Глава 7
Дом Шелби находился в миле от бара. Каждый вечер она ходила пешком с работы и обратно, прогуливаясь по тротуару. В этот вечер она брела домой, где ее ждали испуганные дождем дети. Всего их было пятеро, двое из них уехали по совершеннолетию, остальные ждали дома, их пугало отсутствие матери в такую погоду. Они не могли дозвониться до нее, и все же легли спать одни, но так и не уснули.
У Шелби был ключ, она бы тихо и незаметно вошла в дом, сняла и повесила сушиться мокрую до ниток одежду, открыла бы холодильник, сделала сухие бутерброды, запила их молоком, и, поцеловав самого мелкого, легла бы в постель. Но этого не произошло.
Шелби уже третий год работала в баре официанткой, с мужем она развелась еще лет десять назад и с тех пор ее жизнь превратилась в одну сплошную бытовуху – дом, робота, дом, работа, она начала дурнеть и полнеть.
Гремел гром, дождь не утихал, а Шелби, уже не прикрывая голову сумкой шла под проливным и холодным водопадом. И правда – небо упало.
Женщина ни о чем не думала. В такую погоду человека берет ступор на мысли. В голове один потоп.
Карл и Уэсли торчали под дождем. Они не далеко ушли, проклиная эту вонючую дыру. Автобусы уже не ходили, да и кто поедет в такую погоду? Никто их не подбирал, на такси не было денег и до него не дозвониться.
– Смотри, Карл, – обратился к Карлу мокрый и продрогший Уэсли, – это та шлюха из бара, – а ну пойдем, – Уэсли кивнул и едва заметно улыбнулся в темноте.
– Что ты задумал? – спросил его Карл.
– Сейчас узнаешь, сопляк, делай, что я тебе говорю, усек? – Уэсли с усмешкой взглянул на Карла и двинулся вдогонку за Шелби.
– Эй! – окликнул ее Уэсли, и Шелби вздрогнула, сердце упало и она почувствовала прилив адреналина от испуга.
– А, это ты, маленький говнюк из бара, сынок шерифа? – огрызнулась она, – что тебе надо? Иди домой и не мокни!
Ее слова обозлили Уэсли и он поравнялся с ней.
– Да я вот тут подумал, ты не будешь против, если я и мой друг тебя трахнем вдвоем? – Уэсли подмигнул и оголил свой рот улыбкой. Шелби поняла, что он издевался над ней и подтрунивал.
– Я тебе в матеря гожусь, сопляк, а ну отвали, ты свихнулся? – Шелви ускорила шаг, ее сердце забилось.
– Уэсли, – произнес Карл, – пойдем!
– Отвали! – заорал на него еще хмельной Уэсли, – давай мы тебя трахнем за десять баксов, шлюха? – он ускорил шаг, почти бежал на Шелби, сделал жест рукой и шлепнул ее по мокрой попе. Шелби остановилась и врезала пощечину, Карл открыл от изумления рот. Звон от пощечины стоял на всю улицу и даже затмил собой шум дождя.
Глаза Уэсли загорелись яростью.
– Ах ты сука! – заорал он и ударил ей кулаком в лицо, из носа хлынула алая кровь и Карл услышал, как Шелби громко вздохнула.
– Ах ты сука, – вновь заорал Уэсли и принялся колотить Шелби по лицу, та закричала, но Уэсли ухватил ее за шею и достал из кармана раскладной нож, взмахнул им и показалось лезвие.
– Только закричи и я тебя прирежу, – он потащил ее в кусты.
Старик лег спать, загасив свечу. Он услышал чей-то вопль на улице, и разволновавшись, встал и подошел к окну, ничего не было видно и он прислушался, тишина, только дождь и гром.
– Показалось, – решил он и лег спать.
Уэсли продолжал избивать Шелби, он был силен, она больше не пыталась ему сопротивляться.
– Хватит, хватит, – умоляла она его, – прекрати мне больно!
Но парень разошелся. Уэсли почувствовал, что получает удовольствие, что хер у него в штанах дымит и он хочет трахнуть эту старую сраную суку Шелби.
И вновь удар обрушился на Шелби, который свалил ее с ног. Уэсли разрезал ей платье, стянул трусы. Парень уже не слышал Карла, он оттолкнул его, когда тот попытался его остановить. Шелби растворилась в темноте, она не кричала и не плакала, ее слез не было видно, их смывал дождь, мешая их с кровью, как и ее рассудок и жизнь с грязью.