В «Правде»пишется правда. В «Известиях» – известия. Факты. Хоть возьми да положи на стол. А поэта интересует и то, что будет через двести лет или – через сто.
I. Война, которая будет сейчас
Когда перелистываем газетный лист мы, перебираем новости заграницы болотной, натыкаемся – выдумали ученые империалистовы: то газ, то луч, то самолет беспилотный. Чт_о_ им, куриная судьба горька? Человечеству помогают, лучи скрестя? Нет – с поднебесья новый аркан готовят на шеи рабочих и крестьян. Десятилетие страницы всех газетин смерть начиняла – увечья, горе… Но вздором покажутся бойни эти в ужасе грядущих фантасмагорий. ……………..
2125 ГОД.
Небо горсти сложило (звезды клянчит). Был вечер, выражаясь просто. На небе, как всегда, появился аэропланчик. Обычный – самопишущий – «Аэророста». Москва. Москвичи повылезли на крыши сорокаэтажных домов-коммун. – Посмотрим, что ли… Про что пропишет. Кто? Кого? Когда? Кому? –
ТРЕВОГА.
Летчик открыл горящий газ, вывел на небе раму. Вывел крупными буквами:
ПРИКАЗ. МОБИЛИЗАЦИЯ.
А потом – т_е_л_е_г_р_а_м_м_у – Р_а_п_о_р_т. Наблюдатели. Берег восточный. Доносим: «Точно – без пяти восемь, несмотря на время раннее, враг маяки потушил крайние». Ракета. Осветились в темноте приготовления – лихорадочный темп. Крыло к крылу, в крылья крылья, первая, вторая, сотая эскадрилья. Еще ракету!Вспыхнула. Видели? Из ангаров выводятся истребители. «Зашифровали. Передали стам сторожевым советским постам. Порядок образцовый. Летим наперерез, в прикрытиигазовых завес». За рапортом – воззвание: «Товарищи, ясно! Угроза – Европе и Азии красной. Америка – разбитой буржуазии оплот – на нас подымает воздушный флот. Не врыть в нору рабочий класс. Рука – на руль! Глаз – на газ!» Казалось, газ, смертоносный и душненький, уже обволакивает миллионы голов. Заторопились. Хватали наушники. Бросали в радио: «Алло! Алло!!» Мотор умолк, тревогу отгаркав. Потух вверху фосфорический свет. А люди выводили двухместки из ангариков, летели – с женой – в районный совет. Долетевшим до половины встречались – побывавшие в штабе. Туда! Туда!! Где бомбы да мины сложил арсенальщик в страшный штабель.
РАДИОМИТИНГ.
– Товарищи!На митинг! – радио кликал. Массы моремвздымало бурно. А с Краснойплощади взлетала восьмикрылка – походная коминтерновская трибуна. Не забудется вовек картина эта. В масках, в противогазном платье земля разлеглась фантастическим макетом. А вверху – коминтерновский председатель: – Товарищи! Сегодня Америка Союзу трудящихся навязывает войны! – От Шанхая до ирландского берега – фразы сразупо радиоволнам.
АВИОМОБИЛИЗАЦИЯ.
Сегодня забыли сон и дрёму. Солнце искусственное в миллиард свечей включили, и от аэродрома к аэродрому сновали машины бессонных москвичей. Легкие разведчики, дредноуты из алюминия… И в газодежде, мускулами узловат, рабочий крепил подвески минные; бомбами – летучками набивал кузова. Штабные у машин разбились на группки. Небо кроили; место свое отмечали. Делали зарубки на звездах – территории грядущих боев. Летчик. Рядом – ребятишки (с братом) шлем помогали надеть ему. И он объяснял пионерам и октябрятам, из-за чего тревога и что – к чему: – Из Европы выбили… из Азии… Ан, они – туда навострили лыжи, – в Америку, значит. В подводках. За океан. А там – свои. Буржуи. Кулиджи. Мы тут забыли и имя их. Заводы строим. Возносим трубы. А они не дремлют. У них – химия. Воняют газом. Точат зубы. Ну, и решили – дошло до точки. Бомбы взяли. С дом – в объем. Камня на камне, листочка на листочке не оставят.Побьют… Если мы не побьем.
ВПЕРЕД.
Одна машинавыскользнула плавно. Снизилась, смотрит… Чего бы надо еще? Потом рванулась – обрадовалась словно сигнализировала: «Главнокомандующий. Приказываю:Пора! Вперед!! И до Марса винт отмашет!» Отземлились, подняли рупора. И воздух гремит в давнишнем марше.
МАРШ.
Буржуи лезут в яри на самый небий свод. Товарищ пролетарий, садись на самолет! Катись назад, заводчики, по облакам свистя. Мы – летчики республики рабочих и крестьян. Где не проехать коннице, где не пройти ногам – там только летчик гонится за птицами врага. Вперед! Сквозь тучи-кочки! Летим, крылом блестя, Мы – летчики республики рабочих и крестьян! Себя с врагом померьте, дорогу кровью рдя; до самой небьей тверди коммуну утвердя. Наш флаг меж звезд полощется, рабочью власть растя. Мы – летчики, мы – летчицы, рабочих и крестьян!
