Ночь III. Плата за свободу и ложь
Я не знала, какой по счету день и какую ночь проводила в клетке, но почему-то была уверена, что скоро меня освободят или помогут сбежать отсюда. Ради этой надежды я жила, питаясь на завтрак, обед и ужин крысами. С момента последней встречи с дочерью и сестрой, должно быть, прошла неделя, если, конечно, я не ошиблась и правильно считала. Король тоже больше не появлялся ни в снах, ни в реальной жизни. Я проводила время в одиночестве. Компанию мне составляли только крысы и пауки. Моим любимым занятием здесь стало измерять шагами пространство и считать камни на стенах. Слабость не покидала меня, а лишь усиливалась. Вскоре сил не было даже на то, чтобы встать и пошевелить ногой или рукой. Кровь крыс перестала помогать, и теперь монстр внутри меня умирал вместе со мной.
Сегодня я уже подумала, что лучше бы не заключала ни с кем сделки. Закрыв глаза и перестав бороться со слабостью, вспомнила теплую улыбку мамы. Она всегда в детстве учила нас с сестрами верить в лучшее до последнего.
– Я верила, и вот к чему все это привело, мам, – из последних оставшихся сил хрипло произнесла я и скривилась от собственного голоса. – Веришь в лучшее, но в итоге получаешь худшее. И где здесь справедливость?
«Все наладится, если ты исправишься и разрушишь лабиринт».
Я слабо улыбнулась. Нежный и до боли знакомый голос посетил меня, заставив окончательно сделать вывод, что я сошла с ума. Бессмертные не умирали, а в одиночестве сходили с ума и сами порой вырывали себе сердце или бросались в огонь.
Я перевела взгляд на решетку, которую не могла сломать из-за того, что мне внушили этого не делать, да и добавили слабости, что усиливалась с каждым новым днем. У меня родилась идея, что я могу сделать прямо сейчас, чтобы прекратить собственные мучения. Усмехнувшись этим мыслям, положила руку на грудь.
– Простите, но эти кошмары не могут повторяться вечно, – с ненавистью произнесла я, как вдруг в голову ударили воспоминания.
Кровь рекой текла вокруг, а на ее поверхности плавали лепестки белых роз. Существо в алой мантии стояло в центре, напротив меня, по колено в кровавой реке, и монотонным, как у робота, голосом бубнило:
– Сердце лабиринта находится в тебе.
После этого воспоминание, подобно свече, угасло. Почувствовав, как кто-то бил меня по щекам, с усилием воли открыла глаза и увидела охотников – Тимофея с Александром. Они что-то спрашивали, но я не слышала их. Все вокруг поплыло, и я отключилась.
«Вернись к ним, иначе город утонет в крови!» – настойчиво просил женский голос. Я распахнула глаза и подорвалась, схватившись за грудь и восстанавливая сбившееся с ритма дыхание. Я не понимала, почему слышала голос Мары и что она, а вернее ее тень, делала в лабиринте?
Как-нибудь надо заняться поиском ответов на эти вопросы, но не сейчас, когда мозг отключился, а желудок просил накормить его, и желательно нормальной едой.
Оглядевшись по сторонам, я заметила, что находилась в просторной комнате в темных тонах с широким окном напротив, за которым властвовала ночь и светился огнями Бен-Йорк. Я встала с постели и попыталась мысленно разложить по полочкам последние события, случившиеся со мной. Мозг отказывался что-то вспоминать, поэтому некоторые моменты пришлось отложить на потом, а сейчас надо было кого-то найти и спросить насчет еды.
Обнаружив вдруг в комнате зеркало во весь рост и увидев свое отражение, я ужаснулась от собственного вида. Вроде бы и я, а вроде – нет. Синяки и черные круги под глазами, засохшая кровь вокруг рта, спутанные волосы, походившие больше на птичье гнездо, и порванное, с какими-то пятнами вдобавок, платье, которое, кстати говоря, я так и не снимала с момента судной ночи.
