Капитула седьмая, испытывающая на прочность
Десять дней показались мне вечностью. Ярц Эддар – безжалостный, циничный, самоуверенный тиран. Но вот парадокс: чем больше он меня третировал, тем сильнее привлекал. Я бегала по кораблю, плела арканы, читала свитки и тонула в ворохе математических задач. Лучше всего дело обстояло с бегом и историей Аллорана, на них я рассчитывала больше всего.
А в остальном чувствовала себя почти бездарностью. Хотя сдаваться не собиралась. Да и Ярц был то требователен и жёсток, то нежен и ласков. И эти перемены в нём каждый раз сводили меня с ума. Он порой подходил очень близко, держал меня за руки и щекотал шею горячим дыханием. Особенно часто капитан поступал так на занятиях по плетению арканов. Его горячие длинные пальцы ложились поверх моих и направляли. Каждый раз после этих прикосновений у меня в душе бушевал пожар из чувств.
Я уже уверенно делала восемнадцать арканов подряд. Восемнадцать. Не двадцать. И Ярц помогал, пытался расшевелить меня. Со мной происходило странное: когда капитан находился рядом, во мне одновременно бурлили эмоции и колыхалось нечеловеческое спокойствие. Но каждый раз, когда казалось, что вот сейчас он поцелует, вот сейчас заявит на меня свои права – Ярц отходил в сторону, делал шаг назад, убирал руку. И ускользал от меня. Мы играли в чувственную, совершенно новую игру, и я безнадёжно проигрывала. Тянулась за ним, вместо того чтобы позволять ему тянуться ко мне. Капитан выбирал курс наших отношений так же, как курс корабля, а мне оставалось лишь следовать. Эта ведомая роль и раздражала, и казалась упоительно сладкой одновременно.
Я никогда не знала, что Ярц сделает дальше – привлечёт к себе или холодно перечислит мои промахи.
Такие качели выматывали не меньше сложных математических задач. С ними дело обстояло особенно плохо. Я словно не могла ухватить что-то важное. Цифры отказывались складываться в нечто осмысленное, порой мне по десять раз приходилось перечитывать условие задачи, чтобы вникнуть в её смысл. Экзамен по математике начал пугать. Если раньше казалось, что достаточно сбежать из приюта – и передо мной откроются тысячи возможностей, то сейчас я ощущала, будто с каждым часом эти возможности утекают между пальцев и становятся всё призрачнее.
В порт острова Нинар мы вошли по расписанию Ярца – в тринадцатый день последнего месяца года. К этому моменту я могла сплести восемнадцать арканов подряд, написать сносное эссе и сдать норматив по бегу. И этого по-прежнему было слишком мало.
– Когда начнутся вступительные испытания? – спросила я стоящего рядом Ярца.
С палубы открывался потрясающий вид на главный порт и город острова. Десятки или даже сотни парусных судов покачивались на волнах в залитой закатным светом воде. Изгиб белого пирса обнимал изумрудное море, а оно колыхало свои воды, норовя намочить причалы и плеснуть в лицо солёными брызгами.
– Восемнадцатого числа. У нас есть ещё четыре дня на подготовку. Всё необходимое тебе купим, если поступишь, – с ленцой протянул Ярц.
– На вступительных испытаниях я должна быть одета прилично, иначе это запомнят. Так что на один наряд тебе всё же придётся раскошелиться. Даже на два, ведь наверняка никто не проходит вступительные испытания по бегу в платье.
– Вета, тебе не кажется, что ты слишком много хочешь, хотя твои результаты сложно назвать блестящими?
– Будем надеяться, что остальные кандидаты ещё хуже. И потом, я верю, что двадцать арканов у меня получатся. В обед почти получился девятнадцатый.
