще далеко, но и тут имелась пара тайников с небольшими кинжалами.
Немного волнуясь, я быстро провела рукой по своим темным волосам, проверяя, не выбились ли из косы пряди, и поправила новую форму.
Я понятия не имела, откуда у Кайла столько связей и денег на покупку всего необходимого, но позволила ему полностью подготовить меня к встрече с баргатом.
Я кивнула ше’ру, тот отворил дверь и шагнул в кабинет верховного баргата. Я вошла вслед за ним.
Внутри помещение освещали несколько свечей. Баргат сидел за письменным столом и вчитывался в бумаги. На его коротких темных волосах плясали блики пламени. Густые темные брови слегка хмурились, а прекрасное лицо выражало задумчивость. На нем была черная кожаная броня ше’ру, предплечье стягивали два толстых золотых браслета – признак лидера элитных воинов империи. Вся его фигура излучала ауру властности.
– Ваше верховенство, эта девица утверждает, что хочет учиться у нас, поскольку имеет связь с драконом, – доложил ше’ру, тенью застыв рядом со мной. – Просила разговора с вами.
Я замерла на месте, боясь даже дышать. Опасная близость с баргатом настолько меня пугала, что я просто застыла в ожидании того, когда он оторвется от бумаг.
Но Шаян лишь повертел в руках перо, будто и вовсе не слышал слова одного из своих солдат. И это очень рассердило меня. Я уже открыла рот, чтобы хоть что-то ему сказать, как вдруг баргат поднял голову.
Прямой и суровый взгляд буквально пригвоздил меня к месту, заставив сердце пропустить удар. Его глаза светились мягким желтым светом, до жути притягательным и пугающим одновременно, и я забыла, что надо дышать.
– Имя?
Его бархатистый, но при этом властный и холодный, как ледник, голос окутал мой разум. Я даже не поняла, что ко мне обратились. Я вообще ничего не поняла. А под пронзительным, выворачивающим душу взглядом, я не сумела вспомнить собственное имя.
Ше’ру, который стоял рядом, покосился на меня и ответил:
– Назвалась Ребеккой. Приземлилась на драконе прямо на площадку. Сразу велела вас позвать, желает поговорить наедине. Утверждает, что всадница.
Уголок рта Шаяна дернулся вверх.
Он хмыкнул и встал из-за стола во весь свой огромный рост. В пару шагов приблизился и, нависнув надо мной, посмотрел на меня сверху вниз. Я испуганно сжалась. Баргат одним своим видом повергал меня в ужас.
«Что ему сказать?» – в панике подумала я. Все, что мы репетировали с Кайлом, мгновенно вылетело из головы.
– Раз хотела наедине, то оставь нас, Алакай, – тихо и вкрадчиво велел Шаян, не сводя с меня глаз и не мигая. – Как знать, может, хотя бы один на один она сумеет обрести дар речи.
Алакай кивнул, а я с отчаянием посмотрела на него, умоляя не уходить. Но ше’ру быстро скрылся за дверью, сверкнув беловолосой макушкой. А мне оставалось лишь медленно повернуть свою голову к баргату.
– Садись, – кивком указал он на кресло возле своего стола. – Слушаю тебя.
Я скользнула на кресло и тут же вцепилась в обивку сидения.
«Спокойно, Ребекка. Спокойно. Вдох-выдох. Ты справишься! Просто повтори все, что выучила наизусть. В конце концов, ты будущий всадник!».
Я вспомнила о брате и том, что очень нужна ему, вновь напитав себя уверенностью, что справлюсь. Что смогу! Но вся эта уверенность тут же разбилась о скалы волнения стоило мне осознать, что Шаян не собирается возвращаться за стол. Присев на край столешницы, он продолжил взирать на меня сверху вниз, словно сова на мышку-полевку.
– Итак?..
Я пропала.
Повисла пауза, во время которой баргат рассматривал меня, а я его.
В его ухе блеснули золотой кафф и два колечка, когда он чуть наклонил голову и сощурил глаза. Шаян взял меня за руку, и его неожиданное прикосновение обожгло кожу. Я судорожно вздохнула, наблюдая за тем, как он изучает татуировку, доказывающую мою связь с драконом. Закончив, он пальцем очертил завиток на моей ладони, отчего по моему телу одна за другой прошли волны дрожи и жара.
Татуировка засветилась, и немного погодя погасла. После чего баргат вновь обратил взор на мое лицо, обращаясь ко мне с новым вопросом:
– Откуда у тебя дракон, Ребекка?
Я потерялась в его глазах и тепле, идущем от огромной ладони, в которой до сих пор тонула моя маленькая ладошка.
– Я… – наконец удалось выдавить мне, – я обуздала его на Пустом острове.
– Это все, что ты хотела сообщить мне наедине? – Его вкрадчивый голос забирался под кожу, жаля укусами тысячи змей. – Только ради этого требовала приватный разговор?
Не только, но ничего больше я, как назло, произнести не могла.
Верховный баргат занимал мои сны с тех самых пор, как я увидела его на площади. И сейчас кошмар оказаться напротив него воплотился в реальность.