– Вид как у бомжа, который вдобавок несколько недель не расставался с бутылкой, – озвучила я мысли вслух, отвернулась и постаралась не смотреть больше на свое отражение дольше пяти секунд, чтобы не встретиться с тенью и не впасть в приступы прошлого.
Вдруг я поняла, что за раму зеркала была заткнута записка. Поморщившись, я снова повернулась к зеркалу, взяла листок и отошла к окну.
«Если вы пришли в себя – поздравляю, если нет – придется мне снова вмешаться в ваш сон. Я очень надеюсь, что вы поумнеете и прекратите пользоваться подобным способом убегать от меня и своих обязанностей. Мне пришлось нарушить собственные законы и стереть память о вас практически всем бессмертным из-за случившегося в суде и после него. Теперь никто не помнит о королеве ничего, кроме того, что она заперта в лабиринте. И еще: я внушил, что вы по-другому выглядите. Теперь будьте добры отплатить мне добром за добро и начните соблюдать свои же условия, которые выдвинули ранее.
С уважением, А.»
Прочитав записку вслух, я скривилась и смяла бумагу. Если до этого я чувствовала себя паршиво, то теперь мне стало еще ужаснее. Вступать в игру с его величеством и выдвигать новые условия было моей ошибкой, но тогда я не думала об этом. Все, чего я хотела на тот момент, – свободы. И за нее теперь приходилось расплачиваться.
Разочарование в самой себе хлестнуло меня такой болью, что захотелось завыть как волк. Я не стала сопротивляться, подошла к кровати, уткнулась лицом в подушку и исполнила свое желание. Не знаю, слышно ли было мой вой, но спустя пару секунд в окно кто-то постучал. Развернувшись к нему, я увидела ворона. Воспоминания, подобно пуле, пронзили голову. Я вскочила и подбежала к окну. Это была птица Лили. Ворон следил за мной и наверняка докладывал потом о каждом моем шаге и слове хозяйке, но сейчас Лили уже не было…
Отодвинув шторы, я открыла окно и впустила птицу. Ворон залетел и сел на спинку фиолетового кресла, стоявшего возле черного, во всю стену, шифоньера.
– Что ты здесь делаешь и как меня нашел? – спросила я, осторожно подойдя к птице. – Лили, твоей хозяйки, больше нет. Она мертва, – начала объяснять ему, как пятилетнему ребенку. – Ты теперь никому не служишь и можешь быть свободным.
После этих слов я ударила себя по лбу. Какая же я дура! Птицы ведь не могут разговаривать.
«Могут. Ну, по крайней мере, я могу», – резко прозвучал голос в сознании, из-за чего я вздрогнула и с подозрением прищурилась на ворона.
На несколько секунд в комнате повисла наэлектризованная тишина. Я внимательно изучала ворона, рассматривая каждое его черное перышко. В глазах птицы заметила что-то человеческое, что-то, что отличало его от остальных животных. На миг показалось, что ворон заглядывал мне прямо в душу. И это настораживало.
– Знаешь, я уже привыкла считать себя сумасшедшей, – нервно усмехнулась я и опустилась на пол, прислонившись спиной к шифоньеру. – Меня довели до этого, сделали такой, так что осталось лишь смириться с этим фактом.
«Вы не сумасшедшая, ваше величество, – продолжил голос птицы в голове. – Меня могут слышать те, кому я служил и кто был знаком со мной в прошлом».
– В прошлом?
«Да. Когда-то я был человеком, но что-то произошло, из-за чего кому-то пришлось переселить мою душу в птицу. Так же как и вы, я не сохранил большинство своих воспоминаний и даже имени. Лили звала меня тупой или дурацкой птицей». – Последние слова прозвучали грустно. Не знаю почему, но мне стало жалко ворона.
– Мне очень жаль, но больше ты этого не услышишь. Как я уже и говорила, Лили мертва.
«Знаю, теперь ее душа бродит в лабиринте и ищет дочь с мужем. Вы должны вернуть Камиллу в лабиринт и уничтожить его, иначе город погрузится в хаос».
