История Хьёрн Харальдсдоттир, рассказанная Жаком Троллем
«Прежде, чем рассказать о Хьёрн, я опишу вам в общих словах, чем занимается наша компания. В первую очередь мы решаем проблемы крупных предприятий, находящихся на грани банкротства. Разумеется, не безвозмездно. Но это не главное: беря на себя обязательство вывести бизнес из кризиса, мы ставим ряд условий, зачастую весьма странных. Большая часть клиентов считает их чудачеством и посмеивается, но охотно выполняет: за всю нашу историю не было ни одного проекта, который бы мы завалили. Условия эти могут быть самыми разными: от установки очистных сооружений другого типа до запрета всем сотрудникам есть редкие виды лягушек или ящериц с еженедельным медицинским освидетельствованием на предмет соблюдения этого запрета (бывало и такое). После того, как условия соблюдены, мы предоставляем план реструктуризации производства, внедряем более эффективные методы и технологии, закупаем и устанавливаем все необходимое оборудование, и за год-два умирающий бизнес вновь становится прибыльным. На первоначальном этапе клиент не платит нам ни евро, зато после выхода из кризиса ежегодно отчисляет немалый процент с доходов, превысивших ожидания заказчика (сумма прописывается в договоре). Если прибыль оказывается меньше, то мы не получаем ничего. Но, повторюсь, такого случая еще не было. Большая часть этих денег идет на проект спасения следующего предприятия, и так далее.
Теперь о технической стороне. Наша система работает с гигантской базой данных, причем все они получены из открытых источников. Котировки и прогнозы курса акций и валют, скорость сокращения лесных массивов, стихийные бедствия, политические настроения в той или иной стране, семейные неурядицы среди руководства наших потенциальных клиентов, даже графики скорости ветра и атмосферного давления – из всего этого и тысяч других факторов мы вычисляем место и момент, куда и когда нужно нанести следующий удар (то есть, предложить помощь). На основе тех же данных рассчитывается и алгоритм вывода предприятия из кризиса.
Странные, на первый взгляд, запреты обусловлены моим личным убеждением, что каждый реализованный проект должен хоть немного, но улучшать состояние биосферы. На нашумевшей в прошлом году Мумбайской конференции была озвучена довольно точная цифра, сколько осталось нашей цивилизации, прежде чем она погибнет в результате перепотребления ресурсов. Так вот, если наша система не находит способа увеличить после реализации проекта эти двести лет (точнее, по нашим данным, 201 год 3 месяца и 8 дней) хотя бы на один день, мы за него не беремся. Поэтому мы работаем в основном с крупными производствами, влияние которых на природу очевидно. Кстати, именно после того, как я поставил такое условие, дела у нас пошли значительно лучше: ощущение, что сама природа стала нам помогать. А вскоре на собеседование явилась Хьёрн.
Разумеется, мы сразу же пробили ее по базе. Только что прилетела из Рейкьявика, отец занимается ловлей рыбы, мать работает гидом – в общем, обычная исландская семья. Сама же она только что закончила университет, избегает шумных вечеринок, любит выращивать цветы, причем растет в ее небольшом садике такое, что в Исландии вырастить невозможно в принципе.
В то время в компании царила обстановка строжайшей секретности: ведь, поднимая кого-то на ноги, вы сразу же наживаете и врагов. Поэтому в вакансии, на которую откликнулась Хьёрн, значилось примерно следующее: требуется программист по оптимизации клиентской базы данных. Да и приглашения на собеседование ей никто не присылал: наша база – не из числа тех, которые можно взять и сразу доверить незнакомой двадцатилетней девушке. Она сама пришла в офис, каким-то образом угадав время, когда я там появляюсь (а бывает это не так часто) и уточнила у секретаря, есть ли такая вакансия. Получив утвердительный ответ, что-то пощелкала в своем планшете и спросила, почему так сильно греется пятый сервер в стойке D-26. Я как раз проходил мимо и краем уха услышал, что незнакомый человек интересуется состоянием сервера, вопрос с охлаждением которого мы решали полчаса назад (все машины у нас «разогнанные» и работают на предельных скоростях, но и их обычно недостаточно). Собеседование с Хьёрн я провел сразу же и лично, без посторонних ушей: мало ли, откуда взялся человек, который слишком много знает?
Познания в программировании у девушки оказались блестящими: в отведенное время ко всем тестовым заданиям она написала по два варианта решения. Сначала продемонстрировала «классические» и вполне ожидаемые алгоритмы, а затем, со словами «а так будет быстрее», открыла другой код, сложный для понимания и весьма оригинальный. Разумеется, мы приняли ее на работу.