– Я заметил. Хорошо. Тогда завтра утром отправимся в магазин, а остальные дни ты посвятишь математике. Максимальная оценка за каждый экзамен – сорок баллов или очков, как тебе будет угодно. За каждый невыполненный аркан снимут по два балла. Тебе нужно набрать больше 130 баллов в сумме, чтобы поступить гарантированно. Если общая сумма будет меньше ста, то тебя не примут. Остальное обусловит удача. Когда определится количество гарантированно поступивших, деканат посчитает оставшиеся места и зачислит тех кандидатов, кто набрал больше всего очков. В один год взяли тех, у кого набиралось 102 балла, а в прошлом – отказали тем, у кого было 125. Так что если ты наберёшь меньше 130 баллов, то рассчитывать придётся только на удачу.
– Знаю, – кулаки сжались сами собой.
Я решительно смотрела вперёд. Ярц неожиданно мягким скользящим движением прижал меня к леерам спиной и посмотрел сверху вниз. Его дыхание пахло манго́ровым вином и пьянило, взгляд полыхал синим пламенем, а рука обвила мою талию и тесно прижала к себе.
– Ты должна поступить, Вета. Я в тебя верю.
– Тогда купим все вещи заранее, – озорно улыбнулась я. – А сразу после поступления я останусь в академии. У меня же нет семьи и не с кем провести опоррета́н.
Я надеялась, что он предложит провести праздники с ним. Но это же Ярц. Он не делает то, чего от него ждут другие… только то, что хочет он сам.
– Хорошо. Если такова твоя воля, – после заминки согласился он.
Каска́рр! Теперь это выглядело так, будто я ему отказала!
– Как видишь, пока других предложений нет…
– Мне бы хотелось провести опорретан с тобой, но меня уже ждёт срочный заказ на Тенхи́ре. Я и так сильно протянул с исполнением, мне необходимо выйти в море как можно быстрее. Но я не могу оставить тебя одну в неопределённости. Прослежу, чтобы ты поступила, и уеду. А в следующем году мы снова увидимся, Вета, – вкрадчиво сказал он. – Поэтому твоё предложение остаться в академии мне нравится. Я всё равно проведу опорретан в море и не смогу взять тебя с собой.
Я закусила губу и кивнула. Ярц потянул меня за собой и проводил до каюты. Ладно, он прав. Мне ещё нужно составить список покупок на завтра и дочитать «Экскурс в прошлое великого Алло́ра».
Утром после завтрака я сплела девятнадцать арканов – один за другим – и даже подпрыгнула от радости, когда всё получилось. Ярц одарил блуждающей улыбкой и позвал:
– Идём, Вета. У меня есть дела в Нинаре, и я смогу потратить на покупки только час.
– Час? – меня обуял ужас.
Да что мы успеем за какой-то час?
– Да, час. Собирайся. В академии есть униформа, так что много покупать мы не станем, обойдёшься базовым набором вещей. Пара платьев, несколько шальвар и рубашек, тёплая кофта и куртка.
– Мне нужны обувь, школьная сумка, несессер, нижнее бельё, ночные сорочки…
– Ты говорила, что у тебя есть деньги. Вот и купишь себе всё необходимое позже.
Спорить не стала. Лучше соберу все покупки в одну кучу и отдам ему общий счёт. Вряд ли он станет делить.
– Ты узнал, сколько стоит обучение? – спросила я, меняя тему.
– Да. Пять добло́нов в месяц, – ответил капитан, подавая мне руку, которую я радостно сжала в ответ.
Всего пять добло́нов! Это просто подарок судьбы. Мы спустились по сходням на пирс. Крики чаек, шум порта и плеск бирюзовой воды заглушали голоса, и приходилось почти кричать, чтобы быть услышанным.
– Не так уж дорого! – обрадовалась я.
– Вот уж не думаю! Неужели ты из настолько богатой семьи? – насмешливо спросил капитан, и я прикусила язык.
Вспомнила вдруг, как любила ходить за покупками сестра. Она выбирала самый большой магазин и нещадно гоняла продавщиц, с уставшим видом попивая чай с арро́сой, а потом жаловалась на их нерасторопность. И сколько бы мама ни предлагала вызывать поставщиков на дом, Арребетта всё равно предпочитала ходить по магазинам сама. Она за день могла потратить сотню доблонов, и никто не упрекал её в расточительности.
