Нынешнее время. Фанни
За воротами школы Лилу развеселилась.
– Круто! Три недели не ходить сюда! Если бы я знала, ФК, что это так просто, устроила бы все раньше.
Лилу называла Фанни по ее инициалам: ФК – Фанни Куртен. «Так это же ее имя и фамилия», – объяснила она Эстебану, когда он спросил, что это значит. Фанни машинально ответила падчерице какими-то банальными фразами, мол, понимает ли она, как ей повезло учиться в частной школе у лучших преподавателей, заниматься чем хочется, и вообще, хватит вести себя, как избалованная девчонка, которой все дозволено.
Завибрировал телефон Фанни – сообщение от Катрин, главного редактора: она требовала приехать как можно скорее, поскольку уже 11:32, а Фанни до сих пор нет.
– Мне надо на работу, – вздохнула Фанни, набирая ответ на экране смартфона. – Ты едешь со мной.
Лилу испуганно выпучила глаза.
– Что? Ну уж нет! Я поеду домой! Что там со мной случится-то?
– Не знаю, – раздраженно отозвалась Фанни. – Может, ты решила продать свою девственность на интернет-аукционе, как в прошлом году в августе. Или покрасить фиолетовым перила в нашем подъезде, как сделала в октябре.
– Это был цвет фуксии в честь акции «Розовый октябрь». Тебе, конечно, и в голову не приходит хоть как-то в ней поучаствовать!
– Перекрашивание перил без разрешения домоуправления еще никого не спасало от рака. Учись, становись онкологом, если это действительно важно для тебя, а досаждая людям, делу не поможешь!
Фанни схватила падчерицу за руку и потащила к метро. Лилу неохотно подчинилась. В вагоне она надела наушники, прислонилась щекой к окну и принялась листать свою ленту в «Инстаграме». Фанни проверила почту и теперь молча смотрела на Лилу. Она пыталась вспомнить себя в пятнадцать лет. Как она хотела, чтобы с ней обращались? С какими взрослыми могла бы ужиться? Отношения с падчерицей не складывались. А Фанни ненавидела проигрывать. В ее детстве не было того, что есть у Лилу: частной школы, каникул на юге, гаджетов и шмоток, которые валились бы, точно с неба, по щелчку пальцев. С четырнадцати лет Фанни работала каждое лето. После выпускных экзаменов одна уехала в Париж поступать в школу журналистики. Чтобы оплачивать свое обучение, хваталась за любую работу, выкручивалась как могла, влезала в долги, но ничего не говорила матери, которая держала ресторанчик на пляже Бувиль-сюр-Мер в департаменте Па-де-Кале и особо не переживала, что ее старшая дочь питалась одними макаронами, так как на другое не хватало денег. Когда родители Фанни еще были вместе, они постоянно пропадали на работе, особенно в период отпусков. Они никогда не ходили на родительские собрания, никогда не проверяли ее домашние задания. Не было и семейных ужинов, когда Фанни с сестрой возвращались из школы, им даже не оставляли готовую еду, которую они могли бы разогреть в микроволновке, не было ни сказок на ночь, ни поцелуев перед сном. Каждый вечер, кроме понедельников, родители проводили на кухне ресторана – он их засасывал, словно черная дыра. В часы наплыва клиентов и речи не было о том, чтобы подойти к ним с просьбой подписать согласие на экскурсию или чек на обеды в школьной столовой. Сколько раз ее младшая сестра Анжелика подделывала подпись матери в их дневниках! Квартира располагалась прямо над рестораном, а Фанни с Анжеликой проводили вечера перед телевизором, утоляя голод чипсами или остатками дежурного блюда из вчерашнего меню. По выходным, особенно в высокий сезон, им часто приходилось помогать с обслуживанием гостей в зале. Для Фанни это было настоящей пыткой. Она не выносила шум и суету, мешающие ей делать домашние задания. В отличие от сестры, она вовсе не видела в таких субботах и воскресеньях возможность попозже лечь спать, выпить втихаря бокал-другой вина или пофлиртовать с местными парнями. До переезда в Париж она нигде дальше Лилля не бывала, поэтому, оказавшись в столице, изо всех сил старалась стать настоящей парижанкой – перенимала у своих новых приятельниц акцент, манеру одеваться, говорить, вести себя за столом. Она делала все, чтобы получить профессию, о которой всегда мечтала, поэтому ей трудно было понять, почему Лилу не пользуется дарованными ей возможностями.
