Глава третья
Луиза резко проснулась в шесть утра и потянулась за мобильным телефоном: вдруг он снова написал ей. Экран был пуст. Блэкуэлл ощутила легкое разочарование.
Через тридцать минут Луиза отправилась на работу. От коттеджа она двигалась по старой платной дороге вдоль побережья в сторону Кьюстока и въехала на набережную Уэстона с севера. Ей вдруг вспомнились давние семейные поездки, те чувства, которые возникали на одном из участков привычной дороги: чувство предвкушения, когда ее отец проезжал узкие повороты, и нервное возбуждение в сочетании со страхом, когда Луиза, сидя на заднем сиденье машины вместе с Полом, смотрела на отвесный край утеса. Родители тяжело приняли ее отъезд из Бристоля. Отец Луизы все еще не смирился с явной несправедливостью произошедшего. Каждый раз при встрече он предлагал подать в суд на полицейское управление. Дочь разделяла его огорчение, но должна была подождать. Она не забыла, что с ней случилось, и не простила виновных. До них Луиза еще доберется, но сейчас нужно жить своей жизнью и тем, что осталось от ее карьеры.
Солнце поднималось из-за черных туч, катившихся к горизонту. Луиза продвигалась мимо старинных фасадов отелей, полуразрушенного поля для гольфа и вдруг заметила грязно-коричневый пляж. Луиза Блэкуэлл могла сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз наблюдала море во время прилива, словно оно всегда находится где-то вдалеке за слоями песка и грязи и шумным большим пирсом, возвышающимся над набережной. Мутный участок воды, постоянно удаляющийся от города.
Следуя по дороге с односторонним движением, Луиза ненадолго заехала вглубь материка, подальше от развлекательных заведений, кафе и баров, в это утреннее время темных и пустынных, как будто давно заброшенных, и потом снова вернулась на набережную. Она остановилась напротив «Калимеры» – греческого ресторанчика, который посещала почти каждый день. Единственное место, открытое с раннего утра. Каждый раз инспектора обслуживала одна и та же женщина, владелица ресторана. Эффектная дама лет сорока, с темными волосами, собранными в тугой высокий хвост, она никогда не вступала в разговор с Луизой. Владелица приняла заказ – Блэкуэлл пила только черный кофе – и молча поставила его на стойку.
Луиза взяла кофе, села у окна и посмотрела через дорогу на набережную. Эту привычку она приобрела едва ли не с первого дня работы в Уэстоне. До начала смены Блэкуэлл оставался еще час. Только сейчас она могла побыть одна. Маленький ресторанчик был тихой гаванью, а Луиза – часто единственным утренним посетителем. Одиночество давало ей возможность спланировать день, ведь потом следователь обязательно вовлекалась в офисную работу. Большая часть деятельности Блэкуэлл с момента приезда в Уэстон заключалась в руководстве группами по борьбе с наркотиками. Северный Сомерсет был одним из худших районов страны с точки зрения злоупотребления наркотиками, поэтому Луиза тратила много времени на небольшие группировки, проникшие в приморский город. В последнее время ее работа сосредотачивалась на притоке нового препарата, за последние два месяца виновного в смерти трех граждан этого маленького городка. В Уэстон-сьюпер-Маре находилась десятая часть всех центров реабилитации наркоманов в стране. Этот факт все еще поражал Луизу. Вместе с выздоравливающими наркоманами появились как цепочки спроса, так и цепочки поставок.
– Спасибо, – произнесла Луиза и положила деньги на прилавок. Никакой реакции не последовало. Луиза вышла из ресторана и через пять минут была уже на работе.
Здание полицейского управления представляло собой бело-серое строение рядом с ратушей, в нескольких минутах ходьбы от набережной. В следующем году здание должны закрыть, поэтому большинство сотрудников переехало в новый, специально построенный полицейский «центр» недалеко от коттеджа Луизы в Уорле. Блэкуэлл припарковалась и обменялась кивками с несколькими сотрудниками.