Я вскочила и стала ходить кругами по комнате, схватившись за голову. Миллионы новых мыслей рождались в голове каждую секунду, они пожирали меня.
– Нет, это просто безумие! – замотала я головой, с ужасом глядя на ворона. – Такого не может быть! – Еще немного, и истерика точно вырвется из меня. – Так ты знаешь?! Что тебе известно о лабиринте и зачем ты нашел меня? – Я остановилась посреди комнаты.
«Спокойно, ваше величество. У меня не так много информации о лабиринте, но что-то я помню по словам Лили и с радостью поделюсь с вами. Теперь, когда Лили нет в живых, позвольте стать вашим слугой и помощником».
От его просьбы я впала в ступор и долго медлила с ответом. Конечно же, помощь в добыче информации не помешала бы, и вдобавок пригодился бы кто-то, кто помнил о прошлом, связанном со мной и лабиринтом, чтобы потом убедиться в некоторых деталях, когда я все, возможно, вспомню и найду нужные воспоминания… Если захочу это сделать, разумеется. Пока в ближайших планах заниматься самокопанием не было.
– Хорошо, с этого момента ты можешь служить и помогать только мне, – приняла я решение спустя несколько минут размышлений. – Насчет лабиринта, – задумалась я. – Мне нужна информация, но чуть позже. Пока не хочу углубляться и искать ее. Для начала я хотела бы сама разобраться в одном факте и проверить его.
«Как скажете».
Ворон кивнул, а я пошла к кровати. Голова закружилась, тело покачивалось во все стороны, точно я была пьяной тусовщицей, только что вернувшейся из клуба. О черт, я потеряла контроль над собой. Даже не знаю, каким богам молиться. Сомневаюсь, что хоть кто-то из них услышит меня.
– Тебе известно, что произошло здесь, пока я была без сознания? И почему несколько недель пробыла в темнице?
«Произошло много чего, – с какой-то едва уловимой хитринкой ответил ворон, заставив меня вновь насторожиться. Я перевела на него прищуренный напряженный взгляд. – Все готовятся ко дню короны и помолвке его величества с Анной, которая, поговаривают, из вашего рода. Ее сравнивают с вами и считают, что вы похожи. Насчет тюрьмы – в ней вы оказались по приказу его величества и вашего отца, настоявшего на том, чтобы как можно дольше продержать вас подальше от всех за ложь и предательство. – Ворон замолк, но чуть позже продолжил, словно вспомнил, что еще хотел сказать: – Кстати говоря, нашел я вас по запаху, когда вы были там, в тюрьме. К сожалению, не смог достучаться до вас тогда, потому что вы всячески игнорировали мое существование».
– О, сколько информации. Мой мозг сейчас взорвется, – только и смогла выговорить я.
«Кажется, к вам идут».
Предупрежденная вороном, я напрягла слух. И правда, где-то там, за дверью, в нескольких метрах, хлопнули двери лифта и послышались шаги. Кто-то решил порадовать меня своим визитом. Ворон улетел из спальни, когда я открыла дверь, которая, на удивление, оказалась не заперта.
Оглядев большую светлую комнату, которая одновременно служила залом и кухней, я усмехнулась и подошла к окну. В этот момент двери открылись и заиграла мелодия на телефоне, я обернулась. Положив ключи на комод и поставив пакет на черный плиточный пол, Ал достал телефон из кармана темных джинсов и, не сводя с меня глаз, ответил:
– Да, она пришла в себя.
Настала тишина. Почему-то я не смогла услышать, что говорил собеседник Алу, но его хитрая улыбка мне не понравилась.
– Я понял тебя, дружище. Все передам.
После этих слов охотник повесил трубку и осуждающим взглядом посмотрел на меня.
– Ну что, поздравляю я тебя, подруженька!
– С чем? – не поняла я.
– С новой жизнью, – ответил Ал и принялся снимать кожаную куртку.
– А-а, – только и смогла выдавить я.
Настала тишина, которую спустя пару секунд нарушил мой желудок своим урчанием.