Фанни краем глаза поглядывала на падчерицу: пухлые щечки, нарисованная фломастерами радуга на «конверсах», неизменная гигиеническая помада со вкусом вишни, а дома под подушкой спрятан плюшевый мишка – без него она не засыпала. Раньше за вызывающим макияжем, скейтерскими свитшотами и мини-юбками, за которые Лилу получала замечания в школе, Фанни видела лишь маленькую девочку, рано оставшуюся без мамы. Так было, пока однажды, два года назад, меняя постельное белье на кровати Лилу, она не нашла ее дневник. Их отношения уже тогда были непростыми, и Фанни подумала, что, прочтя несколько страниц из тетрадки, в которой Лилу все время что-то рисовала и записывала, она будет лучше понимать падчерицу, ее вспыльчивость, гнев, ее отчужденность. Открыла дневник наугад и наткнулась на фразу: «Иногда мне хочется, чтобы Фанни умерла. Мы были бы счастливы втроем – Оскар, папа и я». Фанни в ужасе закрыла тетрадку и неожиданно для себя расплакалась. В тот день она решила, что хватит пытаться что-то изменить. Если повезет, в восемнадцать лет Лилу уедет из дома. А пока придется смириться. У мужчины ее жизни был лишь один недостаток – его дочь.
– Идем, – сказала, вставая, Фанни.
Только Фанни вошла в офис редакции, как на нее налетела Катрин:
– Ну наконец-то, во сколько, ты думаешь, начинается рабочий день? Ты не на почте трудишься! – но тут же расплылась в широкой улыбке. – Привет, а ты, вероятно, та самая Лилу?
Ко всем, кто был моложе двадцати пяти, Катрин относилась с необыкновенным терпением и с какой-то нелепой обходительностью. «Вот миллениалы все понимают!» – восклицала она с умилением вышедшей из ума старушенции, столкнувшись с сумасбродством, непунктуальностью или непрофессионализмом некоторых стажеров, а они без зазрения совести этим пользовались.
– Да, – ответила Лилу, удивляясь, что мачеха рассказывала о ней.
– Подожди меня здесь, – скомандовала Фанни.
– Зачем? Пусть тоже заходит, – возразила Катрин, жестом приглашая их следовать за ней, – наверняка Лилу с открытостью ее мышления будет интересно увидеть внутреннюю кухню журнала.
Фанни беспокойно взглянула на Лилу и прошептала:
– Веди себя нормально, это моя начальница.
Лилу пожала плечами, явно польщенная словами об открытости своего мышления, и отправилась вслед за Фанни в кабинет, отгороженный стеклянными стенами. Катрин села за стол: напряженность, с которой она держалась, выдавала переполняющие ее эмоции. Фанни прекрасно знала такое состояние начальницы. Катрин обладала безошибочным чутьем на темы, способные зацепить читателя. Темы, которые порождают страсти, распаляют споры в социальных сетях и за семейными ужинами, заставляют кликать, лайкать, делиться, комментировать. Катрин держала паузу, но у нее точно было что-то припасено для Фанни – это ощущалось в наэлектризованной атмосфере кабинета.
– Я придумала тему, с которой мы запустим новый сайт!
Фанни нахмурилась.
– Но я полагала, что мы будем это обсуждать на совещании на следующей неделе, я уже подготовила презентацию, и у меня есть несколько соображений.
– Нет-нет, забудь про совещание, у меня гениальная идея, стопроцентно выигрышная тема, и ты лучше всего подходишь для этой работы. Хочу, чтобы ты принялась за нее как можно скорее.
– И что за тема? – удивленно спросила Фанни. – Просто я думала о…
Катрин не дала ей договорить и с торжествующим видом выдала:
– Сара Леруа!
Сара Леруа – Фанни будто получила по голове кирпичом, свалившимся с пятого этажа. Она вся напряглась. Сара Леруа. Мгновенно всплыли и другие имена и события, которые Фанни оставила далеко позади, в городе своего детства, откуда сбежала без оглядки. Это имя, произнесенное вслух, словно содрало корку с не до конца зажившей болячки.
