Умирающий Тасс. Элегия
Какое торжество готовит древний Рим?Куда текут народа шумны волны?К чему сих аромат и мирры сладкий дым?Душистых трав кругом кошницы полны?До Капитолия от Тибровых валов,Над стогнами всемирныя столицы,К чему раскинуты средь лавров и цветовБесценныя ковры и багряницы?К чему сей шум? К чему тимпанов звук и гром?Веселья он или победы вестник?Почто с хоругвией течет в молитвы домПод митрою апостолов наместник?Кому в руке его сей зыблется венец,Бесценный дар признательного Рима?Кому триумф? – Тебе, божественный певец!Тебе сей дар… певец Ерусалима!И шум веселия достиг до кельи той,Где борется с кончиною Торквато,Где над божественной страдальца головойДух смерти носится крылатый.Ни слезы дружества, ни иноков мольбы,Ни почестей столь поздние награды —Ничто не укротит железныя судьбы,Не знающей к великому пощады.Полуразрушенный, он видит грозный час,С веселием его благословляет,И, лебедь сладостный, еще в последний разОн, с жизнею прощаясь, восклицает:«Друзья, о, дайте мне взглянуть на пышный Рим,Где ждет певца безвременно кладбище!Да встречу взорами холмы твои и дым,О древнее квиритов пепелище!Земля священная героев и чудес!Развалины и прах красноречивый!Лазурь и пурпуры безоблачных небес,Вы, тополи, вы, древние оливы!И ты, о вечный Тибр, поитель всех племен,Засеянный костьми граждан вселенны, —Вас, вас приветствует из сих унылых стенБезвременной кончине обреченный!
Свершилось! Я стою над бездной роковойИ не вступлю при плесках в Капитолий;И лавры славные над дряхлой головойНе усладят певца свирепой доли.От самой юности игралище людей,Младенцем был уже изгнанник;Под небом сладостным Италии моейСкитаяся как бедный странник,Каких не испытал превратностей судеб?Где мой челнок волнами не носился?Где успокоился? Где мой насущный хлебСлезами скорби не кропился?Сорренто! Колыбель моих несчастных дней,Где я в ночи, как трепетный Асканий,Отторжен был судьбой от матери моей,От сладостных объятий и лобзаний, —Ты помнишь, сколько слез младенцем пролил я!Увы! с тех пор добыча злой судьбины,Все горести узнал, всю бедность бытия.Фортуною изрытые пучиныРазверзлись подо мной, и гром не умолкал!Из веси в весь, из стран в страну гонимый,Я тщетно на земле пристанища искал:Повсюду перст ее неотразимый!Повсюду молнии, карающей певца!Ни в хижине оратая простого,Ни под защитою Альфонсова дворца,Ни в тишине безвестнейшего крова,Ни в дебрях, ни в горах не спас главы моей,Бесславием и славой удрученной,Главы изгнанника, от колыбельных днейКарающей богине обреченной…
Друзья, но что мою стесняет страшно грудь?Что сердце так и ноет, и трепещет?Откуда я? какой прошел ужасный путь,И что за мной еще во мраке блещет?Феррара… фурии… и зависти змия!..Куда? куда, убийцы дарованья!Я в пристани. Здесь Рим. Здесь братья и семья!Вот слезы их и сладки лобызанья…И в Капитолии – Вергилиев венец!Так, я свершил назначенное Фебом.От первой юности его усердный жрец,Под молнией, под разъяренным небомЯ пел величие и славу прежних дней,И в узах я душой не изменился.Муз сладостный восторг не гас в душе моей,И гений мой в страданьях укрепился.Он жил в стране чудес, у стен твоих, Сион,На берегах цветущих Иордана;Он вопрошал тебя, мятущийся Кедрон,Вас, мирные убежища Ливана!Пред ним воскресли вы, герои древних дней,В величии и в блеске грозной славы:Он зрел тебя, Готфред, владыка, вождь царей,Под свистом стрел спокойный, величавый;Тебя, младый Ринальд, кипящий, как Ахилл,В любви, в войне счастливый победитель.Он зрел, как ты летал по трупам вражьих сил,Как огнь, как смерть, как ангел-истребитель…
И тартар низложен сияющим крестом!О, доблести неслыханной примеры!О, наших праотцов, давно почивших сном,Триумф святой! победа чистой веры!Торквато вас исторг из пропасти времен:Он пел – и вы не будете забвенны, —Он пел: ему венец бессмертья обречен,Рукою муз и славу соплетенный.
Но поздно! Я стою над бездной роковойИ не вступлю при плесках в Капитолий,И лавры славные над дряхлой головойНе усладят певца свирепой доли!»
Умолк. Унылый огнь в очах его горел,Последний луч таланта пред кончиной;И умирающий, казалося, хотелУ парки взять триумфа день единый,Он взором всё искал Капитолийских стен,С усилием еще приподнимался;Но мукой страшною кончины изнурен,Недвижимый на ложе оставался.Светило дневное уж к западу теклоИ в зареве багряном утопало;Час смерти близился… и мрачное челоВ последний раз страдальца просияло.С улыбкой тихою на запад он глядел…И оживлен вечернею прохладой,Десницу к небесам внимающим воздел,Как праведник, с надеждой и отрадой.«Смотрите, – он сказал рыдающим друзьям, —Как царь светил на западе пылает!Он, Он зовет меня к безоблачным странам,Где вечное светило засияет…Уж ангел предо мной, вожатый оных мест;Он осенил меня лазурными крылами…Приближьте знак любви, сей таинственный крест…Молитеся с надеждой и слезами…Земное гибнет всё… и слава, и венец…Искусств и муз творенья величавы,Но там всё вечное, как вечен сам Творец,Податель нам венца небренной славы!Там всё великое, чем дух питался мой,Чем я дышал от самой колыбели.О братья! о друзья! не плачьте надо мной:Ваш друг достиг давно желанной цели.Отыдет с миром он и, верой укреплен,Мучительной кончины не приметит:Там, там… о счастие!.. средь непорочных жен,Средь ангелов, Элеонора встретит!»
И с именем любви божественный погас;Друзья над ним в безмолвии рыдали,День тихо догорал… и колокола гласРазнес кругом по стогнам весть печали.«Погиб Токвато наш! – воскликнул с плачем Рим, —Погиб певец, достойный лучшей доли!..»Наутро факелов узрели мрачный дым;И трауром покрылся Капитолий.
Страницаиз154
СкороКнижный режим