НАЧАЛО.
Сначала разведчики размахнулись полукругом. За разведчиками – истребителей дуга. А за ними газоносцы выстроились в угол. Тучи от винтов размахиваются наугад. А за ними, почти закрывая многоокий, помноженныйфонарями небесный свод, летели огромней, чем корабельные доки, ангары – сразу на аэропланов пятьсот. Когда повороты были резк_и_, – на тысячи ладов и ладков ревели сонмы окружающих мастерских свистоголосием сирен и гудков. За ними вслед пошли обозы, маскированные каким-то цветом седым. Тихо… Тебе – не телегой _о_б земь!.. Арсеналы, склады медикаментов, еды… Под ними земля выгибалась миской. Ждали на каждой бетонной поляне. Ленинская эскадрилья взлетела из-под Минска… Присоединились крылатые смоляне… Выше, выше ввинчивались летчики. Совсем высоко… И – еще выше. Марш отшумел. Машины – точки. Внизу – пощурились и бросили крыши. Проверили. Есть – кислород и вода. Ед_у_ машина в минуту подавала. И влезли, осмотрев провода и привода, в броню газонепроницаемых подвалов. На оборону!Заводы гудят. А краны мины таскают. Под землю от вражьего газа уйдя, бежала жизнь заводская.
ПОХОД.
Летели. Птицы в изумленьи глядели. Летели… Винт, звезда блестит в темноте ли? Летели… Ввысь до того, что – иней на теле. Летели… Сами себя ждогоняя еле, летели. С часами скорость творит чудеса: шло в суткидвое сполна; два солнца – в 24 часа; и дважды всходила луна. Когда ж догоняли вращенье земли – сто мест перемахивал глаз. А циферблатпоказывал им один неподвижный час. Взвивались,прорезавши воздух весь. В удушьи разинув рот, с трудом рукой, потерявшей вес, выструивали кислород. Врез_а_лисьразведчики в бурю и в гром и, бросив громовую одурь, на гладь океана кидались ядром и плыли, распенивши воду. Пловучей миной взорван один. И тотчас все остальные заторопились в воду уйти, сомкнувши брони стальные. Всплывали, опасное место пройдя, стряхнувши с пропеллеров капли; и вновь в небосвод, пылающ и рдян, машин многоточие вкрапили. Летели… Минуты… сутки… недели…Летели. Сквозь россыпи солнца, сквозь луновы мели летели.
НАПАДЕНИЕ.
Начальник спокойно передвигает кожаный на два валика намотанный план. Все спокойно. И вдруг – как подкошенный, камнем – аэроплан. Ничего. И только лучище вытягивается разящей ручищей. Вставали, как в пустыне миражи, сто тысяч машин эскадрильи вражьей. Нацелив луч, истребленье готовящий, сторон с десяти – никак не менее – свистели, летели, мчались чудовища – из света, из стали, из алюминия. Качнула машины ветра река. Налево кренятся по склону. На правом крыле встает три «К», три черных «К» – Ку-клукс-клана. А ветер с другого бока налез, направо качнул огульно – и чернью взметнулась на левом крыле фашистская загогулина. Секунда. Рассмерчились бешено. И нет. Исчезли, в газ занавешены. На каждом аэро, с каждого бока, как будто искра – в газовый бак, два слова взрывало сердца: «Тревога! Враг!»
АЭРОБИТВА.
Не различить горизонта слитого. Небо, воздух, вода – воедино! И в этой синеве – последняя битва. Красных, белых – последний поединок. Невероятная битва! Ни одного громыханийка!! Ни ядер, ни пуль не вижу мимо я – только винтов взбешенная механика, только одни лучи да химия. Гнались, увлекались ловом, и вдруг – поворачивали назад. Свисали руки, а на лице лиловом – вылезшие остекленелые глаза. Эскадрильи,атакующие, тучи рыли. Прожектор глаз открывает круглый – и нету никаких эскадрилий. Лишь падают вниз обломки и угли. Иногда, невидимые, башня с башнею сходились, и тогда громыхало одно это. По старинкедрались врукопашную два в абордаже воздушные дредноута. Один разбит, и сразу – идиллия: беззащитных, как щенят, в ангары поломанные дредноуты вводили, здесь же в воздухе клепая и чиня. Четырежды ночью, от звезд рябой, сменились дней глади, но все растет, расширяется бой, звереет со дня н_а_ день. В бою умирали пятые сутки. Враг отошел на миг. А после тысяча ясно видимых и жутких машин пошла напрямик. В атаку! В лучи!! – Не свернули лёта. В газ!!! – И газ не мутит. Неуязвимые,прут без пилотов. Всё метут на пути.