Она направилась в отдел уголовного розыска. Хотя Луиза Блэкуэлл и проработала в новой должности целых восемнадцать месяцев, но большинство людей все еще с опаской относилось к следователю и к ее прошлому. Разговоры затихали, когда она входила в офис, а сотрудники обменивались странными взглядами. Подобное сложно заметить, однако она отмечала такие нюансы. Луиза не беспокоилась из-за подобных мелочей и не спешила быть до конца принятой в коллектив. Впрочем, на этом месте работы ей сильно не хватало темпа. Она привыкла находиться в шумном офисе, где множество офицеров работали над многочисленными делами. Здесь же все двигалось немного медленнее. Войдя в отдел, она сразу почувствовала разницу между обычной атмосферой и сегодняшней. Офицеры и вспомогательный персонал, все вели себя гораздо оживленнее.
Офис-менеджер Симона остановила Луизу Блэкуэлл, не дав следователю даже подойти к своему столу.
– Я вам звонила. Старший инспектор Робертсон хочет видеть вас немедленно, – сообщила женщина, как всегда смотревшая на нее с неприязнью.
Луиза проверила телефон и обнаружила на экране пять пропущенных звонков за последние двадцать минут. Блэкуэлл отругала себя за то, что забыла отключить беззвучный режим. Следователь бросила сумку на стол и в расстроенных чувствах направилась в кабинет старшего инспектора Робертсона. Несколько коллег остановились и посмотрели на нее.
– Сэр, – начала Луиза. В таких обстоятельствах она решила прибегнуть к формальности.
Старший инспектор Робертсон оторвал взгляд от экрана и уставился на следователя. Уроженец Глазго, он прожил в Уэстоне двадцать лет.
– Засиделись допоздна? – поинтересовался старший инспектор, говоря с сильным акцентом, на который не повлияли годы, проведенные в западной части страны.
– Извините, телефон стоял на беззвучном режиме.
Робертсон лишь поднял брови.
– Садитесь, – коротко сказал он.
– Что случилось, Йен? – спросила Луиза, обрадовавшись, что начальник не сделал ей выговор за пропущенные звонки.
– На пляже нашли тело. Первый свидетель прибыл туда сегодня в половине шестого утра, незадолго до того, как мы начали вам звонить.
Луиза взглянула на часы на стене: семь пятнадцать.
– Тело? – переспросила она, проигнорировав выпад Йена Робертсона.
– Женщина, шестидесяти восьми лет, найдена рыбаком. Похоже, вы наконец-то будете расследовать убийство.
Вообще-то, это было не первое ее дело об убийстве с момента приезда в Уэстон. Луиза Блэкуэлл была старшим следователем по семейному делу: муж убил жену после ссоры из-за ее подозрений в супружеской неверности. Мужчина сознался на месте преступления, и дело закончилось до того, как началось. Сейчас, судя по всему, Луизе предстояло заняться тем, чем она занималась, работая в Бристоле, – расследованием убийства. Она ощутила знакомый прилив возбуждения, когда шла к набережной.
На южной стороне пирса на пляже колыхалась на ветру белая палатка. Ее установили криминалисты. Палатку разбили примерно в двухстах метрах от набережной, а кромка моря находилась по крайней мере еще в двухстах.
Воздух был пропитан запахом серы и гниющих морских водорослей. Песчинки, поднимаемые порывами ветра, покалывали лицо. Луиза Блэкуэлл двигалась по рыхлому песку к влажной, похожей на грязь субстанции, где разбили палатку. За ней вдалеке из моря выступал кусок скалы – пустынный остров Крутой Холм, который следователь никогда не посещала, хотя всю свою жизнь прожила на юго-западе.
Она поздоровалась с офицером в форме, стоящим на входе, вошла в палатку и краем глаза увидела жертву. Волна знакомых ощущений накрыла Луизу, едва она натянула белый защитный комбинезон. Запахи и звуки места убийства, дрожь предвкушения и адреналин заставляли Блэкуэлл действовать, несмотря на тот факт, что приходится иметь дело с мертвым телом. Мысленно Луиза была рада признать, что, похоже, все еще не привыкла к таким вещам. Но сейчас не хотелось анализировать свою реакцию.