«Я аэрукет. Он – ше’ру. Он ловит и убивает таких, как я, – билось в голове. – И пока он лишь по благословению Шаале не догадался, кто на самом деле сидит перед ним». Такие мысли вызвали очередной приступ паники, который заставил меня задышать чаще.
Я прекрасно понимала, что если продолжу молчать, то скоро терпению баргата придет конец. Он меня принял, и уже это можно было считать чудом. По словам Кайла, меня скорее направили бы к заместителю Шаяна. Уж не знаю, с кем бы мне удалось изъясниться проще, однако если бы я заранее знала, что мне предстоит разговор с самим баргатом, то еще вчера скончалась бы от страха.
– Нет, я…
– Ты хочешь стать ше’ру? – перебил он, пресекая мои жалкие потуги объяснить цель визита.
– Да, – быстро кивнула я, схватившись за вопрос как за спасительную соломинку.
– Стать одной из моих солдат? Беспрекословно выполнять любые приказы?
Я вжалась в спинку кресла.
«О Шаале… что он имеет в виду?».
Неожиданно Шаян усмехнулся, и на его щеке появилась ямочка.
– Тебе здесь не место, Ребекка. Ни среди ше’ру, ни в академии. С драконом или без него. Можешь уходить, дверь не заперта.
Меня будто бы окатили ледяной водой.
«Что?! Неужели это провал? Он выгоняет меня? Даже с драконом?».
– Нет… – выдохнула я.
Баргат, который уже успел отвернуться, снова обратил на меня внимание.
– Что ты сказала, девочка?
– Нет, – увереннее и громче повторила я, вызвав немалое удивление баргата.
– Что значит «нет»? – уточнил он, складывая руки на могучей груди.
– Нет, значит нет, господин. – Сверкнув глазами, я вздернула нос. – Я не уйду отсюда, пока не стану кадетом академии Лармар. Я имею право на обучение. У меня есть дракон, а в империи каждый всадник на счету.
В глазах Шаяна мелькнуло что-то недоброе.
– Имеешь право? – повторил он.
– Да, имею.
– А знаешь, на что еще ты имеешь право, наглая девчонка? – Мышцы на руках баргата напряглись. А ведь он мог запросто раскрошить мне череп, если бы захотел. По сравнению с ним я была словно стеклянная ваза. Такая же хрупкая. – Не оспаривать мои решения.
В последней фразе сквозил такой холод, что мне стоило бы побояться связываться с этим мужчиной. Однако в стенах академии находился мой брат, который мог не пережить отбор через месяц.
– Значит вы, господин, можете решать за меня мою судьбу? Вы настолько же могущественны, как сам Шаале? Согласно Руманаку, каждый имеет право на выбор своего пути, ваше верховенство.
– И что же выбирает такая умная госпожа? – На скулах баргата заходили желваки. Очевидно, ему не понравилась моя дерзость.
Особенно это стало ясно, когда он с издевкой обозвал меня «госпожой», намекая на мое не столь высокое положение в обществе.
– Я выбираю право испытательного обучения в академии! Право на возможность стать всадником империи. – И пусть слова с легкостью слетали с моих губ, но набраться смелости и высказать их Шаяну в лицо, было отнюдь не так просто.
Я играла с огнем, и прекрасно это понимала. Но отступать мне было некуда. И не собиралась покидать кабинет коменданта пока не стала кадетом Лармара.
– Я прошу три месяца.
– Теперь вы уже просите, а не выбираете? – продолжил обращаться ко мне как к госпоже Шаян. – Как быстро меняется ваш настрой, драгоценная Ребекка. Это вызывает серьезные подозрения.
Я, уже открыв рот для продолжения спора, осеклась.
Учуяв мой страх, он растянул губы в довольной ухмылке. Словно кот, который объелся сметаны.
– Откуда у тебя дракон, Ребекка? – перескочил на «ты» баргат. – Кто ты такая? И какие цели преследуешь? Скажи мне правду, и тогда я подумаю над твоей просьбой.
– Обычная шеррувийка. Хочу стать, как вы. И я же говорила, что самостоятельно его обуздала на Пустом…
Однако договорить я не успела.
Шаян наклонился и уперся ладонями в подлокотники кресла, поймав меня в своеобразную ловушку и тем самым ограничив движения.
Его лицо оказалось в миллиметре от моего. Щеки обдало его горячим дыханием, и мое дыхание сбилось.
– Хочешь стать, как я? – зловеще прошептал он. – Убийцей?
От его близости сердце буквально выпрыгивало из груди, и я не заметила, как перешла с ним на «ты»:
– Ты… ты не убийца. Ты несешь правосудие.
Когда баргат заметил мою дерзость, уголки его губ дрогнули.
– Правосудие? В народе нас называют палачами.
– Вы исполняете волю императора.
«Шаале, зачем вообще я пререкаюсь с ним? Как будто собственноручно копаю себе могилу. Ему даже не понадобится прикладывать усилий, чтобы свернуть мне шею голыми руками!» – кричал в моей голове голос рассудка.
