Глава XXVIII
На следующее утро я пошел к садку, чтобы поймать несколько рыб. Неро, по обыкновению, выловил их из воды, затем нырнул в другую часть запруды и играл в воде, пока я чистил рыбу. Он был очень весел в это утро, и когда я бросил ему голову и внутренности рыбы, он принес их обратно на утес и положил к моим ногам. Я опять бросил их в воду, и он проделал то же. М-с Рейхардт все время наблюдала за ним.
– Мне кажется, – сказала она, – что тебе следовало бы приучить Неро приносить вещи, как это делают собаки. Брось ему кусок дерева!
Я последовал ее совету, бросил палку, и Неро немедленно принес ее мне. Я погладил и приласкал его и несколько раз с успехом повторил этот опыт.
– А теперь научи его слушаться известных слов. Говори каждый раз, когда посылаешь его за чем-нибудь: «Неро, принеси», – и укажи ему рукой на предмет!
– Зачем же это? – спросил я.
– Потому что надо научить его приносить всякие предметы, а не только те, которые ты сам бросаешь в воду!
– Понимаю. Я могу послать его, например, за чем-нибудь, что плавает на поверхности воды!
– Вот именно. Тогда Неро будет нам действительно полезен!
– Я скоро научу его этому. Завтра же пошлю его за куском мачты, который видел сегодня на море.
Мы уже несколько недель подряд питались одной рыбой, и должен сознаться, что она мне сильно надоела. Вскоре, однако, должно было прийти время, когда мы дорого бы дали и за кусочек рыбы.
Ветер редко дул прямо по направлению на наш остров, но иногда, особенно во время равноденствия, с востока налетали страшные бури, и тогда прибой волн был необыкновенно силен. Такое именно время наступало теперь. Страшный ураган высоко поднимал волны, бросал пену и брызги на самые недоступные скалы и доносил их до того места, где стояла наша хижина. Ураган начался с вечера; на другое утро мы стояли на площадке перед хижиной, любуясь величественной картиной, которая представлялась нашему зрению. Как мало мы подозревали, сколько бед она нам готовила. Я кликнул Неро и спустился вниз за дневной провизией рыбы. Когда я дошел до запруды, то увидел, что вода поднялась на несколько футов, и волны с яростью перебрасывались через скалы. Весь залив представлял собой одну массу белой пены. Сначала мне не пришло в голову, что это грозит нам бедой. Я послал Неро за рыбой, но он вернулся ни с чем. Я вторично приказал ему идти в воду. Он нырнул довольно глубоко, но опять ничего не принес. Тогда я вдруг понял, что напор волн и необыкновенная высота воды в запруде дали возможность всей рыбе уйти. Таким образом, мы остались на время без всякой провизии и без всяких средств к пропитанию. В такую погоду нечего было и думать о том, чтобы возобновить запас в садке. Приведенный в ужас этим открытием, я побежал к хижине и позвал м-с Рейхардт, которая была в своей спальне.
– Вся рыба ушла, и нам нечего есть! – воскликнул я. – Недаром я говорил, что мы умрем с голоду!
– Успокойся, Франк, и расскажи, в чем дело? Что привело тебя в такое отчаяние?
Я объяснил ей, что случилось.
– Должно быть, это так, – ответила она. – Мы должны надеяться на Бога. На все Его святая воля!
Но вера во мне еще не настолько окрепла, чтобы я мог удовлетвориться этим ответом.
– Если Бог милосерд, – ответил я, – неужели Он допустит нас умереть с голоду? Знает ли Он, в каком мы положении?
– Знает ли Он, Франк? – сказала моя мать. – А разве ты забыл, что сказано в Библии: ни один воробей не упадет мертвый без Его ведома, а разве наша жизнь не дороже Ему, чем жизнь воробья? Стыдись, Франк!
Я был смущен: но все же не чувствовал себя удовлетворенным и тихо сказал:
– Нам положительно нечего есть!
– Вся рыба пропала – это правда, – отвечала м-с Рейхардт, – но мы еще не умираем с голоду. Погода может к утру измениться, и тогда мы наловим новый запас. Но если даже ураган и не стихнет, дня два-три можно обойтись и без пищи. Возложим надежду нашу на Всемогущего Творца, помолимся Ему, Франк, помолимся горячо, с твердой верой, что молитва наша будет услышана!
– Но вы сами мне рассказывали, как часто люди умирают с голоду!
– Конечно, это так, но если Всемогущий Бог это допускает, у него есть на то причины, которых мы не в состоянии понять. Может быть, и нам суждено погибнуть, но, Франк, мы должны верить в то, что все к лучшему. Что кажется нам несправедливым и жестоким, может оказаться в будущем знаком Его милосердия – только нам не дано заглянуть в это будущее!
– Так вы думаете, что мы, действительно, умрем с голоду?