Конечно, сразу раскрывать перед новым, к тому же столь мистическим образом появившимся сотрудником все карты никто не станет. Но что-то мне подсказывало: девушке можно доверять. Да и сама Хьёрн, где-то намеками в разговорах, а где-то и результатом работы, написанным «в дополнение» к основной задаче, давала понять, что прекрасно понимает, чем мы занимаемся. Поэтому никакой формальной передачи «допуска» к конфиденциальным данным не было: просто, начиная с какого-то момента, я понял, что она и так все знает, и мы стали свободно общаться на любые темы, связанные с делами компании. А вскоре Хьёрн стала нашим ведущим программистом.
В какой-то момент она зашла в наш технический отдел и попросила паяльник. А в последующие дни частенько засиживалась вечерами после работы и что-то мастерила из неисправных плат, которые мы не успели утилизировать. И, наконец, продемонстрировала мне два собственноручно перепаянных из горелой рухляди сервера. Причем работали они чуть быстрее, а грелись гораздо меньше десяти «убитых» машин, из частей которых были собраны. Затем Хьёрн уговорила меня отправить ее в двухмесячную командировку на один из «спасенных» нами заводов по производству микросхем. Благодарное руководство ставшего убыточным и снова поднятого нами на ноги предприятия разрешило девушке осваивать процессы проектирования и производства микроконтроллеров, сколько ей заблагорассудится, и даже привлекать в разумных пределах к своим проектам других специалистов. И она сделала невозможное: в столь короткие сроки и с крошечной командой разработала собственный процессор, очень узкоспециализированный, но идеально подходящий для решения некоторых из наших задач. Довольны остались все, включая руководство завода: теперь обозначенную в договоре сумму за «спасение» они могли отдавать продукцией. Таких процессоров нам нужно было очень много.
Сложно сказать, чем Хьёрн занималась больше: программированием или «железом»: и то, и другое давалось ей с одинаковым успехом. Для нашей компании начался период процветания. Мы с гораздо большей эффективностью стали находить новых клиентов, а отчисления со «спасенных» нами предприятий многократно возросли – в немалой мере благодаря нововведениям Хьёрн. Несмотря на огромный объем работы, она каким-то образом ухитрялась присутствовать почти на всех ключевых совещаниях и всегда была в курсе дел. Зато на различные корпоративы, совместные развлекательные мероприятия и даже дни рождения сотрудников не ходила никогда, а вместо них уходила бродить по городу в одиночестве или оставалась в серверной, ссылаясь на срочные дела.
Но в скором времени я совершил роковую ошибку. У нас на горизонте замаячил один из гигантов автопрома, оказавшийся в сложной финансовой ситуации. Не буду вдаваться в подробности, но речь шла об огромных суммах, которые можно было бы получить в ближайшей перспективе при минимальных вложениях в настоящее время: прекрасный план спасения этой компании был нами уже разработан. Но имелось и одно «но». Руководство согласилось выполнить все наши условия, за исключением одного: оно не хотело закупать металл у другого поставщика, использующего более экологичный способ добычи. Наши компьютеры и программисты быстро вычислили причину: дело оказалось в дальних родственных связях руководителей двух корпораций. Но, повторюсь, речь шла об огромных средствах, которые можно было бы пустить не только на спасение новых производств, но и на улучшение состояния биосферы. Я решил изменить своему принципу и пойти на некоторые уступки. Их предстояло обсудить на собрании, в котором должна была принять участие и Хьёрн.
И вот представьте: идут переговоры, сидят серьезные люди в костюмах и обсуждают, как вытащить промышленного гиганта из кризиса. Ведущий программист опаздывает. Наконец, в переговорную въезжает Хьёрн. На самокате. В одних трусах. На голове – черная широкополая шляпа. В руке – томик Омара Хайяма и бутылка портвейна. На плече – живой ёж. Проблемы в компании очень серьезные, а потенциальные клиенты знают, что мы действительно можем помочь. Поэтому никто не выражает удивления публично: все старательно делают вид, что так и надо. Но дальше начинается какой-то кошмар. Как только в зале звучит очередной вопрос, Хьёрн делает глоток портвейна из горла, наклоняет голову, снимает шляпу и подсовывает ежу. Тот вытаскивает из нее бумажку. Подозреваю, что на бумажках были номера страниц. Во всяком случае, затем девушка смотрит на выбранный ежом клочок, открывает Омара Хайяма и звонким голосом зачитывает несколько строк из Рубайята, перекрикивая всех желающих высказаться.
Надо сказать, такими «ответами» ёж и Хьёрн удивительно точно попадали в суть заданного вопроса. Хотя практической пользы от них было, конечно, немного.