Она уже направлялась к трупу, как вдруг почувствовала головокружение. Луиза остановилась, борясь с волной тошноты, подступающей к горлу. Ее позывы провоцировали жар от костюма и духота в тесной палатке, да и приторный запах убийства, который тут же напомнил ей дело Макса Уолтона. Это последнее дело об убийстве было навязчивой идеей Блэкуэлл в течение двух лет и причиной, по которой она находилась в Уэстоне. Стоя в палатке, Луиза будто чувствовала запах заброшенной свинофермы. Этот запах покрыл ее кожу и наполнил ноздри. Все это вынуждало ее покинуть палатку. Коллеги-офицеры уставились на следователя, и Луиза Блэкуэлл поняла, что они подумали об одном и том же – причине ее перевода в Уэстон. Но Луиза знала, что тогда она предприняла действия, которые считала необходимыми. Здесь, на ее первом настоящем месте убийства, она не хотела снова почувствовать недоверие коллег, поэтому, усилием воли вернув ногам устойчивость, заставила себя подойти к жертве.
Луиза уже знала некоторых из сотрудников, но все равно представилась.
– Инспектор Луиза Блэкуэлл, старший следователь. Что у нас имеется? – спросила она и обрадовалась, что голос прозвучал довольно твердо.
Первым заговорил окружной патологоанатом Стивен Демпси:
– А, инспектор Блэкуэлл, вы возглавляете это дело?
Она кивнула с дежурной улыбкой. Он говорил громко и уверенно лишь в присутствии коллег, но Луиза знала Стивена лучше. Его бравада была показушной. Настоящий Стивен Демпси – неуверенный в себе человек, неуклюжий, неспособный долго притворяться кем-то другим. Луиза покраснела: она вспомнила, как узнала характер Демпси.
Жертва, Вероника Ллойд, лежала на спине. Ее кожа была такой же белой, как и палатка, если не считать черно-фиолетовых пятен на различных частях тела. Патологоанатом указал на останки правой руки женщины.
– Черт знает что, – отметил он без всякой надобности. – Бедная женщина вся в недавно нанесенных травмах. Ноги жертвы разбиты во многих местах, и у нее серьезные ссадины на плечах. Похоже, несчастную связывали, – добавил Стивен Демпси и указал на глубокие борозды на лодыжках и запястьях женщины, где, похоже, веревки или проволоки были стянуты так туго, что впивались в плоть и разрывали кожу.
На месте преступления крови было немного, хотя на теле имелись резаные раны. В принципе, кровь мог впитать влажный песок под трупом, и это кое-что подсказало Луизе.
– Тело переместили?
– Правильная догадка, инспектор Блэкуэлл. Признаки такой синюшности на лице жертвы предполагают, что ее изуродовали посмертно. – Демпси положил руку на правое запястье женщины. – Убийца перерезал ей лучевую артерию прямо здесь. Явно пролилось много крови. Нам нужно будет взять образцы окружающего песка, когда труп заберут. Убийца на самом деле кое-что сделал с ее ладонью, – добавил Стивен и поднял руку жертвы, кисть которой представляла собой рваное месиво. – Полагаю, преступник пронзал ее вот здесь, движением вниз, что изуродовало все запястье. Очевидно, мы выясним подробности позже.
Головокружение вернулось. Луиза отошла в угол палатки и притворилась, что проверяет телефон. Образ Макса Уолтона, перед тем как она застрелила преступника, промелькнул у Блэкуэлл в голове. Ей потребовалось все самообладание, чтобы остаться в палатке еще на несколько минут. Она боролась с клаустрофобией, смущенная своей реакцией. Луиза наблюдала, как криминалисты снимали на видео место преступления. Она не сводила глаз с тела, заставляла себя изучать каждый миллиметр плоти несчастной женщины, но в конце концов не смогла больше терпеть и направилась к выходу. Встретившись взглядом с одним из криминалистов, она отодвинула плотный полог палатки. Как же она обрадовалась порыву холодного ветра!
Луиза расстегнула костюм, хотя ей хотелось просто сорвать его со своего тела. Когда костюм удалось снять, головокружение прошло. Ощущение гниющей плоти и свиных экскрементов исчезло.
– Нам нужно расширить периметр оцепления, – сказала одному из полицейских в форме. Сейчас полицейская лента была натянута всего в пятидесяти метрах от палатки.
– Насколько? – спросил офицер, высокий мужчина, которого Луиза знала просто как Хьюза. Офицер задал вопрос с явным оттенком воинственности, и Луиза пристально и недовольно посмотрела на констебля.