Катрин с энтузиазмом продолжала:
– Вчера я вспомнила, как на прошлой рождественской вечеринке ты, немного перебрав шампанского, рассказывала, что вы с ней из одного городка. И что твоя младшая сестра училась с ней в одном классе. Все так?
Лилу выпучила на Фанни глаза:
– У тебя есть сестра?
Фанни натянуто улыбнулась. Разговор принимал совершенно неожиданный оборот.
– Я преувеличила, да, мы жили в одном городе, но она была младше меня, и это вовсе не значит, что…
– И все же вы учились в одной школе, ты, безусловно, знакома с людьми, имеющими отношение к той истории. Журналиста, который был бы в теме больше, чем ты, нам не найти!
Фанни в недоумении посмотрела на нее.
– Написать об этой истории? Но Сара пропала двадцать лет назад!
– Вот именно! Двадцать будет этим летом, и в следующем году виновный в ее гибели выйдет на свободу! Я хочу сделать серию статей, приуроченную к этой круглой дате, исключительно для онлайн-версии журнала Mesdames. Количество посещений сайта резко возрастет. Портреты причастных к истории людей, выдержки из протоколов следствия, детские фотографии… Люди любят читать про убийства, психопатов и всякое такое. И в кои-то веки все будут единодушны во мнении: каждый, кем бы он ни был – левым, правым, либералом или неонацистом, – понимает, что убийство пятнадцатилетней девочки – это плохо. Ты помнишь дело Дюпон де Лигоннес? Как оно выстрелило! Для запуска нового сайта лучше истории и представить нельзя: убитая девочка, душегуб, двадцать лет твердящий о своей невиновности, так и не найденное тело – и все это в декорациях морского курорта, на пляже. К тому же написано журналисткой, лично знавшей жертву. Согласись, идеальная тема!
– Да нет же! Я вовсе не знала ее лично и вообще уехала из Бувиля за год до происшествия.
– Но это же твое родное захолустье, в таких местах все друг друга знают. И потом никто не поедет проверять! Ты журналистка, рассказывать истории – твоя работа.
Фанни потеряла дар речи. Она даже забыла о маминой смерти, которая странным образом выпала из круговорота этого дня, с каждым часом становившегося все ужаснее. Катрин с торжествующим видом расхаживала взад-вперед по кабинету.
– Просто невероятно, что ты оттуда! Было бы глупо этим не воспользоваться. У онлайн-версии есть преимущество – нет ограничений по объему материала. Я это вижу так: еженедельные статьи с середины июля по середину августа с эксклюзивными фотографиями и видеосвидетельствами местных жителей. Возьмешь интервью у школьных учителей, бывших друзей и соседей Сары. Даю тебе полную свободу действий, это твоя возможность обратить на себя внимание, это мой подарок тебе – можешь не благодарить!
– Катрин, я не уверена, что…
Но Катрин уже не слушала Фанни, ходила из угла в угол своего просторного стеклянного кабинета, такая довольная, словно только что изобрела тостер.
– Я свое дело знаю. Ты идеально подходишь для этой задачи. Выезжаешь в понедельник.
Фанни удивленно вскинула брови:
– Выезжаю? Куда?
– В этот Что-то-там-сюр-Мер! К своим родственникам! Такую историю надо раскручивать на месте, ты же мечтала побывать на родине!
– Мне не интересна эта тема, – запротестовала Фанни, – и ты прекрасно знаешь, что я не пишу о происшествиях в провинции.
До рождения Оскара Фанни была спортивным журналистом, освещала крупнейшие соревнования в Европе. Когда забеременела, решила, что пора завязывать с разъездами, и устроилась в Mesdames Magazine. Но она частенько тосковала по прежней работе.
Неожиданное возражение Фанни привело Катрин в негодование, она резко остановилась, прищурилась за стеклами своих очков в роговой оправе и нависла, подбоченясь, над Фанни.
– Так, ладно, ты все еще хочешь получить пост редакционного директора нового сайта Mesdames, или ну его к черту?
Фанни сглотнула. Конечно, она хотела эту должность. Но не такой ценой, не через скандальный репортаж об убийстве девочки в духе желтой прессы, тем более что единственной целью публикации будет продать побольше рекламы.
– Есть же другие темы… – начала было Фанни.