На улицах Нинара в это раннее утро оказалось досадно мало молодых женщин, и все, как назло, были одеты по-разному. Что сейчас в моде? Не понять!
В торговом квартале Ярц хотел завернуть в первую попавшуюся лавку, но я уверенно потащила его дальше, к сияющей витрине огромного магазина.
– Час так час. Я успею.
Решила, что вещи будут служить мне долго, денег на другие пока не предвидится, поэтому брать нужно строгую классику, а драпировки, банты, воланы, кружевные воротнички и прочие веяния моды можно и потом пришить.
Зевающую продавщицу отловила за прилавком. Она, видимо, хотела досмотреть утренний сон, но у меня было слишком мало времени, чтобы ждать, когда она проснётся сама.
– Доброго утра! Мне нужны четыре белые блузки и две голубые, одни тёмно-зелёные шальвары, похожие на униформу Нинарской Академии. Одни тёмно-синие спортивные шальвары и удобные ботинки для бега к ним. Тёмная юбка длиной до середины икры. Два вечерних синих или голубых платья с открытыми плечами, два повседневных без рукавов, одно с рукавами, всё в холодной гамме. Два шерстяных кардигана – тонкий и утеплённый, кожаный жакет, шерстяной палантин. Плюс бельё, ночные рубашки на разные сезоны, чулки, носки. А также сумка, две пары открытых сандалий и закрытые полусапожки, одни прогулочные полуботинки, пара шляпок с широкими полями от солнца, всё цвета индиго или лазури.
Продавщица похлопала сонными глазами и приоткрыла рот.
– А?
– Исполнять! – рявкнула я, и девушка вдруг очнулась и резво бросилась в сторону вешалок.
Что ж, так мы всё успеем.
Выбор здесь был поистине огромным, а мерить – некогда. Я брала одежду на размер больше, с запасом. За время путешествия немного набрала вес, и скулы на лице больше не выглядели так, будто о них можно порезаться.
Девица попалась довольно расторопная, она не только запомнила мой список, но и принесла вполне неплохие модели. Самые вычурные и нарядные отмела сразу, отдавая предпочтение простым фасонам и максимально дорогим тканям. Ярц подпирал стену, периодически поглядывая на свой хронометр.
Пока я отбирала одежду, продавщица притащила несколько добротных кожаных несессеров с расчёсками, зеркалами, ножничками, пустыми стеклянными флакончиками, перламутровыми баночками и другими приятными девичьему сердцу принадлежностями. Кремы, мыло и лосьоны я себе при необходимости и сама сварю, бабушка учила. Спиртовку и ингредиенты можно купить позже, но лучше, конечно, раскрутить на это Ярца.
Все покупки мы упаковали в большой перехваченный кожаными ремнями саквояж.
– Сорок минут. Очень достойный результат, – похвалил Ярц, отлепляясь от стены, и спросил у продавщицы: – Сколько?
– Двадцать два доблона, три эскуда и семь таринов, – подсчитала девушка.
Ярц опёрся на прилавок и проникновенно на неё посмотрел.
– У вас такие прекрасные глаза. Ореховые. Очень необычные. Вы родились в Нинаре?
Продавщица смущённо улыбнулась, а я напряглась. Вообще-то, он говорил, что это у меня прекрасные глаза.
– Да, – заправила она за ухо бледно-русую прядь.
– Будет так жаль просить мою подопечную вынимать что-то из саквояжа, но, боюсь, сумма меня удивила. Признаться, я рассчитывал уложиться в пятнадцать доблонов. Скажите, есть ли вероятность получить скидку?
– Разве что совсем небольшую, – тихо ответила девушка.
– От вас я бы с наслаждением принял даже отказ, – наклонился к ней Ярц и улыбнулся своей особенной, чувственной улыбкой.
У меня от этой сцены в венах забурлила кровь. Захотелось подлететь к ним и влепить ему смачную пощёчину, но я сдержалась. Публичные скандалы непозволительны.
– Видите ли, моя подопечная – сирота, оказалась в сложнейших обстоятельствах без вещей и денег, мы подобрали её на воде, она едва не утонула. И я не могу пройти мимо, считаю нужным помочь ближнему в затруднительной ситуации…
– Это очень благородно с вашей стороны, – зачарованно прошептала девица.
