Наследница проклятого острова

Ох, какая же я дура! Ну зачем мне это? Мало других проблем? Сидеть надо было тихонько, не высовываться. Нет, мне всё надо что-то кому-то доказать. Зачем? Половина этих студентов без подобной грызни жизни не мыслит. Среди аристократов никого не травить — себя не уважать. Мишень для нападок и жертва нужна всегда, дружить в высших кругах умеют исключительно против кого-то. А я взяла и добровольно подставилась на эту роль. Это тебе не приют, где загнанные, нищие, напуганные, одинокие девчонки иногда вынуждены драться за жалкое подобие комфорта, но при необходимости также вынуждены и объединяться, чтобы выживать вместе. Нет. Это клетка с подрастающими, сытыми, привыкшими к вседозволенности хищниками, которые сожрут тех, кто послабее, уже через пару лаурдебатов. Таким, как Позойтар, интересно точить когти и грызться. А я по инерции влетела в это море грязи с головой.
Дура! Как есть дура!

Пока они хлопали себя по карманам, с подвыванием срывали кулоны и подскакивали на месте, я подхватила свой саквояж, поднялась на лестничную площадку второго этажа и с громким стуком поставила его на плиточный пол.
— Я очень не люблю, когда надо мной некрасиво шутят и берут мои вещи. И при этом умею плести сложные арканы и очень тонко проклинать.
— Ты на нас напала! — возмутился щуплый. — И амулеты испортила!
— Я сняла чары невидимости с украденной вами принадлежащей мне вещи, — отчеканила я. — Именно так я буду рассказывать эту историю, если вы решите пожаловаться в деканат. До сих пор ума не приложу, зачем вам понадобились женские платья и бельё? Самим наряжаться?

"О нет! Я — Цилаф, и меня с рождения готовили к тому, что жизнь — не прогулка по цветущему саду. Мои принципы достаточно гибки, чтобы обменять чужую тайну на своё благополучие. В предложенной сделке меня смущало не это, а зависимость от малознакомого Ярца Эддара.

— И это тоже, — задумчиво ответила я.

«Чем независимее ты, тем меньше возможностей у других сделать тебе больно или заставить поступать, как ты не хочешь. Будь самостоятельной во всём, и тогда никто не сможет тебя обидеть и принудить», — учила бабушка.

Это с одной стороны. С другой — доверившись ему, я одним махом решаю текущие проблемы, а с теми, что последуют за ними, я могу разобраться позже. Отказавшись, я не приобретаю ничего. Согласившись — возможного союзника или шантажиста. От второго можно сбежать, если понадобится. Не посадит же он меня в клетку. Просто необходимо выработать стратегию обретения независимости. Первый год учёбы пусть оплатит он, и я рассчитаюсь с ним сполна. А насчёт второго — мы ещё посмотрим. Искать заработок куда сподручнее, когда есть гарантированная крыша над головой и тарелка еды.

«Пусть все думают, что используют тебя, пока ты используешь их. Всегда имей запасной план и стратегию выхода из ситуации. Помни, что большинство проблем решают деньги. Остальные решают связи. Но есть такие, которые решает только смерть. Не бойся своих проблем, Аливетта, просто будь осторожна, когда их решаешь», — вспомнились слова бабушки."

«Аля, ты вырастешь красивой девушкой, и тебе нужно быть особенно осторожной. С мужчиной всегда сохраняй как можно более дальнюю дистанцию. И сближайся, только если абсолютно уверена, что хочешь этого. Помни: обыкновенно отодвинуть мужчину от себя гораздо тяжелее, чем притянуть. И срочности в ответе никогда нет. Что бы тебе ни предлагали — возьми паузу и обдумай ситуацию, прежде чем согласиться», — говорила бабушка.

«А что если я буду слишком долго думать, а он развернётся и уйдёт?» — спрашивала маленькая я.

«Тогда он и предлагаемые им отношения не стоят и морской пены», — уверенно отвечала она и крепко прижимала меня к себе.

«Гайроны — раса, выведенная искусственно всего шесть тысяч лет назад, Аливе́тта, — рассказывала бабушка, наливая нам ароматного чая из бутонов арро́сы. — Гениальный и абсолютно безумный в своей гениальности учёный Хе́них Заро́а захотел скрестить морского ящера суганди́ла и человека для создания воинов. Много лет и неудачных попыток спустя у него получилось! Он создал идеального солдата: живучего, выносливого, магически одарённого, невероятно сильного, способного к стремительной регенерации — и при этом тупого и безынициативного. Заро́а назвал новую расу гайронами. Он полностью подавил в них страх, чувство собственного достоинства, даже самосознание. Созданные им гайроны были управляемы и тупы, они стали прекрасными воинами, и он продавал их за очень большие деньги.

«А зачем их покупали?» — спрашивала я, ёрзая у бабушки на коленях и теребя в руках массивные кулоны, которые она всегда носила во множестве.

«Для охраны, защиты, но чаще в качестве воинов. Их даже кормить не требовалось — они сами себе могли рыбы наловить. Некоторые из тех гайронов умели оборачиваться людьми, хотя многие так и остались во второформе. Одного Заро́а подавить не смог — инстинкта размножения. А вот то, что его творения не стерильны, учёный понял уже позже, когда живущие в замке магически одарённые рабыни внезапно дали потомство от имеющих человеческую форму гайронов. И это потомство оказалось даже лучше. Заро́а согнал в свой замок побольше женщин и принялся наблюдать, скрещивать, анализировать результат. Уже третье поколение детей обладало более высоким интеллектом, чем изначальные гибриды. Заро́а был очень стар, когда понял, кого сотворил. Новую расу, превосходящую людей по многим показателям, а теперь ещё и не лишённую разума. И больше не желающую подчиняться приказам. Учёный попытался уничтожить своих детищ, но не смог. Не иначе Хаинко помогло. Гайроны убили Зароа, захватили его отдалённый замок и затаились на несколько десятков лет. Так и появилась наша раса. Любознательные путники, подъезжающие к замку Заро́а в те годы, видели лишь руины и не испытывали желания их исследовать. Так гайроны овладели иллюзиями и защитили свой вид».

«А что было дальше?» — с нетерпением дёргала я бабушку за тонкое, напоенное магией сапфировое ожерелье.

«А дальше гайроны размножились и снялись с места. Замок стал для них слишком тесным, и они нашли подходящий необитаемый остров, заселили его и сделали неприступным для людей. В зверином обличии гайроны с лёгкостью добывали жемчуг и редкие кораллы, в человеческой форме торговали с людьми. Уже через сто лет заселённых гайронами островов стало три. А затем людям пришлось начать считаться с молодой расой. С каждым поколением гайроны становились умнее и сильнее магически. А четыре тысячи лет назад случилась большая межвидовая война между гайронством и человечеством. Победу одержали мы. Людям пришлось подвинуться и подчиниться, мы запретили рабство и установили равные права для гайронов и людей. Так наш вид утвердился в нашем мире, Урму́нде. С тех пор много воды утекло, Аливетта, и теперь гайроны правят большинством стран. Мы сильнее, одарённее магически и живём дольше, чем люди. Вот так раса, выведенная в качестве слуг, стала править своими господами».