ГНУТ.
Командав нахмурился. Кажется – крышка! Бросится наш, винтами взмашет – и падает мухой, сложивши крылышки. Нашим – плохо. Отходят наши. Работа – чистая. Сброшена тонна. Ни увечий, ни боли, ни раны… И город сметен без всякого стона тонной удушливой газовой дряни. Десятки столиц невидимый выел никого, ничего не щадящий газ. К самой к Москве машины передовые прут, как на парад, как на показ… Уже надеющихся звали вр_а_лями. Но летчики,долг выполняя свой, аэропланными кольцами – спиралями сгрудились по-над самой Москвой. Расплывшисьво все небесное лоно, во весь непреклонный машинный дух, враг летел,наступал неуклонно. Уже – в четырех километрах, в двух… Вспыхивали в черных рамках известия неизбежной ясности. Радио громко трубило: – Революция в опасности! – Скрежещущие звуки корежили и спокойное лицо, – это завинчивала люки Москва подвальных жильцов. Сверху видно: мура – так толпятся; а те – в дирижаблях да – на Урал. Прихватывают жен и детей. Растут, размножаются в небесном ситце надвигающиеся машины-горошины. Сейчас закидают! Сейчас разразится! Сейчас газобомбы обрушатся брошенные. Ну что ж, приготовимся к смерти душной. Нам ли клониться, пощаду моля? Напрягшись всей силищей воздушной, примолкла Советская Земля.
ПОБЕДА.
И вдруг… – не верится! – будто кто-то машины вражьи дернул разом. На удивленье полувылезшим нашим пилотам, те скривились и грохнулись наземь. Не смея радоваться – не подвох ли? снизились, может, землею шествуют? – моторы затараторили, заохали, ринулись к месту происшествия. Снизились, к земле приникли… В яме, упавшими развороченной, – обломки алюминия, никеля… Без подвохов. Так. Точно. Летчики вылезли. Лбы – складки. Тысяча вопросов. Ответ – нем. И лишь под утро радио-разгадка: – Нью-Йорк.Всем! Всем! Всем!
РАДИО.
Рабочих, крестьян и лётные кадры приветствуют летчики первой эскадры. Пусть разиллюминуют Москву в миллион свечей. С этой минуты навек мин_у_ют войны. Мы – эскадра москвичей – прорвались.Нас не видели. Под водой –до Америки рейс. Взлетели. Ночью громкоговорители поставили. И забасили на Нью-Йорк, на весь «Рабочие! Товарищи и братья! Скоро ль наций дурман развеется?! За какие серебренники, по какой плате вы предаетенас, европейцев? Сегодня натравливают: – Идите! Европу окутайте в газовый мор! – А завтра возвратится победитель, чтоб здесь на вас навьючить ярмо. Что вам жизнь буржуями д_а_рена? Жмут из васто кровь, то пот. Спаяйтесь с нами в одну солидарность. В одну коммуну – без рабов, без господ!» Полицейские – за лисой лиса – на аэросипедах… Прож_е_ктора полоса… Напрасно! –Качаясь мерно, громкоговорители раздували голоса лучших ораторов Коминтерна. Ничего! Ни связать, ни забрать его – радио. Видим, у них – сумятица. Вышли рабочие, полиция пятится. А город будто огни зажег – разгораетсяза флагом флажок. Для нас приготовленные мины миллиардерам кладут под домины. Знаменами себя осеня, атаковываютарсенал. Совсем как в Москве столетья назад Октябрьскаяразрасталась гроза. Берут, на версты гром разбас_и_в, ломают замков хитроумный массив. Радиофорт… Охраняющий – скинут. Атаковали. Взят вполовину. В другую! Схватка, с час горяча. Ухватывают какой-то рычаг. Рванули… еще крутнули… Мгновение, – и то чересчур – мгновения менее, – как с тыщи струнищ оборванный вой! И тыща чудовищ легла под Москвой.
РАДОСТЬ.
В «ура» содрогающимся ртам еще хотелось орать и орать д_о_сыта, – а уже во все небеса телеграммищу вычерчиваларадиороста: «Мир! Народы кончили драться. Да здравствует минута эта! Великая Американская федерация присоединяется к Союзу советов!» Сомнений – ни в ком. Подпись: «Американский ревком».
ВОЗВРАЩЕНИЕ.
Утром с запада появились точки. Неслись, себя и марш растя: «Мы – летчики республики рабочих и крестьян. Недаром пролетали – очищен небий свод. Крестьянин!Пролетарий! Снижайте самолет! Скатились вниз заводчики, по облакам свистя. Мы летчики – республики рабочих и крестьян! Не вступит вражья конница, ни птица, ни нога. Наш летчик всюду гонится за силами врага. Наш флаг меж звезд полощется, рабочью власть растя. Мы – летчицы, мы – летчики рабочих и крестьян».