– Так, пока я приготовлю тебе что-нибудь, иди приведи себя в порядок. Халат и все остальное в ванной есть, – Ал указал рукой на черную дверь и вновь зачем-то включил телефон.
– Я…
– Споры и все остальное – потом, – не дал мне договорить охотник, просматривая что-то в телефоне.
Поняв, что больше ничего от него не добьюсь, я направилась в ванную.
Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и опустилась на пол. Мысли вертелись в голове. Я цеплялась за каждую деталь из последних воспоминаний и пыталась предугадать, что меня ждет. Ал поздравил меня с новой жизнью, а означало это одно – новую игру, в которой в главной роли выступала уже не я. У нас с королем сделка, но из-за своего состояния мне пока сложно предположить, будут ли до конца установленного срока соблюдаться все те условия, что выдвинули я и он? У меня еще тогда, в ту ночь, созрел план, но теперь я не уверена в нем. Его величество мог поймать меня на лжи, если что-то пойдет не так. Думая, как быть и что делать с информацией, которую рано или поздно придется рассказать королю, я пялилась в одну точку, пока не раздался стук в дверь, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
– У тебя там все нормально? – поинтересовался Ал.
– Да.
Я встала и, выдохнув, принялась снимать с себя одежду, которая уже почти приросла к телу. Избавившись от нее, почувствовала облегчение. Дышать стало намного легче. Я словно скинула тонны груза, с которым меня заставили ходить несколько недель. Зайдя в душ, тут же включила воду и закрыла глаза. Сейчас хотелось избавиться не только от грязи, но и от всех навязчивых мыслей и прошлого. История с Лили закончилась, но распрощалась ли я с Камиллой? Этот вопрос не давал мне покоя. Чем дольше я находилась в душе, тем больше думала и создавала сама себе вопросы. Вода смывала грязь, но не тревогу и не мое прошлое.
«Ты не избавишься от прошлого, пока не вспомнишь все и не уничтожишь лабиринт».
Чей-то голос ворвался в мое сознание, заставив вздрогнуть. Открыв глаза, я увидела вместо воды кровь. Жуткие воспоминания о той ночи, когда я получила бессмертие, словно вспышка, полыхнули в голове. Зажмурившись, я попыталась переключиться на реальность и заблокировать все, что касалось прошлого.
Сработало. Уже спустя пару секунд никакой крови не было. Не дожидаясь очередного приступа, я выключила воду и вышла из душа. В этой маленькой удобной комнатке мне нравилось все, кроме зеркала, висевшего над раковиной. Вытираясь полотенцем и надевая халат, я всеми возможными способами старалась не смотреть на себя дольше пяти секунд и по возможности вообще не поворачиваться к зеркалу.
– Расческа и зубная паста со щеткой, если что, на полочке возле зеркала! – крикнул Ал.
– Я не слепая! – крикнула я в ответ и подошла к полочке.
Я потянулась к расческе, подняла голову, и воспоминание об убийстве, подобно электрическому разряду, ударило в голову. Я зажмурилась, избавляясь от картины кровавого прошлого, но, когда снова открыла глаза, все же увидела ее. Дала себе клятву не смотреть больше пяти секунд на себя в зеркало и сама же нарушила ее.
«Ты монстр!»
«Ты чудовище!»
«Ты убила семью!»
«Убийца!»
Услышав последнюю фразу, что, подобно кинжалу, разрубила сердце на куски, я сжала кулак. Отражение девочки с окровавленным осколком в руке исчезло, но голоса продолжали травить меня. Каждая заученная фраза ребенка из прошлого пробуждала во мне зверя, которого сотни лет я училась контролировать и держать на цепи.
Вот почему я ненавидела зеркала и старалась их избегать. Потому что только там видела свою тень, от которой пыталась убежать.
– Ты монстр! – повторил голос, но уже не в моей голове, и я, не в силах удерживать зверя на цепи, ударила в зеркало.
– Ты убийца!
В меня будто бы бросили кинжалы.
– Ты убила семью!
