2017, лето и осень
Московский блокнот
Там, где раньше был счастлив
Москва, родной академический институт, где я провел лучшие годы. В горле горький комок от пустых коридоров и захламленных комнат. Раньше тут бегали стайки красивых девушек в белых халатах, а у подоконников курили усталые мужчины, обсуждая динамику спиновых систем и свойства свободных радикалов. Теперь тут тишина и даже чистота. Сорить некому. На двери комнаты, куда я пришел дипломником, а вышел завлабом, висит табличка, что я до сих пор отвечаю за технику безопасности. Заглянул. Там свалка строительного мусора. С техникой безопасности все в порядке.
Навстречу идет Юрка (простите за фамильярность) – один из лучших в нашей секции гребного слалома. Теперь у него, наверное, появилось отчество, которое раньше было без надобности.
– Вовка, привет! Решил посмотреть на родное пепелище? Только не вздумай возвращаться. Как там в америках?
– В америках у всех по-разному. Как и везде.
– Зато у нас свобода. Не осознанная необходимость, а настоящая!
– В том смысле, что на работу можно не ходить?
– Ага! Раньше мы два раза в месяц за заплатой приходили, теперь все на карточку переводят.
Юрка хохочет и исчезает. Он из тех, кто будет работать, даже если за это не платят. Это стиль его жизни. Таких немного. Второй такой – мой друг. Мы с ним делили съемную квартиру в первые годы жизни в Америке. В середине нулевых его сманили работой в Сколково. За три месяца выпытали все его идеи и выкинули на улицу. Он вернулся в родной институт, между делом защитил докторскую, за свои деньги покупает реактивы и оборудование, доплачивает аспирантам. Зачем? У него идея на Нобелевскую премию – сделать супер-катализатор для связывания азота. По Нобелевскую премию – это я сказал. Ему просто интересно, он рисует химические формулы и показывает свое хозяйство под тягой.
– А что делает алюминиевая кастрюля? Вы тут суп варите?
– Это водяная баня. Такую кастрюлю теперь не достанешь, а она позволяет почти мгновенно устанавливать температуру. Я бы мог купить фирменную «баню» за несколько тысяч долларов, но зачем? Кастрюля прекрасно справляется.
– А зачем банки от варенья?
– В них отлично хранятся сухие реактивы.
– И как тебе после работы в Дюпоне?
– Нормально! Вспомни, мы всегда так работали. Чисто там, где должно быть чисто.
– Такое чувство, что в этом корпусе ты один работаешь.
– Я решил свои денежные проблемы, теперь можно для удовольствия и поработать.
– Как-то грустно и страшно за академическую науку.
– Академию давно надо разогнать и перевести всю науку в университеты. Там студенты, там жизнь. Тут же теплое болото для престарелых академиков.
– Но ведь есть примеры успешных лабораторий.
– Они были бы еще успешнее, если бы их перевели в университеты.
– А где сейчас остальные сотрудники?
– На дачах, на подработках. Некоторые гранты пишут.
– Ты не пишешь?
– Не смеши меня. Ты представить не можешь, какое удивительное чувство, когда тебе ничего не надо от начальства. Просто открываешь сайт eBay, где есть всё, что нужно для работы.
– А как пишущие собираются выполнять работы по грантам? Судя по разрухе… Нет приборов, реактивов, сотрудников…
– Ты же был завлабом! Забыл, как мы умели красиво строить научные фразы?
– Но…
– Хватит о грустном, пошли лучше в ресторан пообедаем. Знаю место, где отлично готовят креветок и лобстеров. Я угощаю.
И мы пошли в ресторан.