– Что вы! Совершенно обыкновенный поступок, но, к сожалению, я не родился в богатой семье, поэтому вынужден подходить к тратам разумно. Скажите, какую максимальную скидку вы смогли бы предоставить?
– Если сказать, что некоторые вещи были с дефектами… и за общее количество… Восемнадцать доблонов, двадцать два эскуда и тридцать семь таринов, – выдохнула она наконец.
– Вы – просто чудо. Как ваше имя? – томно спросил Ярц.
– Ино́за.
Капитан наклонился и шепнул девушке на ушко что-то такое, отчего та вся зарделась и захихикала. А потом Ярц с довольным видом рассчитался за покупки и подмигнул ей на прощание.
Знает он, как на него смотрят красивые девушки? Переживает из-за «обезобразившего» его лицо шрама? Как же! Хитрый мангуст! В груди клокотала обида.
– Вета? Ты что, ревнуешь? – с весёлым удивлением спросил Ярц, когда я вышла из магазина, печатая шаг.
– Нет, – процедила я и припустила в сторону кожевенной лавки.
– А ну иди сюда! – капитан в два шага нагнал и привлёк меня к себе. – Она тебе и в акульи подмётки не годится. Но разве плохо сэкономить пару доблонов? Что я такого сказал?
Дело было не в том, что он сказал, а в том, как он это сделал. И смотреть, как он флиртует с продавщицей, мне было болезненно неприятно. Но мы же не пара. Что я могла ему предъявить? Ничего!
– Всё в порядке, – выдавила я. – У нас мало времени, а я ещё хотела сделать несколько дел.
– Как знаешь, – пожал плечами он, отпуская меня, и я вдруг поняла, что оказалась в ловушке.
Сама позволила Ярцу при мне крутить шашни с другой и сама сказала, что всё в порядке.
«Мужчины будут поступать с тобой так, как ты позволишь им с собой поступать, ни больше ни меньше. Не нужно думать, что их воспитание или принципы играют роль. Один и тот же гайрон вытрет ноги об одну и будет с трепетом заглядывать в глаза другой», – учила бабушка.
Я раньше не особо хорошо понимала, о чём шла речь. Но сейчас прочувствовала это в полной мере. Там, в магазине, Ярц пусть и не вытер об меня ноги, но был опасно к этому близок. А я ни слова не сказала против. Но и устраивать скандал сейчас было бы глупо. Нужно обдумать эту ситуацию и найти решение позже.
Уняв эмоции, спокойно вошла в кожевенную лавку. И зачарованные сапоги, и бабушкину сумку мастер покрасил в благородный кобальтовый цвет, используя самый стойкий немагический и поэтому безумно дорогой пигмент. Окрашенное он обработал закрепляющим составом и завернул в пропитанный маслом шёлк, наказав не пользоваться вещами три дня. Рассчитавшись с ним, мы с Ярцем зашли ещё в две лавки, купили канцелярские принадлежности и запас ингредиентов с инструментами для изготовления простых зелий и кремов.
Обратно к кораблю капитан шёл, с ног до головы обвешанный моими покупками, но сочувствия к нему я не испытывала. Устремилась вперёд с гордо поднятой головой и думала, как дать ему понять, что флиртовать при мне с другими девицами неприемлемо, но сделать это не в истеричной и экзальтированной манере, а так, чтобы он внял и проникся уважением.
Сгрузив вещи на палубе, Ярц сказал:
– В ближайшие дни меня не будет, мне нужно отлучиться и сделать тебе документы. Вернусь утром восемнадцатого числа и отведу тебя на вступительные испытания. А пока готовься самостоятельно. Для испытания нужно одеться в удобное. Сначала будут проверять магические способности, потом вас ждёт эссе и математический экзамен, а последним пунктом – бег. Результаты оглашают сразу же после каждого испытания. К обеду ты сама будешь знать, набрала 130 баллов или нет. Удачи! – пожелал он.
И ушёл.