– Первым делом надо завоевать аудиторию, потом поговорим о других темах. Все твои транспортные расходы – за счет редакции, не благодари. Shit, я уже четыре минуты как должна быть на совещании. Мне надо бежать, отправляйся в первую командировку. Если понадобится фотограф или видеооператор, напиши, я выделю тебе денег, окей? Твои до сих пор там живут?
Фанни тут же вспомнила об утреннем сообщении сестры.
– Живут… Вот только мама скончалась, я бы хотела отпроситься на несколько дней, чтобы ее похоронить.
– Вот черт, сочувствую. Но есть и положительные моменты: мы оплатим тебе дорогу, так что одним выстрелом убьешь двух зайцев.
Шокированная Фанни пыталась сообразить, ждет ли Катрин от нее благодарности. И вдруг в тот момент, когда она подумала, что хуже уже ничего случиться не может, заговорила Лилу, до сих пор не дававшая о себе знать:
– Прошу прощения, Катрин, могу я вас кое о чем попросить?
– Слушаю тебя.
– Фанни не решается с вами об этом поговорить, но я должна пройти профессиональную стажировку, и мне хотелось бы поработать с ней над этим проектом. Это возможно?
– Ну конечно!
– Но вам нужно будет подписать официальный договор.
– Пришли все данные мне на мейл. Вот видишь, Фанни, я тебе даже стажерку даю. Давайте, девочки, за работу!
Катрин схватила свой айфон и стремительно выскочила, позвякивая браслетами, которые всегда и везде возвещали о ее появлении.
Фанни пребывала в ступоре.
– Так что, меняем дислокацию? – в конце концов произнесла Лилу, зевая и направляясь к выходу.
– Идем ко мне в кабинет, – пробормотала Фанни, – вызову тебе такси.
Ничего не поделать, Лилу придется побыть полдня одной. А Фанни нужно было обязательно найти новую тему для запуска сайта. Ее мутило от одной мысли, что придется вбить в поисковик «Сара Леруа».
– Я думала, ты родилась в Париже, – сказала Лилу, плюхнувшись в кресло в кабинете мачехи.
Фанни не ответила и достала телефон, чтобы вызвать машину.
Лилу заговорила снова:
– Хочешь, я заберу Оскара из школы? Ведь тебе надо собирать чемодан. Могу отвести его покататься на велосипеде в парке Бют-Шомон.
– Мне не надо собирать чемодан, я не буду делать этот репортаж. Если ты рассчитываешь таким образом решить проблему со своей стажировкой, то очень ошибаешься. Даже не думай, что я возьму тебя с собой.
– Куда это? Ты вроде никуда не едешь, – не удержалась от иронии Лилу.
– И как тебе удается быть такой невыносимой?
– У тебя всему научилась, ФК. Так я могу забрать Оскара?
Лилу и Оскар обожали друг друга. Фанни всегда это казалось странным, потому что ее отношения с падчерицей заметно ухудшились именно после рождения Оскара, но Лилу всегда относилась к брату с нежностью. Она заботилась о нем, постоянно придумывала какие-нибудь игры, читала ему книжки – и делала все это с невероятным терпением, которого ей не хватало в других обстоятельствах. И называла его только «мой младший братик», никогда не подчеркивая, что они сводные. Да и Оскар смотрел на свою сестру с таким обожанием, что Фанни иногда становилось страшновато. Впрочем, надо признать: забота об Оскаре – единственное, что она доверяла падчерице. К тому же, находясь со своим братом, Лилу хотя бы не вытворяла глупостей, смысл которых был понятен ей одной.
– Разумеется, можешь, но возвращайтесь не позже шести часов.
– А деньжат на перекус подкинешь?
Фанни порылась в сумочке, достала десять евро и протянула их Лилу.
– Никакой химии, купи банан и несладкие рисовые хлебцы.
– Круто. Нет слов, умеешь ты порадовать детей. Кстати, ты действительно знала ту девочку, которую убили?
– Нет, совсем не знала, – солгала Фанни.
Лилу хотела было еще что-то сказать, но не решилась.
– Ну что еще? – вздохнула Фанни.
– Не знаю… Твоя мама, мне очень жаль. Даже старым людям тяжело терять своих матерей.
Неожиданная печаль в голосе Лилу застала Фанни врасплох. Она покачала головой:
– Спасибо, но это не… Это не так, как было у тебя, когда умерла твоя мама. Я со своей матерью не ладила.
