Неосторожность
Алексей Алексеевич Копцов, 40-летний генеральный менеджер одной крупной торговой компании, солидный, полноватый господин, давно лысеющий и с брюшком, носивший всегда яркие галстуки и мешковатые костюмы, зачесывающий прямые густые волосы назад, в последнее время частенько стал задерживаться на работе. То в девять вечера придет, то в десять, а то и за полночь заявится. И это немудрено – у него появилась любовница, новая молоденькая секретарша Ангелина. Наталья, благоверная, сразу почуяла неладное. И не только потому, что муженек стал задерживаться, и неоправданно, допоздна. Но и по тому, что, во-первых он заметно похудел, этак даже постройнел; во-вторых, он почти совсем перестал спать с нею, то есть, худо ли, бедно ли, хотя бы с грехом пополам, хотя бы разок в декаду, но все-таки исполнять положенный ему супружеский долг; он уклонялся от интимной близости с упорной изощренностью школьника, нежелающего учить ненавистный урок, под самыми различными предлогами, банальными и смехотворными: то у него голова болит, то устал на работе, то настроение не соответствующее; в третьих, он стал подсмеиваться над тем, как она одевается, и вообще стал критиковать ее; в четвертых, в семейную казну от него стало поступать заметно меньше денег; в пятых …впрочем, мало ли еще деталей и мелочей, которые может заметить и обнаружить в муже подозревающая его в измене жена. Обнаружить сразу, вдруг, и не обязательно явными уликами, или заметить с течением времени, когда ход налаженной супружеской жизни вдруг начинает давать сбои. Словом, супружница поняла, что у него появилась О Н А.
Супруга уже не один раз намекала ему на то, что он совсем от семьи отбился и вообще, мол, что это такое значит – эти поздние возвращения, но он продолжал свое.
– Ты знаешь, сколько сейчас появилось работы? – толковал он ей как-то за ужином, насильно запихивая в себя приготовленный ею шницель с жареным картофелем, так как уже отужинал в другом месте. – Знаешь? Нет, не знаешь! Я еле-еле выгребаю… Ведь наша компания стремительно расширяется, у нас филиалов уже шесть штук в разных городах, да еще розничная торговля… Да мы скоро заткнем за пояс этих чертовых монополистов!.. И чтобы все это сейчас разгрести и наладить дело, мне понадобится целый год, не меньше, непрерывного каторжного труда! Не меньше!
– Но ведь у вас розничной торговлей, кажется, занимается Путайкина, – робко заметила жена, немного знавшая его дела. Знавшая прежде, но не теперь.
– Путайкина? Ну что Путайкина?.. Конечно, розницей занимается Путайкина, но она еще сырая, как непросохший веник. Шеф так и сказал про нее, и мне поручил контролировать ее. Причем каждый ее шаг в буквальном смысле!.. А вот картошечку ты, милая, передержала на сковородке, она у тебя совсем-совсем высушенная…
Женушка невесело вздохнула, так как и тут муженек выдал себя с головой, ибо картошечка была приготовлена ею совершенно в его вкусе, как он любил – сильно поджаренная, сухая, «хрустка», как он выражался когда-то, в лучшие времена. И всегда он ее с аппетитом съедал, «схрустывал» в любом количестве, сколько ни приготовь. А теперь уже подзабыл об этом. Значит и вкусы у него теперь за это время поменялись и картошечку где-то и кто-то готовит ему в другом месте и по-другому.
– А куда мы в этом году отдыхать поедем? – все так же робко спросила жена.
– Что ты! Что ты! – воскликнул Копцов, замахав руками, и даже вилку положил на тарелку и жевать перестал. – Даже забудь об этом! Никакого отпуска в этом году не жди!.. Нет, ты, конечно, поезжай, а я – ни-ни-ни!
Он, наконец-то, с трудом одолел шницель, перевел дух от неимоверной сытости, расстегнул ремень на брюках, откинулся на спинку стула и проговорил, как говорил когда-то после еды, в далекие времена, когда вернулся после службы в армии и начинал ухаживать за нею:
– Ну, вот, слава богу, заморили червячка, теперь и умереть не страшно…
Она отлично видела его сытость, отлично понимала, что он перед нею разыгрывает дурака, изображая наевшегося от этого шницеля человека, – видела, но… помалкивала.
– И, знаешь, мне только за два месяца, за июль и август, предстоят три командировки – в Рязань, в Ижевск и в Орск, в эту степь далекую… Там везде мы открываем филиалы… Говорят, в этом Орске летом жарища страшенная!.. Просто голова идет кругом, не знаю даже с какого города начинать… То ли в степь сначала ехать, то ли в Рязань…
– Значит, ты предлагаешь мне ехать в отпуск одной? – спросила она.
– Конечно! Одной тебе лучше будет. Хочешь, езжай в Анталию, а хочешь в Италию… А я… – Копцов шумно и тяжко вздохнул и скорбно-озабоченно сдвинул к переносице свои жиденькие бровки. – Я сейчас, милочка, такой замороченный работой… такой замороченный, что если б я с тобой поехал, то, наверное, и на дне морском бы о работе думал… как бы мне эти филиалы устроить наилучшим образом…
– А дети? Ты об этом подумал? Куда мы детей пристроим, если я уеду? Ты ж будешь все время занят…
Их дети – одиннадцатилетний Никита и восьмилетняя Кира – учились в школе.