– Ты хочешь быть такой же? Подчиняться мне, заставлять людей бояться? Ты сама дрожишь от одного моего взгляда. Ты боишься меня.
Да, я боялась. Как никого другого в жизни не боялась. Но ответила совсем иное, пререкаясь с ним:
– Уважаю.
От его кожи исходил едва различимый аромат цитрусов.
Баргат находился на непозволительно близком расстоянии от меня. И почему я не желала отстраниться, продолжая вдыхать его запах, когда любой адекватный человек уже бежал бы из его кабинета прочь?
– Кто ты такая, Ребекка? – повторил Шаян.
– Важно не то, кем я являюсь, а то, кем хочу стать, – процитировала я кодекс всадников Лармара. Эта фраза стала крылатой и часто использовалась простым народом в моменты борьбы за лучшую жизнь. – И я хочу стать такой же, как вы. Я восхищаюсь вами.
Недоумение едва заметной тенью проскользнуло по лицу баргата, а потом он отстранился и выпрямился во весь рост. Его губы дрогнули в горькой усмешке.
Похоже, моя лесть сработала. Теперь мне оставалось только уповать, чтобы он не усомнился в честности моих слов.
– Правильные речи говоришь, шерравет, – кивнул Шаян. – Ты сумела меня удивить. Но не настолько, чтобы я записал тебя в кадеты. Тебе придется доказать свои слова, чтобы я увидел чистоту твоих помыслов.
С моих губ сорвался еле различимый вздох облегчения.
Но увидев, что я расслабилась, он добавил:
– Не думай, что я буду давать тебе поблажки или допущу в отряд всадников. С этого дня будешь под моим постоянным наблюдением.
«Нет! Только не это!».
– Если за месяц сможешь показать мне, на что способна, я подумаю над тем, чтобы дать тебе шанс. Но до тех пор я твой наставник, и слушаться будешь меня. Беспрекословно, шерравет. И звать меня не иначе, как господином.
«О Шаале!».
Впрочем, это единственное, что мне оставалось. Я пообещала спасти Ромуса и собиралась выполнить свое обещание. Даже, если теперь за мной неустанно будет следить опаснейший человек империи.
– Хорошо, господин, – подтвердила я, не узнавая собственный голос.
«Все ради Ромуса. Все ради него».
– Но если узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню, – припечатал баргат, испепеляя меня золотыми глазами, чем уничтожил зарождающуюся во мне надежду на выживание. – Алакай проводит тебя в твою комнату. Завтра на шестом ударе колокола чтобы стояла у двери моего кабинета. А теперь идем, я посмотрю на твоего дракона.
Я понятия не имела, что именно он намеревался высматривать в драконе, но одно то, что баргат дал мне шанс, дорогого стоило.
Вместе с Шаяном мы спустились с башни, в которой располагался его кабинет, а потом разошлись в разные стороны: он направился на площадку, где ожидал мой дракон, меня же передали Алакаю. Выдохнуть с облегчением я смогла только тогда, когда фигура верховного баргата скрылась в коридоре, противоположном тому, по которому меня повели к новому пристанищу.
– Не шибко радуйся, – неожиданно заговорил прежде немногословный Алакай, остановившись возле неприметной двери в какую-то каморку. Баргат кратко ввел его в курс дела, явно не обрадовав таким пополнением в академии. – Баргат взял тебя только из-за того, что нам нужен дракон. В последней стычке с Талласом мы понесли серьезные потери. Если бы не обстоятельства, он бы вышвырнул тебя еще с порога.
Впервые за время нахождения здесь я обратила внимание на ше’ру, за которым следовала.
Мужчина был примерно на полголовы ниже баргата, такой же высокий и сильный всадник. Но от тех ше’ру, которых я видела на площади в Ивлире, он сильно отличался своей внешностью.
Он обладал светлой кожей, платиновыми волосами и небесно-голубыми глазами, на которые постоянно падала длинная челка. Алакай явно происходил из северной части империи, равно как и отец Ромуса. На его подтянутой фигуре неплохо сидела форма ше’ру, а с шеи свисал амулет в виде голубого камня с двумя красными бусинами на холщовой веревке.
– Значит, по-твоему, без дракона я ничего не стою? – Я выгнула бровь, вновь забыв, что передо мной один из элитных воинов императора.
– Ты девушка, – отрезал Алакай. Явно осознав, что и так сболтнул лишнего, он не позволил вывести себя на разговор. – Всадниками избирают лишь мужчин.
«Избирают-то всех, но выживают лишь мужчины. Я и без тебя это знала, Алакай».
– Это твоя комната. – Ше’ру открыл дверь в маленькое помещение, внутри которого едва помещались кровать, шкаф и окно. – Дорогу до кабинета баргата запомнила?
– Да, – ответила я, проходя внутрь и оглядывая свою комнату. Что ж, я ожидала худшего.
Алакай кивнул и протянул мне ключ на красной веревке. Я молча забрала, хотя до конца не понимала, зачем он мне, ведь вещей у меня все равно не было, а потому запирать дверь после ухода смысла не имело.