– Правда? А почему ты никогда не говоришь о своей сестре? Я всегда думала, что ты такая грымза, потому что была единственным ребенком в семье.
– Мы с ней тоже не ладим, – ответила Фанни, пропустив оскорбление мимо ушей.
– Со сколькими же ты не ладишь, ФК! А тебе не приходило в голову, что проблема может быть в тебе? Никогда не думала обратиться к психологу?
Фанни глубоко вздохнула, чтобы не дать волю эмоциям.
– Надо понимать, что пытаться понравиться каждому, когда все против тебя, – пустая трата времени.
– Что верно, то верно. А как, кстати, зовут твою сестру?
– Анжелика. Такси будет через две минуты. Ты знаешь, как отсюда выйти, поэтому не провожаю.
Думаю, важно рассказать вам побольше о сводных братьях Сары, Эрике и Бенжамене Шевалье, ключевых фигурах в этой истории. Когда братья Шевалье появились в Бувиле, одному было пятнадцать лет, другому – десять. Они приехали перед самым началом учебного года, Анжелика и Сара перешли тогда в пятый класс. Бенжамен был их ровесником и оказался в параллельном. Эрик поступил в предпоследний класс того же лицея. Все местные подростки, в том числе и я, начиная с пятого класса, ездили учиться в Сен-Мартен, в лицей Виктора Гюго.
С приходом Эрика в школе начали разгораться страсти. Едва он показывался в глубине коридора в своей зеленой куртке Schott NYC, оттеняющей цвет его глаз, как все взоры обращались на него. Девочки, зардевшись, шушукались и хихикали – их влюбленные сердца начинали биться чаще, время для них замедлялось. В этом парне была взрывоопасная смесь самоуверенности, доброжелательности и остроумия, перед которой никто не мог устоять, даже взрослые. Учительница рисования, и та становилась краснее своей гуаши, когда Эрик поднимал руку, чтобы задать вопрос. Он обладал совершенно магической притягательностью, девочки не могли оторвать от него глаз – это как достанешь с полки пакетик чипсов, чтобы взять одну-две штучки, но опомнишься, только когда съешь все до последней. Машинально. Они были полностью в его власти, стоило ему небрежно протянуть кому-нибудь руку, как счастливица лишалась чувств, точно муха под воздействием эфира. Каждая из нас, будь то пятиклассница или выпускница, хотела стать той, кто заставит его забыть о других, избранницей, девушкой, которую он безумно полюбит и увезет на белом коне в закат, чтобы, как в сказке, «жили они долго и счастливо и умерли в один день». Эрик никого из девочек не выделял и особых знаков внимания никому не оказывал. Но мы ничего не могли с собой поделать – его присутствие порождало ярое соперничество, это было выше наших сил. Все мы имеем право мечтать. Все мы в глубине души надеемся найти свою Любовь – Любовь с большой буквы. И не было ничьей вины, что разбивались сердца, забрасывалась учеба, рушилась дружба, – все приносилось на алтарь великой любви, о которой мы с детства знали по сказкам, историям Барби-принцессы и по женским журналам.
Поначалу в жизни Сары были только школа и Анжелика, со сводными братьями она общалась мало. Дома Эрик мог иногда потрепать ее по голове или сделать комплимент, как он поступал со всеми встречающимися ему девочками. Он ей казался милым, она же для него оставалась ребенком. Пересекаясь с ней в школе, он будто ее не замечал. Может, и в самом деле не видел. А Сара не пыталась привлекать к себе его внимание. Тихая и скромная, она была из тех девочек, чье имя переспрашивают всякий раз, когда с ними заговаривают, а они вежливо отвечают, стараясь не поставить в неловкое положение собеседника.
Бенжамен, в отличие от старшего брата, был замкнутым мальчиком. То ли от застенчивости, то ли из высокомерия – не понять. Так или иначе, он ни с кем почти не разговаривал, в том числе с отчимом и даже с собственной матерью. Исключением был лишь старший брат, которого он безоговорочно обожал. Когда Эрика не было дома, Бенжамен, как правило, запирался в комнате и слушал музыку, играл на гитаре или в видеоигры, целью которых было уничтожить максимальное количество «врагов» на скорость.
