Глава 65
Папаша Тантен нисколько не обиделся на то, что его заставили ждать.
Старик неторопливо и как-то по-хозяйски прогуливался по графской библиотеке, куда его проводил Флористан.
Внимание оборванца привлекали то резные кресла, то книги в тисненных золотом кожаных переплетах, то прекрасные статуэтки на столе.
– Истинно аристократическая роскошь, – подвел он итог своих наблюдений, усаживаясь на мягкий диван, и небрежно закидывая ногу за ногу. – Редкостное сочетание красоты и уюта. Приятно будет приезжать сюда в гости к Генриху! А я устрою подобное гнездышко для красавицы Флавии, когда ее мужем станет маркиз Поль де Шандос.
Где-то недалеко хлопнула дверь.
Послышались быстрые мужские шаги.
Старик умолк и поспешно встал с дивана.
В библиотеку вошел хозяин, граф Октавий де Мюсидан.
Папаша Тантен низко поклонился ему, прижав к груди измятую шляпу.
– Ваш покорнейший слуга, ваше сиятельство, – продребезжал он фальцетом.
Граф замер от неожиданности, увидев вместо богатого комиссионера какое-то жалкое пугало.
– Это вы передали мне визитную карточку? – спросил он.
– Да, господин граф.
– Но она явно не ваша.
– Я – не господин Маскаро, я – его служащий. Меня зовут Тантен, Адриан Тантен. Господин мой, надеюсь, простит меня за то, что я осмелился воспользоваться его почтенным именем. Ведь иначе я не смог бы увидеться с вашим сиятельством и выполнить его поручение.
Октавий де Мюсидан смерил старика взглядом с головы до ног.
Неужели у Маскаро не нашлось никого поумнее и поприличнее?
– Я пришел по делу, которое господину графу уже известно, – продолжал Тантен. – Необходимо заключить договор.
Хозяин запер дверь библиотеки и положил ключ в карман.
Старик, казалось, не обратил на это никакого внимания.
– Почему пришли вы, а не господин Маскаро? – спросил Октавий, садясь в кресло.
– Так он решил.
– Господин шантажист, видимо, струсил?
– Может быть.
– Раньше он был смелее.
– Видите ли, ваше сиятельство, ему есть что терять.
– А вам?
Тантен раздвинул полы сюртука и повернулся кругом, демонстрируя все убожество своего костюма.
– Я могу потерять только то, что на мне, – весело проговорил он.
Октавий хотел поскорее окончить неприятный разговор.
– Давайте перейдем к делу.
– Есть еще одна причина моего появления здесь…
– Какая?
– Я не посредник господина Маскаро, а владелец тех документов, которые господин граф желает получить обратно.
– Вы?!
Папаша Тантен поклонился с самым смиренным видом.
– Договор ваше сиятельство будет заключать со мной.
«Я в полной власти этого пресмыкающегося… Господи! За что такое унижение?» – думал Октавии.
– У меня есть все, что господин граф хочет получить. Переписка графини де Мюсидан с ее другом и дневник господина де Кленшана с описанием любопытного происшествия на охоте в Бевронском лесу.
– Садитесь, – брезгливо произнес хозяин, не скрывая своего отвращения к незваному гостю.
Тантен не возражал против того, чтобы его презирали, но терпеть не мог, чтобы ему это показывали.
Все его смирение сразу исчезло.
– Начнем с самого главного, – совсем другим тоном заговорил он. – Мы совершаем в глазах закона преступление, за которое полагается суровая кара. Намерены ли вы подавать жалобу в суд?
– Нет.
– Вот и прекрасно, – сказал оборванец, – в таком случае мы можем заключать сделку.
«С совестью», – подумал граф.
– Каковы ваши условия? – спросил он. – Не мешало бы сначала их обсудить.
Старый писарь пожал плечами.
– Наши условия не обсуждают.
– Почему?
– Потому, что дело не в них, а в вашей незапятнанной чести. А это – очень дорогой товар. Вы можете не принять наших условий – воля ваша. Но изменить их нельзя.
– И все-таки назовите их, – сказал де Мюсидан.
Папаша Тантен вытащил из-за подкладки своего рубища мятую бумагу и прочитал вслух следующее:
«Граф де Мюсидан дает согласие на брак мадемуазель Сабины, дочери его, с маркизом Генрихом де Круазеноа.
Приданое составляет шестьсот тысяч франков.
Завтра маркиз де Круазеноа будет представлен господам де Мюсиданам, которые хорошо его примут.
Четыре дня спустя его пригласят к обеду.
Через две недели состоится подписание брачного контракта.
Интересующие его документы граф де Мюсидан получит сразу же после свадьбы маркиза де Круазеноа и мадемуазель Сабины».
Дочитав, Тантен спрятал бумагу обратно.
– А кто поручится, что я получу эти документы, когда выполню все условия? – спросил граф.