– На ночь запрись изнутри, – сухо велел Алакай. – И никому не открывай до пятого удара колокола. На шестом будешь возле кабинета. Заходить за тобой не буду. Раз ты захотела стать первой в истории девушкой-всадником, то будь готова встретиться со всеми трудностями лицом к лицу.
Он сказал, что никому не открывать до пятого удара колокола… Неужели здесь было настолько опасно по ночам?
Сглотнув и сжав в кулаке ключ, я бросила уходящему Алакаю:
– Спасибо.
Ше’ру обернулся и еще раз смерил меня взглядом небесно-голубых глаз.
– За это не благодарят. Такое по своей воле не выбирают, – строгим, звенящим от стали голосом, отозвался он. – Спасибо скажешь Шаале, если переживешь этот месяц.
С этими словами он зашагал прочь, оставив меня наедине с невеселыми мыслями.
***
Всю ночь я провела, ворочаясь в холодной постели. Мысли крутились вокруг верховного баргата, все время возвращаясь к его последней фразе: «Если узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню».
Переживания за свою судьбу и брата вымотали меня, поэтому утром я еле поднялась с кровати. Но стоило осознать, что я опаздываю, максимально быстро привела себя в порядок, стараясь не думать ни об оставшемся в городе Кайле, ни о драконе, которого вчера бросила на площадке.
Сегодня я планировала отыскать Ромуса и убедиться, что с ним все в порядке. Остальное могло подождать.
У кабинета верховного баргата я оказалась, когда колокол уже отбил шесть раз. Постучав и не получив ответа, я отворила дверь и заглянула внутрь.
Шаян уже сидел за своим столом, хмуро разбирая ворох бумаг. И даже не поднял на меня глаз, давая разрешние зайти.
– Ты опоздала, – сообщил он резким тоном, как будто оплеуху отвесил.
Ничего не ответив, я прошла внутрь и закрыла за собой дверь. Холодный голос баргата мгновенно рассеял остатки моей сонливости.
– Если еще раз опоздаешь, последует наказание.
Я молча кивнула и опустила глаза.
Некмет, для выживания рядом с баргатом мне придется обуздать свой характер. А еще научиться вовремя затыкаться, как я уже заткнулась сейчас.
– Писать умеешь, шерравет? – неожиданно поинтересовался Шаян.
Что за глупые вопросы? За кого он меня принимал?
Я, хоть учиться не очень-то и любила, но вовсе уж бездарностью не была.
– Умею.
Из-за недосыпания мне с трудом удавалось держать себя в руках. Но я изо всех сил старалась, поскольку знала, что опаснее этого человека в империи нет. А теперь я стала его ученицей, и при всем этом сама настояла на обучении.
– Тогда сначала переоденься. – Шаян указал на сверток, который лежал на небольшом столике. Кстати, еще вчера этого примостившегося в углу предмета мебели я не видела. – Затем возьмешь бумагу и перо и отправишься на урок.
«Урок?!».
Напомнив себе о том, что должна слушаться баргата, я взяла в руки сверток и выудила оттуда расшитую желтой нитью черную женскую тунику со шнуровкой в районе декольте.
Стоило мне рассмотреть тунику, как мои щеки тут же вспыхнули от негодования. Конечно, это была отнюдь не одежда для простолюдинки, но…
– Что-то не так? – вскинул брови баргат.
Да все не то! Какого Некмета ему не понравилась моя одежда и понадобилось меня переодевать в… это!
Сдерживая вскипевшую злость и стиснув в кулаках ткань, я уточнила:
– Мне и в моей одежде комфортно. Зачем менять?
Если меня заставят надеть тунику, я точно не буду на равных даже с кадетами академии. Все вокруг будут считать меня прислугой, и ни о каком обучении в академии не может быть и речи. А я все-таки хотела иного, учитывая, что у меня имелся дракон, ради которого на острове я рисковала всем, что у меня уже имелся.
Оспаривать решения баргата было глупо, но я преодолела столько преград не для того, чтобы, попав в Лармар, надеть на себя обычную одежду. Однако что-то мне подсказывало, что верховному баргату плевать на мои чувства. Занимая самую высокую должность в академии, он мог поступать, как ему заблагорассудится.
И вообще, со слов Алакая, позволил мне здесь остаться лишь по счастливой случайности. Наверное даже больше ради любопытства сколько я продержусь.
Только вот Шаян еще не ведал, что я планировала ненадолго здесь задержаться, чтобы потом сбежать с братом, которого у меня так нечестно отобрали.
– Ты не кадет и не всадник, – непререкаемым тоном подтвердил он мои худшие предположения. – Чтобы носить кожу надо заслужить это право. Надевай то, что велено. – Смерив меня взглядом и обнаружив, что не я не бросаюсь подчиняться, баргат добавил: – Напоминать, что я твой наставник, а ты моя ученица, больше не буду. Не захочешь сама, переодену силой.
От его последней фразы я едва не подавилась воздухом. Как это переоденет меня силой?
Впрочем, чего еще было ожидать от деспота, который годами преследовал и казнил потомков фейри во благо империи! И поскольку с таким же успехом он мог сопроводить меня на плаху, а не заставить переодеваться, в моих интересах было подчиняться и не вызывать подозрений.