– Я этого не думаю. У меня слишком много веры в милосердие Божие. Я не думаю, чтобы он спас нашу жизнь, не допустив нас уехать на лодке с моряками, если бы хотел нашей смерти. Господь Бог не может быть непоследователен. Я уверена, что как ни безвыходно, по-видимому, наше положение и как ни велико испытание, которое Он посылает нам, мы все же, в конце концов, будем жить, прославлять Его любовь и милосердие!
Эти слова и непоколебимая вера м-с Рейхардт благотворно подействовали на меня.
– Я надеюсь, что вы правы, дорогая матушка! – сказал я. – Знаете ли, какая мысль пришла мне в голову? Ведь, в крайнем случае, мы можем пожертвовать моими птицами. Я не особенно дорожу ими, но если бы и дорожил, то все же не допустил бы вас умереть с голоду!
– Я верю, что ты, не задумываясь, пожертвовал бы птицами, но кто знает, быть может, тебе придется принести еще большую жертву?!
– Какую? – спросил я и, подумав немного, прибавил. – Неужели вы говорите про Неро?
– По правде сказать, – ответила она, – я именно думала о Неро; птиц нам хватит не более, как на два дня!
– Я никогда не соглашусь убить Неро! – мрачно ответил я и, поднявшись со своего места, ушел в хижину. Тяжелая грусть овладела мною при одной мысли о том, что я могу принести в жертву моего любимца. Мне это казалось ужасным, и то высокое мнение, которое я составил себе о м-с Рейхардт, было сильно поколеблено.
Увы! Я был еще молод и глуп и не мог предвидеть того, какая перемена произойдет в моих чувствах. Что касается птиц, то я не особенно ими дорожил и решил убить двух из них на наш сегодняшний обед. Я снова вышел на площадку и уже собирался свернуть им шею, когда услыхал голос м-с Рейхардт, которая спрашивала меня, что я делаю.
– А вот собираюсь убить этих птиц и положить их в котел для нашего обеда!
– Погоди, Франк, ты слишком торопишься, мы должны немного пожертвовать собою, хотя бы и для этих бедных птиц. Мы можем попоститься один день без особых страданий, а завтра посмотрим!
Я молча выпустил из рук свою добычу. Признаюсь, я не столько думал о птицах, сколько о том, что дарю лишний день жизни моему бедному Неро.
– Пойдем со мной в хижину и займемся чем-нибудь. Я буду перешивать для тебя платье, а ты что будешь делать?
– Не знаю, – ответил я, – все, что вы прикажете!
– Хорошо. Я замечаю, что наши удочки поизносились и скоро будут негодны к употреблению. Тогда нам нечем будет удить рыбу даже и в хорошую погоду. Надо отрезать кусок от той толстой удочки, которая служила морякам для ловли китов. Я раскручу ее и научу тебя сделать из нее новые удочки!
Я охотно согласился. М-с Рейхардт помогла мне, и время прошло быстрее, нежели я ожидал.
– Какая вы умная и сообразительная, матушка! – сказал я.
– Нет, – ответила она, – но я знаю многое, что обыкновенно не знают женщины, потому что мы вели жизнь скитальческую и полную лишений. Нам приходилось быть в таких условиях, в которых даже и деньги были бы бесполезны, и надо было надеяться исключительно на самих себя. Долгое время провели мы в переездах по морю, и я многому научилась от моряков, между прочим, искусству делать удочки. Как видишь, оно теперь пригодилось мне!
– Какое счастье, что вы попали на этот остров!
– Счастье для меня, Франк?
– Нет, матушка, я о себе говорю!
– Я вполне верю тому, что Бог послал меня сюда, Франк, чтобы помочь тебе, и это чувство дает мне силу покориться Его воле. Если ты через меня приблизишься к Нему, то я могу считать, что исполнила свой долг!
– Я не вполне вас понимаю, матушка!
– Теперь тебе трудно понять меня, но все придет в свое время, – задумчиво ответила она. – Сначала былинка, потом колос и, наконец, зерно!
– Матушка, – сказал я, – мне бы хотелось знать всю историю вашей жизни. Я вам все рассказал о себе. Теперь расскажите мне про себя и про вашего мужа. Ведь вы обещали это сделать, помните?
– Да, помню, что в некотором роде обещала, и повторяю, что когда-нибудь исполню свое обещание. Не думаю, чтобы ты теперь был в состоянии понять то, что было со мной в жизни!
– Но вы можете рассказать мне два раза вашу историю; я с удовольствием выслушаю её и в другой раз. Сделайте это теперь, чтобы позабавить меня, а потом, когда-нибудь, вы повторите свой рассказ, и я извлеку из него всю желаемую пользу!
М-с Рейхардт улыбнулась, что бывало с ней весьма редко.
– Хорошо, Франк, – ответила она, – я знаю, что ты всегда готов пожертвовать обедом для какой-нибудь интересной истории. Сегодня ты вовсе не будешь обедать, и поэтому справедливость требует, чтобы я исполнила твое желание. С чего же мне начать? Хочешь ли, чтобы я рассказала тебе свою историю или историю моего мужа?
– Расскажите сначала про себя! – ответил я.