Богомолье
Жил один человек, который не умел Богу молиться и в церковь никогда не ходил, а доброй души был человек. Жил он в одиночестве, никому зла не делал, не съедал чужого добра, не пил сиротских слез, не сосал людского пота. С восходом солнца вставал, брался за работу, работал честно, а как солнце зайдет, спать ложился.
Рано утром или перед сном пойдет он, бывало, к колоде и прыгает через нее, прыгает и приговаривает:
– Тебе, Боже! Мне, Боже! Тебе, Боже! Мне, Боже!
Раз тридцать перепрыгнет колоду – вот и вся его молитва. До преклонного возраста дожил он, и люди его уважали за справедливость. Но, конечно, дураков немало: некоторые думали, что плохо ему будет на том свете, потому что он не умеет Богу молиться и в церковь не ходит. Стали они его уговаривать.
– Сходи да сходи в церковь хотя бы раз в своей жизни, без этого, – говорят, – в рай не попадешь.
Послушал он людей и пошел с ними на Пасху в церковь. Чтобы быстрее дойти, пошли они тропинками. Приходят к реке, через реку моста не было, а так – кладка. Стали люди переходить на другой берег по кладке, а этот человек пошел прямо по воде, как по сухому месту. Перешел и даже ног не замочил. Люди и удивились.
Пришли в церковь. Народу собралось много-много, ясно, Пасха. Все рвутся вперед, толкают друг друга, сами не молятся и другим не дают. Бабы собрались в углу и, как сороки, трещат, друг друга оговаривают, только ссоры заводят, а другие дремлют стоя. Парни с девушками смеются…
Вот тебе и богомолье, и спасение души. Один стыд…
Кончилось богомолье, пошли люди домой. Возвращаясь назад, попробовал этот человек перейти через реку – и до колен оказался в воде. Даже заплакал, бедняга, обернулся он к людям и говорит:
– Добрые люди, я шел в церковь, грехов не имел, из церкви возвращаюсь и грехи несу: это они меня в воду потянули. Пожалуй, что в церкви и согрешил.
(П. Шейн)