– Нашла тоже, милочка, проблему! – беззаботно воскликнул Копцов. – Что мы с тобой сироты какие-нибудь? – Копцов поднялся из-за стола и прошелся по кухне. – У нас с тобой на двоих и теща есть с тестем, то бишь, твои родители, и свекровка есть, то есть моя мать…
– Твоя мать не очень-то разбежится две недели с детьми побыть, – заметила Наталья.
– Зато твои позаботятся о них с удовольствием! Они же в них души не чают…
– Они, кажется, тоже в отпуск собираются… куда-то на Кубань, к родственникам матери…
– Не беда! В оздоровительный лагерь детей пристроим! Кира поедет с превеликим удовольствием, она мне в прошлом году все уши про лагерь, про это «Солнышко» прожужжала, а Никиту мы как-нибудь уговорим не бросать сестру… В конце концов мы с тобой люди не бедные, для этого дела наймем на месяц няньку…
Наталья смиренно вздохнула и покорилась мужу, как покорялась ему всегда. Он, как всегда, решал за всех – и за себя, и за нее, и за детей, ей это нравилось в нем по молодости, наверное, за это она его и полюбила, тогда еще стройного, спортивного, подтянутого, уверенного в себе парня с густой пышной шевелюрой на голове…
Весь этот месяц Наталья помалкивала, по обыкновению, лишь наблюдала за его поведением и делала выводы. У мужа появилась привычка по возвращении со службы сразу же нырять в ванную комнату под душ. А после душа прыскаться душистым и очень пахучим одеколоном. И почему-то он всякий раз после возвращения с работы стал смазывать свое достоинство вазелином – она это нечаянно подсмотрела один раз. Но затем по мере уменьшения толщины тюбика Наталья поняла, что он пользуется вазелином регулярно – тюбик с вазелином лежал в прихожей на столике трюмо. А то еще, заметила она, он стал пользоваться обеззараживающим средством – жидкой перекисью водорода. Зачем, спрашивается?
И Наталья, неглупая и опытная женщина поняла, что вазелином он пользуется по нескольким причинам: у ее соперницы, скорее всего, узкое и неглубокое влагалище, в котором до крови натирает ее благоверный свое немаленькое достоинство. А вазелин умягчает кожу и утишает боль. Или у этой женщины, наверное, еще совсем молоденькой, выделяется мало смазки. Но не исключено, что муженек наскакивает на нее, как кобель на сучку, скорей да скорей, без ласк, без подготовки, без разогрева, как всегда это делал и с ней, по своему обыкновению. А перекись водорода?…Что ж! Тут, скорее всего, дело в том, что благоверный не уверен в своей новой пассии, в ее чистоте, в том, что она не спит с кем-нибудь другим, вот и страхуется, обеззараживая себя перекисью… Притом, перекись быстро заживляет ранки – быстрее любого йода – вот и разгадка всего.
Как-то уже в конце июля, перед самым ее отпуском, – а отдыхать она решила в турецкой Анталии, – и за несколько дней до того, как детям отправиться в загородний оздоровительный лагерь, ее муж возвратился домой около полуночи. Как обычно, он сразу нырнул в ванную под душ, и с четверть часа она слышала в ванной шум текущей воды. Затем щелкнул выключатель, – и она услышала, как муж перебрался в прихожую, и она поняла, что он остановился перед трюмо и начал свои почти ежедневные процедуры. Он что-то там трогал, передвигал, открывал ящички трюмо, и слышался легкий стук переставляемых с места на место флаконов и… Причем, свет в прихожей муж не включал, чтобы, наверное, лишний раз не беспокоить жену, не будить ее, а пользовался косвенным светом из ванной комнаты.
Затем стало темно, и несколько минут стояла полная тишина, – это означало, что муж снова зачем-то перебрался в ванную комнату. Наверное, забыл побриться, думала Наталья, а брился он всегда только вечером, перед самым сном.
И вдруг обвальный, жуткий вопль заставил Наталью подскочить на кровати. Не сразу она поняла, что вопль этот раздался из ванной комнаты. Она резво поднялась, зажгла ночник, схватила халат, накинула его на себя и побежала на душераздирающие вопли, которые издавал муж из ванной комнаты. «Господи, что же случилось? – с тревогой думала она. – Порезался, что ли? Он ведь жутко крови боится…»
Дверь в ванную оказалась закрытой. Она постучала, но муж не открывал, только издавал свои ужасные вопли, от которых мороз подирал по коже. Как будто его пытали электрическим током, жгли горячим утюгом или резали тело по-живому.
– А-а! О-о-о! – доносились из ванной. – У-у-у! О-о, будь все проклято!
– Да открой же ты! – стучала она в двери. – Что ты орешь? Что случилось?
Затем дверь открылась, и муж выполз из ванной на корточках, держась обеими руками за причинное место и все так же воя. Затем он, то вставал на ноги, то снова опускался на корточки, то крутился, как юла, то бегал по прихожей, а потом – из прихожей в зал, а из зала – в спальную, затем обратно в прихожую – и так по кругу, как белка в колесе… И при этом передвигался так стремительно, что перепуганная Наталья едва успевала уступать ему дорогу. И все это время он не отпускал рук от паха, издавая свои истошные, душераздирающие вопли.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.