К горизонту море почти исчезло и оставило на своем месте почти бесконечный слой грязи. Несмотря на суматоху на пляже, местность была пустынной. Луиза оглядела обширное пространство влажного песка и задалась вопросом, почему убийца решил оставить тело именно там.
– Я хочу, чтобы весь пляж был очищен от посторонних, – произнесла старший следователь.
– Весь пляж? – переспросил Хьюз, и удивление на его лице стало едва ли не комичным.
– Да, весь пляж. Я имею в виду именно пляж. Слишком хлопотно для вас, констебль Хьюз?
Хьюз нахмурился и кинул взгляд на одного из коллег, стоявшего на страже у входа в палатку.
– Нет, мэм, – произнес он и посмотрел себе под ноги.
– Хорошо. Пожалуйста, очистите его.
Луиза развернулась и, помимо полицейских, насчитала на пляже, насколько могла видеть, еще четырех человек. Она знала, что, возможно, переборщила, предложив освободить весь пляж, но пренебрежительный взгляд Хьюза разозлил ее. Когда Луиза Блэкуэлл только начинала осваиваться в городе, все еще отягощенная той бристольской историей, она, вероятно, спокойнее отнеслась бы к некомпетентности, чем относилась к подобному в MIT. Женщину потрясли события, заставившие ее отправиться в Уэстон, а конкретно – последствия дела Уолтона, и только недавно следователь поняла, насколько сильно отъезд в целом повлиял на нее. Теперь все должно измениться. Заставить опытного полицейского выполнять дополнительную работу – всего лишь маленький шаг. Он справится, сейчас явно не разгар лета.
Хьюз передал инструкции Блэкуэлл коллегам. Луиза быстро отошла от палатки, довольная, что находится на некотором расстоянии от царившей внутри суматохи. Она прошла по песчаному отрезку к месту, где разрешалось парковать машины. Луиза с детства помнила такую уэстонскую причуду и была удивлена, когда обнаружила, что машины все еще пускают на пляж. В детстве отец Луизы шутил, что собирается съездить в море. Позже Луиза и Пол по очереди сидели у него на коленях на водительском месте – им разрешалось держать руль во время движения машины по песку. Взволнованная мама сидела на пассажирском сиденье.
Солнечный фон всегда сопровождал воспоминания Луизы о времени, проведенном в Уэстоне, словно приморское уединение ее детства было прямо каким-то карибским раем. Она, конечно, догадывалась, что родители всегда выбирали солнечные дни для однодневных поездок, однако промозглая, серая, ветреная обстановка, в которой она сейчас находилась, настолько отличалась от ее воспоминаний, что Луиза практически не могла их совместить.
Луиза остановилась у подножия гряды песчаных дюн. Когда-то они с Полом с трудом карабкались вверх по крутым осыпающимся склонам, а солнце палило их головы. Теперь дюны казались не более чем маленькими холмиками, поэтому Блэкуэлл даже задумалась, куда со временем подевалась их мощь, не смыло ли их вершины приливом?
Но о том, что действительно ее беспокоило, Луизе думать не хотелось.
В свое время она видела гораздо худшее, чем труп Вероники Ллойд. Луизе доводилось сталкиваться с вещами, которые она никогда не забудет, и, хотя раны, нанесенные бедной женщине, были ужасны, она привыкла к таким картинам. Или она просто так думала? Уже прошло восемнадцать месяцев с тех пор, как она покинула MIT, и, возможно, за это время она смягчилась. Более того, Луиза приветствовала такой расклад. Ей придется уволиться, когда вид жертвы убийства перестанет волновать ее, следователя, но то, что она никак не могла для себя определить характер собственной реакции на тело Вероники Ллойд, расстроило Луизу. Значит, ей только предстоит полностью оправиться от инцидента с Максом Уолтоном и отношений с ее бывшим мужчиной, инспектором.
Луиза взобралась на песчаную дюну. От короткого подъема перехватило дыхание, что вызвало у нее раздражение. Она взглянула на широкую панораму пляжа. Луиза представила раны Вероники Ллойд, серьезные порезы на запястьях, синяки на плечах, искалеченные кости ног. Блэкуэлл протиснулась сквозь виноградные лозы, ежевику позади дюн и посмотрела вниз, за пляж, на зеленое поле для гольфа. Одинокий игрок в гольф выровнял мяч по метке, сделал несколько прицеливающихся замахов и ударил по мячу, тот улетел и тяжело приземлился на траве поля.
