Дизайнер обложки Дарья Каминская

Корректор Марина Каминская

ISBN 978-5-4483-8593-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Гавайская юбка

К вещам, которые с первого взгляда кажутся бесполезными, я отношусь с особым трепетом.

Например, после одного девичника у меня осталась дешевая гавайская юбка из цветных шуршащих ленточек. Она пережила со мной несколько переездов. За все это время ни разу мне не пригодилась. Но она мне нравилась. Я ее необъяснимо любила.

Иногда я надевала ее поверх домашних леггинсов и ходила так дома вечерами. Гавайские бусы из пошлых розовых цветов составляли с юбкой легкомысленно прекрасный комплект.

До сих пор не могу себе простить, что выбросила все это, когда мой друг помогал мне избавляться от ненужных вещей. До сих пор.

Так вот. Иногда мне кажется, что мои тексты как та гавайская юбка. Мне бы хотелось, чтобы они были такими для читателей. Просто иногда радовали их по вечерам, напоминали, что жизнь, в общем-то, хороша.

У меня вот мама спрашивает, как я так пишу, как у меня получается. А я просто пишу. Мне иногда кажется, что я к моим текстам вообще не имею никакого отношения. Все, что мне нужно сделать, это открыть ноутбук и опустить пальцы на клавиатуру, а дальше текст все делает сам. Что хочет, в общем-то, то и делает. Нужно только ему позволить, только лишь разрешить.

Я однажды прочитала красивую фразу о том, что истории сами выбирают того, кто их расскажет. Поэтому пишу все, что лично меня зацепило, тронуло, привлекло, хоть иногда кажется, что вот никому это не будет интересно, ни одному человеку. Все равно пишу, потому что боюсь, что однажды истории обидятся и перестанут меня выбирать.

Люблю писать о том, что вижу. Про веселого мужика в троллейбусе, про смешную маму, про мальчика на остановке, про продавщицу в магазине. Для меня вот в этих простых людях красота. В этих простых моментах жизнь. Всегда разная. Грустная или радостная. И всегда очень-очень ценная.

Вы тоже можете так писать. Попробуйте. Для этого вообще не нужно никакого таланта или дара. Нет никакого секрета.

Нужно только захотеть увидеть. Только внимательнее смотреть.

Всем читателям

Однажды я получила такое сообщение от незнакомой девушки Риммы:

«Здравствуйте! Ольга, вы поразили меня своим рассказом. Думала не найду вас, однако мне так хотелось сказать вам слова благодарности!

Захотелось жить, мыслить, творить! Обычно я просто пролистываю, читаю по диагонали, но, когда повстречалась с вашим творением, поступила иначе. Спасибо вам большое! Вы вдохновляете!

P.S. Пишу сейчас вам и улыбаюсь. А на сердце так тепло…

P.P.S. Не удивлюсь, если ваше произведение – это знак мне свыше!

Передаю вам через расстояние мои миллиарды улыбок и океан душевного тепла».

Про Римму я не нашла никакой информации, кроме того, что она родилась 27 мая и живет в Екатеринбурге.

Я посмотрела. Это 2511 километров от Минска.

У меня от таких вещей захватывает дух.

На огромном расстоянии от меня живет человек… Очень похожий на меня. С двумя руками и ногами. Так же ходил в садик, не хотел есть манную кашу. Потом ходил в школу и институт. Этот человек живет. Любит. Боится чего-то. Иногда грустит. Сидит за столом, поджав под себя ногу. Пьет кофе. В одну обычную среду прочитал мои мысли. Улыбнулся.

И в этот момент 2511 километров превратились в одну точку. Как будто на самом деле мы совсем рядом. Сидим на лавочке во дворе и болтаем.

Такие слова благодарности – это как резкий впрыск кислорода в кровь. Как вдохнуть морозный воздух, который пахнет сосной. Становится так легко и радостно. Сразу хочется бегать и подпрыгивать. И писать-писать-писать.

Спасибо Вам всем огромное за минутки остановки, чтобы написать мне вот такие слова. Живите и творите!