Разумеется, Хьёрн пришлось уволить. Признаюсь, мне этого не хотелось, и я отчасти чувствовал собственную вину в том, что поступился своими принципами в погоне за прибылью. Но любой крупный бизнес – это не только руководитель. Это еще и акционеры, инвесторы, пресса… А из-за выходки девушки слишком многое оказалось под угрозой. Впрочем, она не стала дожидаться завершения неприятного разговора, быстро поняла, к чему я клоню, моментально вытащила из рюкзака уже готовое заявление, пожелала всего хорошего и улетела обратно в Исландию. Так мы остались без гениального программиста».
* * *
Хотя Ольге казалось, что работа здесь будет только для Сергея, Жак настоял на том, чтобы они подписали договор о конфиденциальности вдвоем. В этом был свой резон: бессмысленно давать подписывать столь серьезный документ лишь одному из пары людей, у которых нет друг от друга никаких секретов. Да и сами они вскоре убедились, что так спокойнее: между ними не вырастала стена тревоги и недоверия. Но была и еще одна причина: у Жака было предчувствие, что подруге Сергея суждено сыграть в этой истории не менее заметную роль, чем ему самому. А своей интуиции Жак доверял всегда: если бы не она, разве достиг бы он таких высот?
Наутро новоиспеченные сотрудники французской компании зашли в кабинет своего руководителя.
– Ну что же… – начал Жак, – Пора продемонстрировать вам некоторые возможности нашей системы. А потом мы отправимся на небольшую прогулку.
– А прогулка будет приятной? – немного съехидничала Ольга.
– Хм… Не очень. Впрочем, вы не из числа впечатлительных – может, и понравится. Нас ждет поездка в Париж и экскурсия в наш дата-центр.
– Что же может быть неприятного в Париже? – удивился Сергей. – Мы пока были там только проездом, слишком спешили в Нант. Кстати, я думал, что видел ваш дата-центр. Ряды серверных стоек в соседних залах – разве это не он?
– Все-таки, вы очень наивны, – отозвался Жак. – Впрочем, это даже хорошо. Ну подумайте: кто же будет хранить столь серьезные данные в обычном офисном здании в центре крупного города, где их можно уничтожить прямым попаданием хорошего снаряда? Эти серверы – старая рухлядь, занятая в основном обслуживанием наших многострадальных абонентов и облегченной версии основной системы. Кстати, сейчас я продемонстрирую вам, на что она способна.
Жак немного развернул экран своего ноутбука в сторону собеседников и ввел в строке поиска запрос на русском языке:
«Как сегодня в 12:30 закрыть катакомбы и сменить смотрителя?»
С минуту на экране помигала надпись «анализ данных и поиск решения», после чего система выдала ответ:
«Скорее всего, имелись в виду Парижские катакомбы. Сегодня смена Поля Моле. Имеет непогашенный штраф за превышение скорости, просрочен на один день. Поль Моле может быть срочно вызван сегодня в полицию, начиная с 10:30. Кого поставить на замену?»
Жак застучал по клавишам, вводя, очевидно, фамилию своего сотрудника – по совместительству дежурного смотрителя. Система выдала подробную информацию, по какому телефону нужно позвонить в полицию, кого спросить, что сказать и когда можно подъезжать ко входу.
– Ну вот, остальное сделают за нас, – сказал Жак, отправляя куда-то выданную программой инструкцию. – Конечно, слишком часто так делать не стоит, да и перед человеком неудобно. Но Поль получит свою компенсацию за беспокойство. Скажем, сегодня по дороге из отделения… – он снова защелкал по клавишам, – месье Поль найдет на дороге сто евро. Готово!
– Фантастика! – в один голос вырвалось у Сергея и Ольги.
– На самом деле, это очень простой запрос, – лениво отозвался Жак. – Его можно ввести на любом языке и в свободной форме. Более серьезные может составить только хороший программист. Кстати, при поиске ответа учитывается, кто его задает. Если бы вы ввели тот же вопрос с другой машины, то вряд ли получили столь исчерпывающий ответ. Более того: в целях, так сказать, сохранения баланса, нашим сотрудником строжайше запрещено пользоваться в личных целях даже такой ерундой, да и я стараюсь не злоупотреблять. Правда, бывают исключения. И одно из них – как раз внеплановые визиты в дата-центр.
– А почему бы вам там просто не поставить своего смотрителя? На постоянной основе? – спросил Сергей с недоумением.
– К сожалению, мы лучшие, но не единственные, кто по-настоящему умеет работать с информацией. Рано или поздно наш человек, постоянно находящийся в этом месте, обязательно будет раскрыт. – ответил Жак, захлопывая крышку ноутбука.
– А почему именно катакомбы? – спросила Ольга.
– Потому, что только мертвые умеют хранить тайны, – мрачно констатировал Жак, жестом приглашая друзей к выходу.
