Глава 2
Саяра
– Сёмуш, ты их по максимуму? – смотрю на друга, поверх документов.
Глаза устали, слезятся. Бросить всё и поехать к себе не могу. Месяц остался, надо успеть разобрать все дела, чтоб после меня никому не было мучительно больно.
– Думаю, да. С Алексеем Матвеевичем ещё обсудим. Но, скорее всего, будем просить максималку, – Сёма говорит, не отрывая глаз от бумаг. – Яр, ты устала. Поехали, перекусим? Мне потом надо будет вернуться.
– Я тоже вернусь, – окидываю взглядом стопки бумаг. – Не могу так просто всё бросить.
– Тебе бы простили, – смеется он, поднимаясь на ноги. – Куда поедем? Чего тебе бы хотелось?
Помогает мне накинуть пиджак.
– Я бы в «Затмение». У нас я такой вкусный лагман уже не поем.
– Повод не уезжать?! – лихо подмигивает.
– Знаешь, если бы за папой так не скучала, то возможно.
Обожаю свою работу.
– С ним размах будет иной, – понимающе кивает. – Тут такого нет. В «Альтруисте» о нём небольшую статью читал на днях. Я тебе даже завидую, – знаю, шутит. Он с родных мест не уедет. Ни за что.
– Я не пойду к нему. Нашла место, также будет с земельными спорами связано.
– Ты не к отцу? – резко разворачивается и смотрит с недоверием. Реально удивлен.
– Нет, с чего бы? С ним работать я не могу. Он будет давить. Не хочу портить наши хорошие отношения. Преемничество ему ни к чему, бодрый вполне.
Друг снова кивает. После того, как выходим на улицу, помогает усесться в авто.
Сейчас понимаю, насколько волнительно возвращаться в родные места. Когда уезжала – так не волновалась. Теперь ожидания будут завышены. Ударить в грязь лицом будет непозволительно.
Всю жизнь я старалась быть цельной, а не его тенью. Возможно, именно поэтому выбрала госструктуру. В адвокатуре трудно не быть дочкой Алеева.
До ресторана добираемся быстро. Город небольшой.
– Вкусно? – спрашивает, когда я сижу, незаметно облизывая губы.
Поймал.
Киваю в ответ энергично. Божественно вкусно.
– Подловил, – улыбаюсь. – Ем, боясь язык откусить. Не думала, что мне может так сильно понравиться.
– Если что, ты знаешь, где нас найти, – Семён хмыкает, глаза остаются серьёзными. Взгляд добрый, не его фирменный, иначе я б подавилась.
– Спасибо тебе. Мне заграничные стажировки столько не дали, сколько вы.
– Да брось, чем смогли, – теперь улыбка становится открытой.
Если не знать его, можно решить, что говоришь с жёстким и строгим мужчиной, но мне повезло, я знаю правду.
Остаток дня проходит размеренно, но при этом в плотном рабочем графике.
Вечером, выходя на улицу, оборачиваюсь. Во многих окнах ещё горит свет. До приезда в Республику столько сплочённых и увлеченных своим делом людей я разве что у папы на работе встречала.
Уезжать жалко. Вариантов остаться нет.
Телефон начинает вибрировать. Для меня существует два режима. "Беззвучный" – для судебного процесса и заслушивания сторон. "Вибро" – для иных жизненных ситуаций. Парни шутят, мол, у их жён также, только те в декрете сидят.
– My darling, привет. Я соскучилась жутко, – выдыхаю с теплом. Искренне. Нащупываю параллельно ключи от машины в кармашке сумочки.
– Моя любимая девочка, – от звука папиного голоса у меня мурашки по коже бегут. – Добрый вечер. Не занята?
– В машину сажусь, папуль. Не отвлекаешь, город спит уже. Тут так тихо после десяти, не то что у нас. Только пару улиц активны, ночная жизнь кипит.
– Ты сразу домой?
– Конечно, сил на танцы у меня точно нет.
