Глава 40
Герцог долго посылал вслед Диане самые ужасные проклятия, думая, что остался один.
Но он жестоко ошибался. В кустах, укрывшись за огромным пнем, сидел вездесущий месье Доман.
Адвокат узнал от Франсуазы об участи молодого маркиза и решил поговорить с Дианой.
Он не сомневался, что в замок Совенбург его не пустят, а написать о семейных делах герцога де Шандоса хотя бы строчку он не решился бы ни за какие блага. Оставался только один выход: ждать девушку на известной ему поляне, где она обычно встречалась с Норбертом.
Доман как раз успел к началу сцены, описанной в предыдущей главе.
Он видел и слышал все.
Когда Диана в порыве гнева открыла свое истинное лицо, адвокат понял, что она обязательно придет к нему обсудить дальнейший ход военных действий.
«Очень важно, чтобы она не догадалась, что я тоже был в лесу! Надо опередить ее!» – решил Доман и, прячась от герцога за кустами, со всех ног кинулся домой.
Громкий треск хвороста под ногами убегающего ростовщика заставил де Шандоса прервать поток ругательств и оглядеться.
– Кто тут ходит? – громко крикнул герцог и пошел на шум.
Ответа не последовало.
Если бы Бруно его слушался, старик бы послал пса вдогонку за шпионом.
– Черт возьми! Кто бы это мог быть? Неужели Норберт вырвался из-под стражи?
Де Шандос поспешил в замок.
Там он крикнул первому попавшемуся слуге:
– Где мой сын?
– Наверху, господин герцог.
Только тут старик перевел дух и несколько успокоился.
«Тогда кто же подслушивал нас в лесу?» – подумал он.
К нему обратился слуга:
– Ваша светлость, я должен вас предупредить, что молодой хозяин в довольно плачевном состоянии.
– Что с ним?
– Ему было угодно попытаться убежать. Жан позвал на помощь, и мы вшестером едва удержали господина Норберта.
– Ему не причинили вреда?
– Конечно, нет. Ведь вы же так приказали, ваша светлость. Молодой хозяин кричал, вырываясь, что ему нужно только два часа свободы и что иначе пострадают его честь и вся его последующая жизнь.
«Неужели девчонка права? – думал де Шандос, поднимаясь по лестнице. – Ничего! Сейчас я положу конец всем этим бредням!»
Верный Жан отворил ему камеру сына.
Герцог в изумлении остановился на пороге.
В комнате царил неописуемый беспорядок. Вся мебель была перевернута, а многое из нее – сломано.
На изорванной в клочья постели лежал Норберт, повернувшись лицом к стене.
Несколько слуг горестно разглядывали свою истерзанную одежду.
– Оставьте нас, – приказал герцог.
Слуги вышли.
– Встаньте, Норберт.
Молодой человек повиновался.
Когда он оказался на ногах, отец увидел, что его одежда находится в не меньшем беспорядке, чем все остальное.
– Что это значит, господин маркиз? – сурово спросил старый де Шандос. – Вам недостаточно моих приказаний? Чтобы вы меня не ослушались, к вам должны применять силу?
Норберт не отвечал.
– Я хочу вас спросить, сын мой, чего вы надеетесь добиться своим упрямством? Каковы ваши планы на будущее?
– Желаю оставаться свободным.
– Ваше упрямство показывает, – сказал ему на это отец, – что женщина, которая хотела воспользоваться вашей неопытностью, поощряла в вас гордость и успешно льстила вашему самолюбию, чтобы крепче прибрать вас к рукам.
Герцог помолчал, ожидая какой-то реакции сына, но ничего не дождался и продолжал:
– Я отыскал сегодня эту женщину в Бевронском лесу. Это оказалась Диана де Совенбург.
– Что вы ей сделали?
– Объяснил, что я думаю о девушках, которые стараются выгодно выскочить замуж, вскружив голову желторотым глупцам вроде вас!
– Отец!
– Что, не нравится? Ловко бы вас провела эта вертихвостка! Неужели вы верите, что она действительно любит вас? Как бы не так! Она точит зубы на наше богатство и непрочь получить в будущем титул герцогини! Но, слава Богу, я еще с вами и не допущу этого! Я сказал ей, куда отправляют таких девушек, чтобы они не сбивали мальчишек с пути истинного!
Старик забыл, что он произнес эту фразу после ухода Дианы.
– Вы ей это сказали? – задыхаясь от злобы, крикнул Норберт. Лицо его покрылось смертельной бледностью. – Вы посадили меня под замок, чтобы без помех оскорблять женщину, которую я люблю?… Берегитесь! Вы доведете меня до того, что я перестану считать вас отцом.
– Проклятие! Вы что, угрожаете мне?
Кровь ударила в голову старому де Шандосу, и он замахнулся на сына своей суковатой палкой.
К счастью, юноша успел подставить руку и отклонить удар, который пришелся бы ему в висок. Все же палка довольно сильно поранила щеку.
Молодой маркиз кинулся было на отца, но вдруг увидел, что дверь после ухода слуг осталась открытой.
Это был путь к свободе!
– Диана! – крикнул Норберт, одним прыжком выскакивая из комнаты.
Герцог приказал вернуть узника в камеру, но слуги не догнали его.