#всебегут

Я привезла из Минска розовые кроссовки. Объявила домашним, что сегодня беговой флешмоб. Маме слово флешмоб понравилось. Она ходила и повторяла его вот так, через «Е». ФлЕшмоб. Потом всем позвонила, чтобы меня смотрели в интернете. И выходили в парк фотографировать.

Стала меня тепло одевать. Термобелью мама не доверяет, поэтому дала мне свитер. Еще варежки и шапку.

Папа ничего не понял, но наблюдал за нами с интересом. Потом сказал, что раз уж флешмоб, то забег нужно начинать с памятника Суворову. И про памятник в интернете обязательно написать, потому что памятников Суворову в полный рост в стране только два. И один из них в Кобрине. Вот пишу.

Папа с мамой прицепили мне номер на грудь, проверили, не голая ли у меня спина, и пошли провожать. Мама надела лыжный костюм, как будто мы – спортивная семья. Сделали фото у памятника редкому Суворову, папа поцеловал меня в щеку, и я побежала.

Гордо и плавно.

***

В моем детстве папа, выпимши, приучал нас с Димой к искусству и большому спорту. Читал нам вслух: «Знаешь, Зинка, я против грусти, но сегодня она не в счет…» И требовал от нас хороших показателей в отжиманиях. Мне можно было отжиматься от «стенки». Диме нет.

По вечерам угрожал в шесть утра отправить нас на стадион бегать. Мы, конечно же, пугались и соглашались. Сразу тихими становились, послушными.

…Вчера говорю папе: «Ну что, завтра со мной в шесть утра на стадион?»

Папа очень испугался, сразу таким тихим стал, послушным.

Когда бегу, у меня ноги длиннеют, дыхание учащается, щеки розовеют. Мужчинам в Кобрине очень нравится. Они делают мне комплименты, поздравляют с праздником, желают счастья, здоровья, удачи. Очень общительные. Милые даже.

Мама тем временем готовится к новой сказке. «Морозко». Рассказывала ее нам с папой по ролям. Она будет зайчиком. Играла, как на сцене. Невозможно было остановить. Складывала лапки у груди и прыгала по кухне. А папа говорил: «Ух, какие у зайчика длинные ноги».

Обычный день в нашей семье.

СПБ точка Ру

В новогоднюю ночь в питерском метро к нам подошел мужик, почти дед. Сказал, что мы очень смешные и что он хочет нам рассказать стих. Разрешение спросил и дал нам на выбор любую тему. Мы выбрали про любовь и слушали. Как он думал, что никогда ее не встретит, а потом вдруг встретил.

А потом рассказал еще один стих про русалку.

В конце мужик, почти дед, пожелал нам счастья, радости и пошел прочь. Интеллигентно так пошел, благородно.

Потому что культурная столица. Питер.

***

За два часа до Нового года мы сидели в кафе, пили какао и абсолютно не представляли, где нас застанет бой курантов. Недалеко от нас за столиком сидел дед. Один. Он ужинал и смотрел в монитор с разными клипами. А еще смотрел на нас, иногда. Мы были шумные и странные. А он смотрел на нас очень спокойно и немного грустно.

Когда мы уходили, он поздравил нас с Новым годом, тоже пожелал нам всего.

Я вот думаю, может, нужно было позвать его с собой? Побежал бы он с нами по улицам Питера, чтобы успеть встретить Новый год на крыше с контейнером оливье в рюкзаке, деревянной елкой и мандаринами. Не успел бы вместе с нами. Вместе с нами остался бы на неизвестном мосту, встретил бы Новый год прямо там. Мы бы дали ему бенгальские огоньки, шапку Деда Мороза и стеклянный бокал с шампанским.

А потом он пошел бы с нами всю ночь гулять по Невскому проспекту и смотреть салют, и мерзнуть, и хотеть домой. А дома ел бы с нами запеченную картошку.

Он сказал бы нам, что давно так не веселился и что когда-то они с бабкой тоже пробирались на крышу, чтобы смотреть салют. И рассказал бы нам какую-нибудь хорошую историю, одновременно смешную и грустную.

Но мы его не позвали, а, может, он бы и не пошел никуда.