Вот и дала ему понять!
Кипящие во мне чувства вложила в плетение арканов. Один за другим – их получилось девятнадцать. Двадцатый расплёлся, растёкся по воздуху и рассеялся. Ничего, у меня в запасе ещё три дня.
Все эти дни я остервенело занималась учёбой, делая перерывы только на сон. Даже ела со свитком в руках. Для Виолы подготовила особенное послание. Когда мы только подружились, придумали общего четвероюродного кузена Эрреа́ла, у которого всё было «наоборот». И теперь я хотела сообщить Виоле, что со мной всё в порядке, но сделать это напрямую не могла. Оттого и написала вот такое письмо:
Дорогая четвероюродная кузина Виола!
Я только на днях узнал о вашем существовании и решил вам написать.
У меня всё плохо. Ничего из того, что я планирую, не удаётся. Никто мне не помогает, и будущее моё неопределённо. От этого сердце моё наполняется тревогой и тоской.
Вместо того чтобы учиться, я решил жениться. Тяги к знаниям у меня нет никакой, поэтому для себя я вижу лишь один путь – брак.
В общем, дела мои обстоят не очень хорошо, и надеюсь, что ваши обстоят также.
Может, это и прозвучит грубо, но ваше благополучие меня совершенно не волнует, и никаких чувств я к вам не испытываю. И уж точно не стану искать, как прийти к вам на помощь, поэтому если вы подумали, что обрели во мне заботливого родственника, то вы ошиблись.
Ваш четвероюродный кузен Эрреал
17-го дня последнего месяца 6973-го года
Перечитав эту ахинею несколько раз, я запечатала конверт. Всё равно вычислить моё местонахождение по нему не смогут, а Ви догадается сразу же уничтожить. А так – хоть улыбнётся. Если мне удастся поступить, то передам сообщение с Ярцем. Если нет – сожгу.
На рассвете восемнадцатого дня я стояла на палубе собранная, одетая, уверенная в своих силах и полная решимости поступить в Нинарскую Академию, чего бы это ни стоило.
– Держи, вот твои документы, – появился из утреннего сумрака капитан. – Я не стал менять год рождения, ты и на шестнадцать-то пока не выглядишь, так что лучше не вызывать лишних вопросов.
– Спасибо, – поблагодарила я, беря в руки вожделенное свидетельство о рождении с аллоранскими печатями.
– Поставь вот тут магический оттиск, без него документ недействителен. Умеешь?
– Конечно.
Я коснулась шёлкового свитка рукой и поставила магическую отметку. Теперь его подлинность не вызывала сомнений.
– Готова?
– Да! – решительно ответила я.
Отец, я сбежал с собственного корабля.
Эта Цилаф оказалась весьма зубастой девицей. Не акула пока, но уже и не гуппи. Десять дней в её обществе утомили, приходилось всё время держать себя в руках, чтобы не ляпнуть лишнего и отыгрывать романтический интерес. Хотя как только она немного отъелась, стала приятнее глазу. Признаться, я даже для начала посетил бордель, чтобы сбросить напряжение, а уже потом отправился по делам. Думаю, что воспользуюсь твоим советом и привяжу её к себе покрепче. Она уже влюблена, смешно ревнует и смотрит на меня полными обожания глазками. Это даже мило. Думаю, что буду навещать её раз в пару месяцев, чтобы не дать ей остыть.
Но это только если она поступит. Если провалит вступительные испытания – сам решай, что с ней делать. Я от роли няньки за десять дней уже за борт полез.
Ярц
17-й день 16-го месяца 6973-го года
Ярц, рад, что в тебе проснулось благоразумие! Для родителя нет ничего приятнее, чем осознание того, что его дети не безнадёжны.
Если ты так этого хочешь, то с твоим везением она поступит, даже если не явится на вступительный отбор. Желаю вам обоим удачи!
Н.Г.
17/16/6973
Но если она провалит испытания, возиться с ней я не стану. Продадим подороже – и дело с концом!
Ярц
17-й день 16-го месяца 6973-го года
Договорились.
Н.Г.
17/16/6973