Голос разума уже буквально орал в моей голове, требуя, чтобы ему наконец-то вняли. Лишь он притуплял праведный гнев, вызванный нарушением представлений о том, как правильно или неправильно, привитых мне еще в подростковом возрасте, когда меня поймали на краже в саду одного из самых влиятельных жителей нашего городка.
Неправильно было заставлять меня носить подобного рода одежду, учитывая, что я установила связь с драконом. Однако еще более неправильно было бы, если бы меня назвали кадетом при том, что о всадниках и их обязанностях я знала даже не ничтожно мало, а практически ни-че-го. Поэтому, возможно, приказ Шаяна и имел смысл. Но явно не для моей полыхающей праведным огнем гордости.
Напомнив, что спорить с баргатом в моем положении бесполезно, я покорно кивнула и уже практически шепотом спросила:
– Вы можете отвернуться, чтобы я… переоделась?
О Шаале, никогда не думала, что мне придется говорить такое! И переодеваться в присутствии мужчины.
Шаян сложил руки домиком и оперся на них подбородком, буквально впившись глазами в мое тело. А я замерла в ожидании его дальнейших действий или слов, внутреннее содрогаясь от мысли о том, что будет, если он не отвернется.
– Будь я женщиной, ты бы не стеснялась. Но я мужчина, как и все ше’ру. Именно поэтому вчера я предупредил, что тебе здесь не место. У ше’ру одна купальня. Там тоже будешь просить всех отвернуться, чтобы ты могла искупаться без взглядов изголодавшихся по женской ласке мужчин? – от его слов я мгновенно вспыхнула, слишком ярко представив нарисованную баргатом картину. – Мы всадники, а не евнухи, Ребекка.
– Так… вы… не отвернетесь? – запинаясь, уточнила я и с мольбой уставилась на него.
Баргат закатил глаза. Но потом все-таки встал из-за стола и, отойдя к окну, отвернулся от меня.
– Свою одежду положишь в сверток и оставишь на столе. После занятий зайдешь и заберешь. И надевать будешь только после того, как я дам тебе на это разрешение.
– Хорошо.
Поскольку баргату в любой момент могло наскучить смотреть в окно, и он мог обернуться, я, не медля ни секунды, приступила к переодеванию.
Сбросив свою прошлую одежду, я взяла в руки тунику. Легкая ткань приятно скользнула по телу, и кожа покрылась мурашками, несмотря на то, что в кабинете было тепло.
– Я готова.
Повернувшись, баргат осмотрел меня с ног до головы и остановился на высоких сапогах, которые начинались как раз там, где заканчивалась туника. Явно не удовлетворившись моим внешним видом, он коротко кивнул на столик, где меня уже ждали письменные принадлежности.
– Забирай вещи. Я отведу тебя в класс.
– Я буду присутствовать на занятии кадетов? – удивилась я.
– А ты полагала, что я лично проведу с тобой индивидуальное занятие? – Губы баргата дрогнули в высокомерной усмешке. – Поверь, лично с девушками я обычно провожу лишь занятия иного рода.
Когда до меня дошло, что именно он имел в виду, щеки вспыхнули от стыда. Лучше бы ничего не спрашивала.
– Пойдем, шерравет. – Я готова была поклясться, что баргату нравилось наблюдать за моей реакцией на подорбные фразочки. Во время разговора он явно развлекался и, похоже, поэтому и позволил мне месяц провести в Лармаре. Хотел продлить удовольствие и сделать меня персональным шутом для поднятия своего настроения. – Сегодня будешь очень внимательной и запишешь все, что узнала нового. После чего тебя встретит Алакай и отведет в столовую. А уже пообедав вернешься в мой кабинет, где я лично проверю все твои записи.
С этими словами он открыл передо мной дверь и пропустил меня вперед.
И если бы после произошедшего за эти дни я не находилась в таком смятении, то обязательно заметила бы чересчур внимательный взгляд, который баргат задержал на моей обнаженной шее.
***
Когда я зашла в большое помещение, в котором учились первогодки, мое сердце тут же сбилось с ритма. В толпе подростков я сразу начала искать знакомую макушку брата.
Увидев позади меня внушительную фигуру баргата, учитель умолк. А взгляды всех присутствующих моментально устремились на нас, заставив меня покраснеть от смущения.
– Бес, привел тебе слушателя. Ребекка останется до конца занятия и будет внимательно слушать все, чему ты учишь наших первогодок, – сухо пояснил баргат.
Учитель коротко кивнул и строго посмотрел на меня.
Шаян же указал мне на свободное место в последнем ряду и удалился. А мне не оставалось ничего иного, кроме как занять его под пристальным взглядом Беса.
Все учителя в Лармаре, которые обучали первогодок, сами являлись всадниками. Однако они уже не состояли в основных войсках по причине гибели их дракона. Без дракона всадник не имел веса, ведь он больше не мог в полной мере исполнять свои обязанности. А другой дракон скорее выберет новичка, чем того, кто утерял своего боевого товарища.