– А ты – меня, – хладнокровно ответила я своему отражению в зеркале, встретившись с ним взглядом.
Свет в комнате замигал, а темное отражение злорадно улыбнулось, обнажив клыки. Отвращение к нему вновь вернулось и усилилось. Я с ненавистью опять ударила кулаком в зеркало и била до тех пор, пока не утихли голоса и не исчезло отражение. Вместо боли я чувствовала злость с ненавистью, разрывающие меня на части. Я ненавидела ту девушку за то, что однажды ночью она не смогла принять правильное решение.
Бессмертные, то есть вампиры, видели в зеркалах не отражения самого себя, а тени своего прошлого, которое не отпускало их по разным причинам. Снова и снова видя в зеркале девушку со шрамом на лице и с разбитым зеркалом или осколком стекла в руке, слыша ее злорадный смех, я задыхалась в собственной ненависти и бессилии, что не смогла однажды ночью поступить иначе.
Я ненавидела саму себя. Я отрицала свою сущность. Я избегала правды и внушала себе, что никого не видела в зеркале – потому что не хотела смотреть в глаза той, кем стала и от кого убежала.
Когда все прекратилось, я почувствовала адскую боль и услышала, как Ал стучит в дверь и зовет меня. Судя по тому, как сильно он стучал и как громко кричал, это длилось уже несколько минут. Я не успела открыть – бессмертный не выдержал и, не дождавшись моего ответа, сломал защелку и ворвался в ванную. Я развернулась, а Александр, увидев осколки от зеркала, замер, с ужасом глядя то на меня, то на мою окровавленную руку.
– Прости, – прошептала я, зажимая пальцы.
Не знаю, что подействовало на бессмертного, но в следующее мгновение я оказалась в его объятиях. В груди неприятно щипало и кололо, будто в сердце вставили несколько иголок. Пока Ал гладил меня успокаивающе по спине, я пыталась восстановить ритм дыхания.
– Все будет хорошо, – прошептал друг, но его слова никак не подействовали.
– Не будет. Слишком поздно.
После моего ответа бессмертный еще крепче меня обнял. Он будто боялся, что его сейчас оттолкнут и убегут от него снова. Когда-то, холодной ночью, мы поругались, и я ушла, оставив друга сражаться со своими демонами в одиночку, без поддержки дорогих людей. Прогоняя прочь воспоминания, пыталась сообразить, что делать. После смерти матери я никого не обнимала, потому что закрылась в себе и не доверяла никому, даже с сестрами общалась отстраненно. Единственные, кому я однажды позволила себя обнять, – это Лили и Влад. В тот момент я представила, что на месте Лилианы и брата оказались мои родители до трагедии. Сейчас, в объятиях друга, я почувствовала, что во мне пробуждаются странные чувства. Я не могла понять, что хотела сделать: то ли оттолкнуть, то ли обнять его в ответ – уже второй раз в этой жизни. Страх поселился во мне и взял контроль надо мной. Когда в голову все же ударили воспоминания о той ночи в лесу, я оттолкнула охотника и выбралась из его объятий.
– Прости, – начал извиняться Ал, осторожно делая шаг вперед, в то время как я отступала назад. – Я не знал, что ты ненавидишь зеркала и избегаешь их. Клянусь, с завтрашнего дня ты больше не увидишь здесь ни одного зеркала.
– Лучше их избавь от меня! – не выдержала я и дала эмоциям за столько лет выйти на волю. – Отправь меня обратно в лабиринт и запечатай там! Передай Алексу, что я слабая дура, которая ради своей свободы обманула его! Пускай наказывает меня как хочет, но только вернет домой!
Дрожащими руками я обняла себя, когда уперлась спиной в стену. Чувствовала себя ребенком, но бороться самостоятельно со страхом и держать все внутри я больше не могла. Чаша эмоций и всего пережитого переполнилась.