– Вернёшься домой – отдохнёшь, – папа явно хочет взбодрить.
– Это вряд ли. Я насчет работы уже договорилась.
– Ты точно решила? Не со мной? – мне кажется, в голосе отца мелькает грустная нотка.
– Я бы хотела с тобой, но немножко. Самую капельку, – становится очень смешно. Всё как в детстве – и хочется, и колется. – У кого я ещё такому мастерству научусь?
– Лиса. Тебе не идет, – говорить старается строго, но я слышу улыбку в голосе.
Как бы ни был отец занят, каждый вечер он находил для меня чуточку времени. Исключениями были только дни, когда я засыпала раньше его возвращения. А так как минимум полчаса мы с ним проводили наедине. Играли в шахматы, обсуждали фильмы и книги, что я за день смотрела или читала. Он всегда расспрашивал, что интересного я в школе узнала, а я у него про работу. И он отвечал подробно. Всегда. Этого – нашего мирка – больше всего не хватало после отъезда. И друзей, но их было немного.
– Да я серьезно, теперь есть с чем сравнить. Хочу тебе сказать, будет трудно. Кавказ задрал планку.
– О-хо-хо, вот как мы заговорили. Я не самый лучший? – градус папиного интереса резко подрос, чувствую, как он подобрался.
Мысленно благодарю его, за то, что он до сих пор бодр. Через год ему шестьдесят. Я была бы не против обзавестись братом или сестренкой. Но ему о таком говорить нельзя. Он не оценит. После смерти мамы, папа больше не был женат. Да и женщин никогда в дом наш не водил.
– Такого я не говорила. Сам знаешь. Ты самый-самый. Просто я не хочу пока что в денежные дебри лезть, – много раз с папой это обсуждали. Не хотелось бы спорить на пустом месте.
Завожу мотор.
– Не забудь пристегнуться, – произносит назидательным тоном. Киваю в пустоту и пристёгиваюсь. Он прекрасно знает, что в плане безопасности слушаю его беспрекословно. – По-твоему, земля – это не деньги? – снова произносит шутя.
– Папуль, я же на стороне государства. Какие деньги? Меня содержать по-прежнему придется тебе, – смеюсь.
– С легкостью и большим удовольствием. Думаешь, для чего я работаю?
– Тебе нравится, то чем ты занимаешься, – произношу нараспев.
– Всё-то ты знаешь, малышка. И это тоже. Приедешь, и отдохнём с тобой где-нибудь вместе, – размеренный тон отца успокаивает взбудораженные нервные клетки.
– Мне надо почти сразу будет на работу выйти, папуль, – говорить стараюсь мягко, как бы невзначай.
– Вот ты тоже придумала! Я думал, мы это обсудим с тобой. Важный момент всё-таки.
– Я бы хотела с тобой, но чуть-чуть. Так бывает? Я быстро учусь, честное слово.
Папа смеется.
– Мы это проверим, – старается говорить серьёзно, но не выдерживает. – Для тебя будет, как ты захочешь. Только приезжай быстрее, доченька.
В момент сердце сжимается. В грудной клетке давит.
– Скоро, пап. Машину в конце недели начнут готовить.
Папа перебивает, ему это не свойственно.
– Продай её. Тут новую купим, – чувствую, это тот самый момент, когда он ждёт безоговорочного послушания.
– Ну нет. Я ведь полечу, её перегонят.
– Даже не думай ехать сама, – строго. Слишком строго.
– Я всё знаю, ну ты чего там. Люблю тебя очень.
– В кого ты такая лисица?
– Да есть у меня родственник один. Самый-самый.
Сегодня разговор завершается быстро. Папа против моих разговоров за рулем. Его бы воля, я бы только с водителем ездила. Не обращаю на это внимания, любовь предполагает заботу.
Почему-то не покидает стойкое ощущение, что-то идет не так. Не могу от него избавиться. Дело точно не в возвращении домой. Этого я очень долго ждала. Что же тогда?