Потому-то всадникам, потерявшим своих драконов, оставалось только одно – стать наставниками для тех, кто только-только готовился получить шанс, который они сами уже потеряли.
Видимо, по этой причине Бес воззрился на меня так едко. По всей видимости, благодаря татуировке на руке и горящим глазам я выделялась среди первогодок. К тому же баргат явно не предупредил о своем решении привести меня сюда и пополнение ученических рядов стало для учителя неприятной неожиданностью.
Однако я здесь находилась на законных основаниях по приказу баргата, поэтому меня не волновало рад Бес моему присутствию или же нет.
Усевшись, я принялась из-под опущенных ресниц изучать учителя, одетого в иссиня-черную мантию с тяжелым ремнем. Он был среднего возраста, с ежиком светлых волос, который лишь подчеркивал орлиный нос и угловатые черты пересеченного уродливым шрамом лица. Его зеленые глаза больше не светились, подтверждая потерю связи с драконом.
Судя по суровому выражению лица, он неизменно проявлял строгость и умел вести опрос так, что ученик в итоге оказывался разбитым в пух и прах. Поэтому для себя я решила ни в коем случае не высовываться. В отличие от брата, в школе, которую посещала, я училась из рук вон плохо, что и доказывал мой кривой почерк, неусидчивость и быстрая потеря интереса к предметам. Мне всегда больше по душе приходились те занятия, где требовалось бегать, лазить или делать что-то физически.
Хотя не сказать, что я всегда находилась в хорошей форме. После смерти матери и отчима мы часто недоедали, потому я скорее была жилистой, нежели сильной.
Сейчас же, вновь попав за парту, я испытывала огромное недовольство. Разумеется, я понимала, что иду на это ради Ромуса, но все-таки оказалась не готовой к чему-то подобному.
Бес продолжил прерванную лекцию про связь дракона с всадником, а я стала постепенно оглядывать помещение в поисках брата. И с каждым незнакомым мне лицом моя тревога за него только нарастала.
Неужели я опоздала? Или, может, в академии несколько таких групп?
Проверив кадетов по левую руку, я медленно повернулась в другую сторону и вдруг встретилась взглядом со знакомыми ореховыми глазами.
Их я бы узнала из тысячи.
Брат, как оказалось, наблюдал за мной все это время, да еще и успевал вести записи за учителем. Ромус вроде бы даже не изменился: все те же светлые кудри, открытая улыбка, ямочки на щеках, большие глаза, в которых светился интерес ко всему на свете. Если подытожить, то никаких явных синяков и травм, которые он запросто мог получить в этих стенах пока меня не было. И это прекрасно.
С моей души как будто камень свалился.
Я тихо выдохнула с облегчением, изучая каждый миллиметр родного лица.
В отличие от меня, брат идеально вписывался в окружающую обстановку. В аудитории он явно чувствовал себя в своей стихии. Быстро фиксировал пером на бумаге информацию, внимательно слушал Беса и с головой погружался в процесс обучения.
Ему всегда нравилось изучать что-то новое, но он не любил состязаться в физических умениях. И именно поэтому здесь ему было не место.
– Госпожа Ребекка, не подскажете ли, каким образом у выпускников академии окончательно подтверждается прочная связь с драконом? – вырвал меня из размышлений Бес, неожиданно нависнув надо мной в своей черной мантии.
Я, разумеется, этого не знала, поскольку полностью абстрагировалась от того, что он рассказывал. Стоило увидеть Ромуса, и я забыла обо всем на свете. В том числе об учителе и о том, что нужно вести записи для баргата.
Кстати, обращение «госпожа» из уст учителя не звучало настолько унизительно, как со стороны баргата. Очевидно, Бес решил называть меня так, сообразив, что за мной стоит Шаян. А он не знает точно на каких основаниях я здесь нахожусь.
– Я, к сожалению, не знаю.– Хорошо. Тогда я немного подскажу вам и одновременно уточню свой вопрос. – Суровым взглядом Бес впился в меня, словно в добычу. – Какое испытание проходят выпускники для того, чтобы доказать свою готовность завершить обучение?
– Извините, но я не знаю, – повторила я, становясь объектом внимания всех кадетов.
«О Шаале, как же стыдно!».
Кивнув, Бес растянул губы в гаденькой ухмылке.
– Вы бы знали ответ, если бы слушали меня, госпожа. Верховный баргат не просто так привел вас сюда, верно? Так оправдывайте же его ожидания.
Я виновато опустила голову, чувствуя, как в душе закипает обида.
И зачем он ко мнепристал? Неужели хотел унизить меня перед всем классом!
Тем временем Бес развернулся к остальным ученикам и спросил:
– Кто-нибудь знает ответы на данные вопросы?
Вверх тут же взметнулась рука.
Разумеется, мой брат знал.
– Прошу, кадет Ромус, – кивнул Бес и одарил меня красноречивым взглядом, мол, смотри и учись, не то нажалуюсь Шаяну, и ты схлопотаешь наказание. – Также напомините классу и госпоже Ребекке особенности каждого года обучения всадников в Лармаре, раз сейчас возникла потребность освежить знания.