– Ваш зять Генрих. Он не допустит, чтобы честь родителей чего жены была под угрозой. Ведь их позор станет и его позором.
Октавий де Мюсидан встал и долго ходил по комнате, ничего не отвечая.
Оборванец терпеливо ждал.
– Я принимаю эти условия, – сказал, наконец, граф.
Что ему еще оставалось?
– Благодарю вас, ваше сиятельство.
– Мне непонятно только одно. Какой вам прок от того, что моя дочь выйдет за господина де Круазеноа?
– Это – наше дело.
– Ведь на самом деле вас интересуют шестьсот тысяч франков приданого. Возьмите их и оставьте меня в покое.
– Господин граф, вы предлагаете часть вместо целого. Муж мадемуазель Сабины унаследует все ваше состояние до последнего франка.
– Берите все, но оставьте мне дочь.
– Чтобы вы, получив обратно свои бумаги, подали на меня в суд? Не выйдет, ваше сиятельство, не выйдет! А на мужа собственной дочери вы жаловаться не станете. Прощайте, господин граф.
Папаша Тантен направился к двери.
– Это еще не все, – сказал де Мюсидан.
Старик обернулся.
– Я могу поручиться за согласие свое и графини. Но я не знаю, что скажет моя дочь.
– А что она может сказать?
– Например, что ей не нравится маркиз де Круазеноа.
– Господин Генрих красив, умен, любезен.
– Но если она все-таки откажет ему?
– Мадемуазель де Мюсидан слишком хорошо воспитана, чтобы пойти против воли родителей.
Граф не сомневался в том, что он со всех сторон окружен шпионами Батиста Маскаро. Но о своем самоотверженном решении Сабина сообщила отцу с глазу на глаз. Поэтому он надеялся, что отвратительный посетитель не знает об этом.
– Нужно предвидеть все возможные варианты, – настаивал граф. – Моя дочь отличается твердым характером и привыкла к большой свободе. Она может отказаться выполнить волю родителей, поскольку собирается выйти замуж за господина де Брюле-Фаверлея.
Тантен подошел к несчастному отцу.
– Если мадемуазель Сабина не послушается, то вы позовете меня.
– И что же вы сделаете?
– Поговорю с ней пять минут.
– И убедите ее полюбить маркиза?
– Во всяком случае, после этого она согласится выйти за него замуж.
– Что вы ей скажете?
– Что она любит вовсе не барона де Брюле. Ей приглянулся совсем другой молодой человек.
Старик снова двинулся к двери.
Граф встал у него на пути.
– Вы не выйдете отсюда, пока не объясните этот оскорбительный намек.
Папаша Тантен остановился. Он понимал, что сказал лишнее и лихорадочно искал выход из положения.
– Я не имел в виду ничего плохого, господин граф и не хотел оскорбить вас. Прошу извинить меня.
Если бы эти слова произнес благородный человек, то разговор был бы окончен. Но Октавий де Мюсидан услышал их от подлого проходимца.
– Я требую не извинений, а объяснений, – холодно проговорил граф.
– Ну что ж, извольте. Ваша дочь действительно пользуется большой свободой, как только что вы сказали. Пожалуй, даже слишком большой свободой. Она часто проводила несколько часов наедине с молодым человеком. И это был вовсе не господин де Брюле-Фаверлей.
– Ты лжешь, негодяй! – вскричал граф, наступая на Тантена с таким грозным видом, что тот испугался.
Он слишком ловко для своего возраста отпрыгнул назад, затем вынул из лохмотьев пистолет и показал его графу.
– Потише, ваше сиятельство… За оскорбления и побои у нас особая плата. Зачем мне лгать? Я не виноват в том, что вы знаете о собственной дочери меньше, чем мы! Она ходит на улицу Оверн, где называет привратнику дома номер 7 имя художника Андре и поднимается по лестнице в его квартиру. Очень может быть, что там между ними не происходит ничего предосудительного, но я в этом сомневаюсь.
Граф задыхался от волнения и машинально сорвал с себя галстук.
– Чем вы это докажете? – вскричал он.
Тантен спрятал пистолет.
– У меня нет доказательств. Я мог бы за несколько дней раздобыть их переписку, но вы можете убедиться в моей правоте гораздо быстрее и проще. Для этого вам достаточно сходить в гости к художнику Андре и взглянуть на портрет мадемуазель Сабины. Он завешен зеленой тканью. Поразительное сходство с оригиналом! Оно не могло быть достигнуто без многих часов позирования…
Граф почувствовал, что не может больше владеть собой.
Он вынул из кармана ключ и отворил дверь библиотеки.
– Убирайтесь! – хрипло крикнул он.
Папаша Тантен не заставил графа повторять дважды. Он кинулся к двери и не по-стариковски живо сбежал вниз по лестнице.