Луиза отвернулась и все же предалась размышлениям, которых очень хотела избежать.
Старший инспектор Финч.
Блэкуэлл сколько угодно могла притворяться, что он ничего для нее не значит, но именно мысль о Финче вызвала ту реакцию Луизы в палатке. Тимоти Финч. Такое скромное имя. Они начали работать в Бристоле примерно в одно и то же время и вместе сотрудничали в течение последних пяти лет. Оба коллеги, оба следователи-инспекторы, при этом еще и случайные любовники. Все в итоге повернулось в пользу Финча. Теперь Луиза видела это совершенно ясно. Она все поняла через долю секунды, как только дело Уолтона было раскрыто. Тимоти манипулировал ею и вел по пути, который она никогда бы не выбрала в одиночку.
Луиза никогда не узнает, действительно ли Финч думал, что Уолтон держал пистолет в ту ночь, или у коллеги-любовника даже хватило хитрости подставить Блэкуэлл. Она не колебалась, она видела тела в хлеву. Преступник и раньше стрелял из пистолета, а Финч к тому же сказал ей, что Уолтон держал его в руках. Луиза направила собственный пистолет в темную фигуру и произвела три выстрела. Человек мгновенно упал на землю.
Блэкуэлл отстранили от работы на время расследования убийства. ДНК Уолтона находилась повсюду. Преступник был однозначно связан со всеми жертвами и еще четырьмя телами, найденными в лесу за фермой. Некоторым Луиза Блэкуэлл казалась героиней, ведь она уничтожила хладнокровного убийцу. Однако, по мнению других, Луиза убила безоружного человека. Она умоляла Финча сказать правду. Тимоти Финч, похоже, был великим актером. Даже когда они были наедине, он продолжал притворяться:
– Извини, Луиза, но я вовсе не говорил, что он был вооружен, – произнес Финч настолько убедительно, что она сама едва не поверила в это. Потом, когда Луиза уже уехала, его повысили до старшего инспектора, и все увиделось в другом свете. Тимоти никак не мог все это спланировать, и, если бы не споткнулся, он сам мог выстрелить в безоружного человека, но в том раскладе увидел возможность и ухватился за нее. Оба следователя шутили, что их столкнули друг с другом в гонке за повышение, но Луиза никогда бы не подумала, что Тимоти Финч когда-нибудь окажется таким непорядочным.
Суд решил, что следователь проявила небрежность, но если учитывать обстоятельства и не считать противоречивые показания Финча, то стрельба была законной. К большому сожалению, главный констебль и, в частности, его помощник Морли были другого мнения. Они устали от негатива, распространяемого СМИ, и предложили ей переехать в Уэстон.
Луиза Блэкуэлл приняла бы все и признала свою роль в событиях, закончившихся смертью Уолтона на ферме, оставь Финч ее в покое, но восемнадцать месяцев спустя он все еще донимал ее. После повышения бывший любовник немедленно отсек ее от себя и сыграл важную роль в отъезде Блэкуэлл в Уэстон. Но и этого ему явно было недостаточно. Финч анонимно писал ей каждый вечер. У Луизы, конечно, не имелось доказательств, и Тимоти слишком осторожно себя вел, но она не сомневалась, кто был этим таинственным незнакомцем.
И теперь еще и это. Женщина не видела Тимоти Финча почти полтора года, но он все еще очень сильно влиял на нее. Он всегда так действовал: небольшие манипуляции и демонстрация силы. Луиза Блэкуэлл должна была разглядеть сущность Финча гораздо раньше, ведь друзья предупреждали ее, но она предпочла сомневаться в себе.
Луиза плохо почувствовала себя в палатке не из-за того, что увидела, или даже не из-за того, что произошло на ферме Макса Уолтона. Блэкуэлл так отреагировала из-за Финча, того, что он заставлял ее делать, и власти, которую Тимоти все еще имел над ней.
«Ну и черт с ним», – подумала женщина, наблюдая, как игрок в гольф сделал свой бросок. Пришло время Луизе жить своей жизнью, а Финчу – получить по заслугам.