Мы побежали по питерским улицам сами. И на крышу не успели тоже сами. И бокалы доставали на неизвестном мосту сами, и бенгальские огни, и шапки Деда Мороза.

***

Питер в этот раз встретил нас морозом. Сам был очень суровый, важный, гордый. Замерзли Нева и Финский залив. Львы совсем окоченели. Мы гуляли вприпрыжку. Согревались в «Икее».

Я первый раз там была. Падала на кровати, раскинув руки и не снимая обувь, сидела за кухонными столами, немножечко жила там.

Мы зашли со словами «нам ничего не нужно, мы просто посмотрим» и очнулись возле кассы с огромными пакетами в руках. Быстро устроили собрание анонимных шопоголиков. Сели в кружок на раскладных стульях и рассказывали друг другу, зачем нам нужна каждая вещь. Все оказалось только крайней необходимости. По объяснениям выходило, что без этих досочек, стаканчиков, свечей, пледов, подушек мы раньше жили серо и безрадостно, а вот теперь жизнь наконец наладится.

А из магазинов в Питере самое большее впечатление произвел трехэтажный книжный в доме компании «Зингер». Нет, еще раз, трехэтажный!! Я истекала слюной и заламывала руки, чтобы не схватить там все.

***

Даша сказала так: «Оля, как провели год, так и встретили новый».

Потому что известная примета работает в обе стороны.

Выбор всегда за тобой

Очень хорошо помню ощущение из детства. Когда тебе пять лет, и ты собираешься играть с другими детьми. А они вдруг тебя обидели. Ты, конечно же, надуваешь губы и хмуро уходишь грустить на лавочку. Сидишь там и про себя думаешь: «как они могли вот так?»

А через какое-то время дети подходят к тебе, они уже все осознали, поняли, что без тебя никак, и снова зовут играть. Ты про себя торжествуешь, но губы на всякий случай не разжимаешь. Тебе очень хочется пойти с ними, но обидели они тебя очень сильно, несправедливо. Ты не можешь сейчас их простить. И остаешься на лавочке одна.

А дети пожали плечами, поухмылялись и побежали скорее в свою игру. Кричат там, прыгают, падают, кривляются. А ты думаешь, что это все ерунда, что тебе и самой хорошо. И уходишь в песочницу лепить куличики. Такие хорошие куличики получаются, ты их лопаткой прихлопываешь, любуешься. Но все равно косишься в сторону других детей, незаметно так смотришь. И думаешь: «вот бы они еще раз тебя позвали!» А они больше не зовут…

И ты тогда совсем начинаешь злиться. Что все так плохо, что мир вот так против тебя, а ты ведь такая хорошая. И вообще, как можно веселиться, когда мир такой ужасный, когда в нем столько несправедливости. Мама заставляет надевать колготки с двумя полосками на попе, воспитательнице не понравился твой рисунок кота, Дед Мороз принес под елку шапку и варежки, а ты хотела Домик для Барби. И от такой несправедливости с досады ты топчешь куличики своей маленькой ножкой.

…Очень легко невзлюбить мир. Для этого вообще не нужно никаких усилий. Пару раз споткнуться, ошибиться, полюбить безответно, поругаться с другом. Решить, что мир это все специально делает, специально мучает тебя. Что он много тебе всего должен, но из вредности ничего не дает. Начать говорить задумчивым тоном философа, что все понял. Что жизнь – это ничто. Пару событий между рождением и смертью. Глупцы те, кто ждет счастья и радости. Они ничего не понимают. Мир злобный. И мы здесь, чтобы страдать, чтобы сказать в конце жизни: посмотрите на мои шрамы, я был очень несчастен, теперь я заслужил лучшее.

Я про наш мир знаю немного. Про его глубокую задумку и смысл бытия. Кто-то считает, что все вокруг – голограмма, кто-то – инопланетный эксперимент. Я не знаю. Но мне этот мир нравится. И знаете, в чем его главный плюс? Что выбор за тобой.

Всегда за тобой. Как и тогда, в детстве, с куличиками.

Оставаться в стороне несправедливо обиженным или побежать вприпрыжку играть с другими детьми.

Прыгать, падать, кривляться.

Читать фрагменты других книг