Слегка смущенный, Ромус виновато покосился на меня и отчеканил:
– Для подтверждения прочной связи выпускника с драконом проводят особое испытание, которое становится финальным на пятом году обучения. В стенах академии его называют «испытание огнем». – После этих слов по моей спине пробежал холодок плохого предчувствия. – В первые два года обычно происходит обучение теории и первый смотр кадетов драконами.
Со слов Ромуса все звучало не слишком страшно. Однако я прекрасно знала, что из тех, кому не посчастливилось быть отобранным в академию после четырнадцати лет, выживали лишь единицы. Брату через два месяца исполнялось четырнадцать, однако физически он был слабее ровесников.
Ромуса в любом случае оставили бы на второй год из-за того, что он не достиг пятнадцати лет, однако это не упростило бы ему жизнь. Наоборот, он мог просто не дожить до повторки (когда кадеты, не сдавшие несколько предметов получали возможность заново перепройти часть курса перед тем, как их переводили на следующий год обучения), поскольку даже слабый сквозняк приносил ему простуды. А, учитывая, что с шестого месяца обучения начинались тренировки на матах и на полосе препятствий вокруг академии, его шансы погибнуть в процессе стремительно возрастали.
Именно поэтому я и проникла в академию – чтобы уберечь его от смерти.
– В третий год обучения кадеты проходят испытание металлом и камнем, после которого драконы избирают своих будущих всадников и после этого происходит их первый полет, во время которого дракон признает связь и принимает кадета. Иногда уже в полете у кадета начинает проявляться магия, которая впоследствии будет лишь становиться сильнее, – продолжал отвечать на вопрос Ромус. – Далее будущие всадники тренируются вместе с драконами, устанавливая более прочную связь. В четвертый год, самый трудный, кадеты проходят обряд инициации. На самом деле, он гораздо важнее, нежели само испытание огнем, так как во время него окончательно подтверждается связь будущего всадника с драконом. И у каждого кадета инициация происходит в свое время. Дракон и будущий всадник поднимаются в небо, в самый грозовой эпицентр, а потом кадет соскальзывает со спины дракона и падает камнем вниз, чтобы дать своей связи с драконом подхватить себя. Если кадет выживает после такого испытания, то до самого выпуска учится контролировать свою магию, сливаясь с душой дракона настолько, что она начинает циркулировать между их душами. И когда на пятом году обучения настает день испытания, сначала будущие всадники должны пройти сквозь стену огня всех драконов. Если магия циркулирует между драконом и кадетом должным образом, соединяя души, то выпускник выйдет из стены огня целым и невредимым. И лишь после он имеет право называться всадником.
Пять лет, а то и больше, у академии уходило на то, чтобы из обычных детей выдрессировать орудия убийства. Притом не только элитных всадников, но и солдат, и боевых магов, которые также учились в Лармаре, но в другом крыле военной академии. Единственная профессия, которая более-менее соответствовала бы особенностям моего брата – это лекарь. Но опять же, его уже определили во всадники и вряд ли после повторки ше’ру изменили бы решение в данном вопросе, ведь каждый всадник мог заменить солдата или мага, но солдат или маг не мог заменить всадника.
Пока у нас жили свободные драконы империи продолжали требоваться новые всадники, поэтому надежда на перевод Ромуса в другое подразделение изначально была неосуществима. А значит, мой план оставался в силе.
Тем временем брат закончил свой рассказ, в полной мере охватив пласт информации, чтобы ответ засчитали исчерпывающим.
– Отлично, кадет Ромус, – похвалил его Бес. – Полагаю, этот блок наших занятий вы совсем скоро окончите с блестящими результатами, если и дальше будете внимательно слушать и записывать. Надеюсь, ответ кадета был полезен для госпожи Ребекки, – ухмыльнулся он. – А теперь продолжим.
Я принялась усиленно вести записи, еле поспевая за Бесом, однако из головы до сих пор не выходила услышанная от брата информация.
Выходило, чтобы стать всадником, мне нужно доказать связь с драконом, перепрыгнув все эти годы обучения. А еще баргат упоминал, что мне придется доказать лично ему, что я и правда всадница. Неужели с целью проверки моей готовности к обучению он заставит меня войти в огонь? Или в сильнейшую бурю сигануть со спины дракона?
Впрочем, хуже всего было даже не это, а то, что, будучи связана, своего дракона я до сих пор не чувствовала.
***
– Пойдем, Ребекка, – сухо скомандовал Алакай, когда я практически самой последней покинула класс. Мне очень хотелось поговорить с братом, но этот вездесущий ше’ру нам помешал. – Пора в столовую. Иначе будешь голодать до вечера. В Лармаре кадетов первый раз кормят утром на восьмой удар колокола, так как следом обычно у старших кадетов начинаются длительные тренировки, в том числе вне стен академии. Если у тебя будут занятия до восьми, то сначала идешь на них и только потом на завтрак. Обеда у нас нет, ужин на восемнадцатый удар колокола. Опоздания не приемлимы – двери столовой закрываются спустя пятнадцать минут и открываются только в начале следующего часа. Идем.
