8
Поговорить удалось только в камере для временно задержанных.
По пути Леденцов пытался что-нибудь выяснить, получил краткий, но выразительный ответ в виде тычка прикладом и благоразумно заткнулся.
Зато уж в камере Емельян Павлович дал волю чувствам и словам. Обращал он их к потолку и лишь на излёте вдохновения повернулся к собрату по несчастью:
– Всемогущий, говорите, Иван Иванович? А отсюда, стало быть, начинается мой путь на Голгофу?
Иван Иванович поморщился, как будто упоминание о Голгофе задело его за живое.
– Почти всемогущий, – выделил он первое слово. – Но не абсолютно.
– И кто ж моё всемогущество обломал? Другой всемогущий? Только злой и нехороший?
– Вы на верном пути, – Иван Иванович понизил голос, – однако давайте потише, иначе вас очень скоро переведут в психиатрическую лечебницу.
Леденцов огляделся. В камере было ещё четверо задержанных, и смотрели они на гостей с брезгливой опасливостью.
– Лучше пораскиньте мозгами, – так же тихо продолжил Портнов, – почему вам не удалось тогда спасти вашего друга Мартова?
Теперь настала пора морщиться Леденцову.
– Мартов-то тут при чём? Кстати, если уж я такой разэдакий, то почему я не смог его спасти?
– Дело в том, что кроме таких, как вы, мастеров силы…
– Кого?
– Мастер силы, мастер желания, “топор” – выбирайте термин себе по вкусу. Так вот, кроме всемогущих со знаком плюс есть ещё всемогущие со знаком минус.
– Понятно. То есть эти парни, -Леденцов перешёл на театральный шёпот, – хотят зла! “Я часть той силы, что вечно хочет зла”…
– …“и вечно совершает благо”. Очень удачная цитата. Только нужно её перевернуть. “Я часть той силы, что вечно хочет блага и совершает зло”.
– Один из лучших переводов, – раздалось из-за спин собеседников.
Развернувшись, Иван Иванович и Емельян Павлович обнаружили, что не все обитатели камеры шугаются от них, как от тихопомешанных. Серый тип невнятной наружности под шумок подобрался вплотную и, очевидно, подслушивал. Фигура его невероятным образом совмещала в себе худобу и отёчность, светлые глаза смотрели с меланхолией верблюда сквозь перевязанные ниткой очки. Изо рта у незнакомца неприятно попахивало.
– Прошу прощения, – серый тип прикоснулся к воображаемой кепке жестом профессионального попрошайки, – я случайно услышал цитату о благе и зле. И я полностью с вами согласен.
– Эй, Тридцать Три! – крикнули от окна попрошайке. – А ну иди сюда, баран!
– Все нормально! – Иван Иванович успокаивающе вскинул руку, и Леденцов обнаружил, что этот человек умеет говорить властно.
У окна тоже это почувствовали, во всяком случае, промолчали.
– Благодарю, – очкарик поклонился.
И этот жест у него вышел странно смешанным: угодничество и достоинство в одном флаконе. Точнее, в одной бутылке из-под пива.
– Так я продолжу. Перевод, который цитировали вы, использовал и Михаил Афанасьевич Булгаков. Иногда используют перевод Пастернака. Как это… – человечек прикрыл глаза и почти пропел, – “Часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла”. Правда, хуже?
Емельян Павлович терпеливо сопел, дожидаясь, когда можно будет вернуться к интересующему его разговору. Портнов, наоборот, слушал с очевидным вниманием.
– Любопытно, – сказал он. – Вы в прошлом филолог?
Леденцов вздрогнул. Не хватало ещё встретить здесь однокашника.
– Лингвист, – ответил серый человек. – Точнее, текстолог. Был младшим научным сотрудником института кибернетики. В Москве.
Последнее обстоятельство он отметил с чувством превосходства.
– И зовут вас?
– Тридцать Три, вы же слышали. Это уменьшительно-ласкательное от “Тридцать Три Несчастья”.
Емельян Павлович наблюдал за беседой с недоумением. Он не представлял, кому придёт в голову обращаться к блеклому бомжу уменьшительно, да ещё и ласкательно. Зато в глазах Портнова горел охотничий азарт.
– Это потому, – продолжал Тридцать Три, – что я приношу несчастье. Так считают.
Иван Иванович чуть не облизнулся.
– Если бы я верил в судьбу, – сказал он Леденцову, – я бы сказал, что это её знак. А где найти вас, милейший, – обратился он к бывшему лингвисту, – ради продолжения беседы?
– Здесь. Или на вокзале.
Вопроса “зачем?” он не задал. Раз спрашивают, значит нужен. Господам виднее.
– Послушайте, – Емельян Павлович еле дождался, пока Тридцать Три отойдёт на шаг, – зачем вам этот бомж? Мы говорили о людях, которые хотят блага, а творят чёрт знает что.
– А это один из них, – ответил Портнов, глядя в спину спившемуся текстологу. – Типичный мастер сглаза. Не слишком сильный, но для начала сойдёт.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.