В Парижских катакомбах. Фото автора
***
От небольшого павильона, возведенного над входом в Парижские катакомбы, хмуро расходились недовольные внезапным закрытием туристы. Небольшая кучка людей все еще стояла, на что-то надеясь, у кассы, но и она постепенно редела.
– Вроде бы все удачно, – заметил Жак. – Для простого смертного здесь обычно очередь часа на два, не меньше.
– Неужто правда так много желающих попасть в царство мертвых? – Ольга бросила взгляд в направлении закрытой двери.
– Достаточно, – ответил Жак. – Все же, единственное в своем роде сооружение по масштабу и… компактности.
– По масштабу и компактности одновременно? – поинтересовался Сергей с недоумением.
– Именно. Впрочем, скоро сами все увидите. Да, кстати… – казалось, Жак сам немного волновался, – там, внизу, когда мы прибудем на место, могут происходить различные странности. Какие именно, я сам не всегда могу сказать заранее, поскольку эти системы – дело не моих рук. Не пугайтесь непредсказуемости и постарайтесь принять новые правила игры.
– Хьёрн?.. – у Сергея получилось нечто среднее между вопросом и утверждением.
– Да, – Жак едва заметно вздохнул.
Опустевшие катакомбы приняли трех новых посетителей, которых вел молчаливый смотритель. Они спускались по плавно уходившей вниз длинной галерее, потолок которой держали колонны-подпорки из массивных, грубо обработанных каменных блоков, а пространство между большими глыбами заполняла довольно ровная кладка из более мелкого бутового камня. Равномерное, но жесткое электрическое освещение подчеркивало каждую выбоину и каждую трещину на камнях, заставляя их отбрасывать резкие тени. Наконец, посетители дошли до стальной решетки, возле которой смотритель снял с пояса большую связку ключей и вставил один из них в замочную скважину. Послышался щелчок, и зарешеченная дверь с легким скрипом отворилась.
– Спасибо, Камиль, – Жак перешел на французский и сказал смотрителю еще несколько слов. – Ждите нас обратно часа через два-три. А вообще – как повезет…
Камиль понимающе кивнул и широкими шагами направился в сторону выхода. Чувствовалось, что даже ему в этом месте немного не по себе.
Ольга и Сергей шагнули вслед за Жаком в следующий коридор и слегка поежились: они будто бы физически ощутили на себе взгляды тысяч пустых глазниц. Стены галереи целиком состояли из компактно уложенных в ровную кладку человеческих костей, тыльные части которых были повернуты так, чтобы создать затейливые орнаменты. Великое множество черепов были развернуты «лицами» к посетителям. Некоторые из них сохранили нижнюю челюсть, прижатую к черепу в мертвой улыбке или откинутую вниз в немом крике. Во всем чувствовалось не только желание создателей этого царства смерти как можно компактнее сложить кости, но и их стремление к своеобразной, леденящей душу эстетике.
– Здесь добывали камень, из которого строился Париж, – Жак начал небольшую импровизированную экскурсию. – А потом образовавшиеся километры галерей, за ненадобностью, отдали мертвым. В катакомбы перенесли кости со многих парижских кладбищ, оказавшихся, в определенный момент, переполненными. Войны, эпидемии… Ну и Французская Революция, конечно. В итоге нашли такое оригинальное решение. И даже подошли к нему с известной долей юмора: посмотрите, какие веселенькие орнаменты соорудили из останков.
– Да уж… – вздохнула Ольга, – печально, но закономерно. Я вообще не понимаю всех этих дорогих помпезных надгробий. Мертвым они не нужны, живые только убеждают себя в том, что это зачем-то необходимо, а через два-три поколения большинство памятников все равно превратится в бесполезный мусор. И неважно, из дерева они или из гранита.
Жак и Сергей понимающе кивнули.
– Но памятники здесь, смотрю, тоже есть? – Сергей указал на большую каменную плиту с надписью и датой, вмурованную в кладку из костей. – И вот, рядом, еще несколько. Здесь лежат особо уважаемые люди?
– Это не памятники, а названия кладбищ, – ответила Ольга. – Кажется, все кладбища Парижа. И дата всего одна: видимо, год, когда кладбище «заархивировали».
– Совершенно верно, – отозвался Жак. – А особо уважаемые люди, включая мировых знаменитостей, лежат здесь точно так же, как и все остальные. Целое кладбище помещается в паре кубометров. Удобно, правда? – он грустно улыбнулся.
– А куда мы идем дальше? – поинтересовался Сергей.
– Искать Хранителя. Я хотел бы, чтобы вы запомнили его в лицо и имели возможность пройти сюда самостоятельно, в любое время дня и ночи, когда возникнет такая необходимость. С первого раза это удается далеко не всем нашим сотрудникам.
– Он что, живет здесь постоянно? – Сергей спросил на всякий случай, хотя, кажется, уже знал ответ.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.