Жесткие требования. Которые на самом деле такими казаться не будут, если вспомнить сколько дней мы с Ромусом голодали до тех пор, пока я не нашла работу на рынке.
Но сегодня оставаться без завтрака не входило в мои планы, поэтому я подчинилась словам ше’ру и направилась к выходу.
Перед уходом я бросила взгляд на Ромуса, который наблюдал за тем, как меня уводит Алакай. А после двинулся следом за нами.
Скорее всего, увидеться нам предстояло уже в столовой. Быть может, после завтрака мне все-таки удастся поговорить с братом.
– Тебя что, в мои няньки записали? – буркнула я себе под нос, обращаясь к ше’ру.
Пока мы шагали по коридору, кадеты постоянно косились на нас и о чем-то перешептывались. Как здорово, что я стала новым поводом для сплетен!
Алакай усмехнулся и ответил на мой вопрос:
– Шаян приказал сопровождать тебя. Повсюду, – сделал он акцент на последнем слове, заставив меня мысленно взвыть.
С приставленным ко мне ше’ру будет гораздо труднее общаться с Ромусом, не говоря уже о том, чтобы вывести его из академии.
– Приятно, что сами ше’ру считают меня опасной, – фыркнула я.
– Тебе ли, шеррувийка, не знать, что в темные времена, когда Таллас спит и видит, чтобы завоевать нашу империю, нельзя доверять никому. Даже собственной бабушке.
Я скосила глаза на Алакая.
Он что, сейчас пошутил?
– Какие оказывается ше’ру бедные! Лишены главной ценности – семьи, которая всегда будет на вашей стороне.
– Доверие для ше’ру является невиданной роскошью. После вступления отряд становится твоей семьей.
В словах Алакая я уловила горечь, но узнавать её причины мне не хотелось.
Конечно, он был прав. Но не в вопросе наших с братом отношений. Для нас семья была всегда превыше всего.
– Не вступай ни с кем в диалог и не поднимай глаза, – неожиданно предупредил Алакай, ухватив меня за локоть. А ведь мы только собирались войти в огромное помещение, отведенное под столовую, со стороны которого доносились вкусные ароматы горячей еды.
Я недоуменно посмотрела на ше’ру.
– Почему?
– Не все здесь такие дружелюбные, как я, – заявил Алакай. – И не все будут держаться от тебя подальше только из-за того, что ты под опекой баргата.
Не дав больше вставить и слова, Алакай потащил меня в столовую. Там мне, как и другим кадетам, выдали тарелки с едой, а после он усадил меня в конец стола всадников. Рядом с выпускниками.
Разговоры за столом тут же стихли.
Девушка в сопровождении Алакая явно вызвала у них интерес. Еще когда мы направлялись к столу, я заметила, что ше’ру сидят отдельно. Но Алакай явно намеренно подвел меня именно сюда, видимо решив, что здесь мне самое место. Ведь именно за этот стол я изначально и стремилась попасть.
Справедливость предупреждения Алакая я осознала сразу же, стоило опуститься за дубовую скамью. В тот же миг моя грудь и спина стали мишенью для практически всех взглядов в столовой. И от того, как замолкли кадеты вплоть до пятого курса, меня охватил ужас. На меня уставились так, будто я представлялась им десерт или… мешком для битья.
Собственные глаза, татуировка и одежда стали моими врагами, моментально превратив меня в жертву, а сопровождающий Алакай только подогрел ко мне интерес. Хотя я не могла оспорить и тот факт, что если бы его ко мне не приставили, ситуация развивалась бы в разы хуже. И теперь я уже радовалась его компании, особенно для того, чтобы юркнуть ему за спину когда мы будем покидать столовую. Сейчас же глаз от своей тарелки я не поднимала, как и велел Алакай. Как бы мне ни хотелось увидеть Ромуса или скосить взгляд на стол, за которым сидели ше’ру и попробовать отыскать баргата, я впервые беспрекословно последовала чьему-то совету.
Заставив себя съесть все, что мне положили (хотя под таким пристальным вниманием кусок в горло не лез), я в полной мере поняла каково это – принимать пищу в кругу хищников. А когда Алакай поднялся с места, и мы направились прочь из столовой, испытала невероятное облегчение.
– Почему они так на меня смотрели? – шепотом поинтересовалась я, стоило нам выйти в коридор.
– Ты для них соперница.
– Но у меня уже есть дракон. Я не буду претендовать на тех, что живут в академии.
Алакай остановился, из-за чего я чуть было не врезалась в его грудь.
– Ребекка, они не позволят тебе обойти их в чем-то. Им плевать на то, что ты даже не кадет Лармара, а лишь ученица Шаяна на испытательном сроке. Ты себе даже не представляешь на что способен каждый из этих парней, не один год тренировавшихся в стенах академии. Они не отряд баргата, чтобы тот мог отдать им приказ не трогать тебя. – От его печальной усмешки мне стало страшно. – А поскольку в тебе кадеты видят трофей, они будут пытаться тебя убить.