– Твой дом теперь здесь. Ты должна научиться с этого момента жить не во лжи и собственных иллюзиях, а в реальности, где есть только правда, – проговорил охотник с намерением успокоить меня, но ничего у него не вышло. – Твоя задача принять все как есть и вспомнить то, что когда-то по каким-то причинам ты заблокировала в своем сознании. Король дал тебе шанс и свободу, но за нее тебе придется расплатиться.
– И чем я должна расплатиться?
– Правдой.
Я посмотрела в глаза другу и увидела, как в них загорелась искра надежды. Ал верил в меня сейчас, в то время как другие не доверяли и отвернулись от той, кто несколько сотен лет назад солгал и стал предателем, чтобы спасти близких.
Успокоившись, я слабо улыбнулась. После всего произошедшего во мне проснулась неловкость. Никогда подобного не чувствовала. Что это значило? Пока копалась в мыслях, не заметила, как аккуратно Александр вытер кровь салфеткой, упаковка которых лежала на стиральной машине, и достал с полочки небольшую коробку. Порывшись в ней, взял лейкопластырь и заклеил мне пальцы.
– Больше никогда не разбивай зеркала, – попросил он, поймав мой взгляд. – Недавно ремонт мне здесь закончили. Я отпраздновать его даже еще не успел!
– Не буду, если уберешь их и перестанешь о них упоминать, – с вызовом улыбнулась.
– Королева вампиров боится зеркала, надо же! – притворно удивился друг, убирая коробку на место. – Король не предупреждал меня об этом.
– Он не знает этого.
Удивление вновь появилось на лице друга, но на этот раз настоящее.
– Похоже, наш с тобой разговор продлится целую ночь, – окинув меня довольным взглядом, бессмертный принялся собирать с пола осколки стекла.
– Дай угадаю, – сложила руки на груди я, – будет допрос?
– Для начала предлагаю отметить мой ремонт.
– Эта идея мне нравится больше, чем с допросом.
– Супер!
Ал закончил, наконец, собирать осколки и выбросил их в бак. Выключив свет, мы вышли из ванной. Пока охотник накладывал мне еду и возился с посудой, я наслаждалась запахом пиццы с сыром, витавшим в комнате. Сев за стол, вспомнила деликатесы в роскошном, но унылом особняке Лилианы и вечера с аристократами и скривилась.
– Что-то не нравится? – поинтересовался Ал, поставив тарелку с пиццей и коробку с роллами. – Все недавно приготовлено в моем личном клубе, – с гордостью подчеркнул два последних слова.
– Все шикарно! – Взяла кусочек пиццы, укусила и утонула в море удовольствия. Желудок довольно заурчал, подтверждая, что, наконец, он был счастлив. – М-м-м, я в раю! – прикрыла глаза и облизнула пальцы, откинувшись на спинку стула.
– Тебе сок, лимонад или пепси? – спросил тем временем Ал, открывая холодильник.
– А есть что-нибудь покрепче?
Раздался короткий смешок, и я увидела тень чертенка в глазах охотника, а затем бутылку красного вина. Прихватив два бокала, Ал сел напротив и начал наливать.
– Это вино или кровь? – с набитым роллами ртом решила уточнить я.
– Попробуй и узнаешь. – Он с вызовом подвинул бокал.
Взяв его, я понюхала содержимое, затем расслабленно выдохнула и залпом выпила. Почувствовав, как приятное тепло разлилось внутри, попросила налить еще, а потом еще раз, и еще, и еще. Охотник, не задавая лишних вопросов, без возражений наливал. Я была очень благодарна ему за это.
– Не забывай про закуску, дорогуша, – напомнил он после того, как налил в шестой раз.
Я молча взяла еще один кусочек пиццы и откусила. Я с наслаждением уплетала все, что было на столе, наплевав на правила этикета. Когда Ал вдруг убрал пальцем крошку с моих губ, замерла. Наши лица оказались слишком близко… Опасно близко. Хоть бессмертные и не пьянели быстро, но если долго не пили или делали это впервые, на время разум потерять могли. Поймав на миг взгляд охотника на своих губах, я окунулась в прошлое. Ненадолго увидела сиреневый сад и услышала звонкий девичий смех.
«Ваш смех – моя слабость».
Я прогнала прочь голос из прошлого вместе с воспоминаниями и усмехнулась. Целовать друга, видя и представляя на его месте другого, я не собиралась. Эти игры больше не для меня. Никаких любовных треугольников или четырехугольников! В прошлой жизни мне хватило поучаствовать в этом спектакле.
– За ремонт, – подняла бокал и улыбнулась.
Мы чокнулись и одновременно выпили.
– Что с тобой произошло?
Услышав внезапный вопрос, я перестала жевать. Не знаю, какого ответа ждал охотник, но беседовать на эту тему в данный момент мне не хотелось.
– Ничего, – пожала плечами, беря роллы. – Просто напал голод.
– Во время суда тоже мучил голод?
Я прекратила жевать и уставилась на Ала. Слишком рано его похвалила. Охотник специально ждал момента, когда сможет завалить меня вопросами. В его глазах сейчас танцевали не только черти, но и мои демоны, которых я так старательно прятала. И все же они нашли способ выбраться. Потрепав Ала по черным волосам, я улыбнулась и сделала пару глотков уже прямо из бутылки.
– Если сейчас твоя цель вывести меня на правду, то поздравляю! Попытка неплохая, но со мной не прокатит. Я не Анжи.
Меня до боли бесило сравнение с сестрой. Каждый раз, слыша в мыслях кого-то ее имя и видя, как на мне применяли методы, которые могли сработать только с Анжи, я хотела придушить или вырвать глотку тому бессмертному. Мы были близнецами, но только снаружи. Чтобы потушить гнев и не наброситься на охотника, я вновь выпила из бутылки.
– Я сейчас не пытаюсь тебя сравнивать с сестрой, дорогуша. Мне просто хочется понять твой мотив и причины всего происходящего.
Ох, дружок, по тонкому льду ты сейчас прошел. Когда наши взгляды встретились, я медленно наклонилась вперед. Теперь его лицо находилось снова опасно близко к моему. Черти в изумрудных глазах охотника плясали танго с демонами в моих глазах. Если Александр был дьяволом, то Ал – его адвокатом. Хорошие связи я собрала в прошлом, конечно, но в настоящем у меня теперь из-за них бесконечный список проблем.
– Если тебе так не дают покоя эти вопросы, могу показать все, как было, вместо тысячи слов, – процедила я и получила усмешку в ответ. – Что ж, я предупредила.
Схватив охотника за майку, я впилась в его губы. Ал, похоже, ждал этого момента, поэтому не сбавил темп и углубил наш поцелуй. Мы были словно голодные звери, которые часами ходили вокруг жертвы и, наконец, схватили ее. В животе порхали не бабочки, а горело пламя, становясь все больше и больше. Я позволила Алу сбросить мешающие тарелки на пол, а себя усадить на стол. Проведя пальцами по волосам охотника, специально прикусила его губу. В ответ на это Ал спустился к моей шее, но заходить дальше с поцелуями я ему не позволила. Пока охотник наслаждался моментом, я пробралась, словно тень, в голову бессмертного и послала ему воспоминание. Увидев его, Ал разорвал наш поцелуй и, с ужасом глядя на меня, отшатнулся. Страсть, огонь и все остальное потухло в один миг в глазах охотника. Я с горечью усмехнулась и встала со стола, поправляя халат.
– Надеюсь, то, что ты увидел в моих воспоминаниях, останется между нами теперь. И ни слова об этом королю. Моя правда – это оружие, которое может убить нас всех. Именно поэтому я пока тяну время, спасая вас ложью, и кормлю иллюзиями.
Я взяла бутылку и хотела выпить, как вдруг раздался звонок и стук в дверь. Мы переглянулись, Ал отправился открывать. Не расставаясь с вином, я последовала за ним. Когда неожиданный гость завалился на плечо охотника, истекая кровью, моя бутылка полетела на пол, а меня призраки прошлого забрали в лабиринт воспоминаний и галлюцинаций.
