3
Раздался звонок, я открыла дверь и тут же испытала дежавю.
Сначала я подумала, что встречалась с ним по работе. Но как только он произнес, опустив брови с проседью: «Тагами», – тело мое застыло, будто на меня вылили ушат холодной воды.
– Вы… отец Юкино?
Наверняка он был среди людей в траурной одежде в тот вечер, когда меня прогнала мать Юкино. Наверное, он тоже смотрел на меня своими полыми глазами.
– Ваша супруга говорила, что вы приедете за вещами завтра.
– Сегодня я приехал к вам один и по другому вопросу.
Он вошел, опустив глаза. Половина его лица была скрыта пепельными бородой и усами. Видимо, с момента смерти Юкино и до сегодняшнего дня у него не нашлось времени постоять перед зеркалом. Я смотрела на его худой тонкий подбородок и ждала, когда он заговорит.
– Я должен… выразить вам свое почтение.
Я даже не смогла предположить, о чем он говорит.
– Большое спасибо, что вы полгода заботились о нашей дочери.
Неожиданно он склонил голову в поклоне, и я растерялась.
– Но… когда я посетила ваш дом, ваша супруга очень сильно меня отругала…
– Я надеюсь, вы простите ее бестактность. Я с самого начала поддерживал дочь в ее музыкальных начинаниях, а жена все время была против… Именно поэтому, я полагаю, она вылила на вас свой гнев.
Он бессильно бормотал, как будто голос его доносился из-за стены. А из-за продолжающегося сноса соседнего дома он звучал невнятно.
– Извините, здесь шумно.
Я закрыла входную дверь, и шум немного утих.
– Иногда Юкино рассказывала мне о вас, о том, как вы поддерживаете ее.
Она рассказывала, как отец купил ей музыкальный центр и акустическую гитару. Как во втором классе старшей школы она хотела выступать на сцене и советовалась об этом с отцом и как он встал на ее сторону и сумел убедить мать, настроенную категорически против.
– Вполне возможно, что папа немного жалеет о том, какую жизнь выбрал. Работает в госучреждении, нет никаких увлечений и хобби, – говорила Юкино. – В самом деле, он такой обычный и скучный, даже удивительно, – грустно улыбалась она.
Но в ее интонации чувствовалась любовь к семье. О матери Юкино не заговаривала ни разу. Теперь-то понятно почему – они не ладили.
– Вот комната Юкино.
Я показала рукой на комнату, которая находилась дальше по коридору справа.
Я слушала «Утро придет», когда зазвенел звонок, поэтому оставила дверь открытой.
– Хотела немного собрать и упаковать вещи до того, как вы приедете за ними, но у меня ничего не получилось. Поэтому здесь все так же, как и было.
– Я хотел посмотреть, как она живет, так что, наоборот, так лучше.
Мы прошли по короткому коридору и оказались в комнате Юкино.
– Как я и думал… у нее было мало вещей.
– Наверное, и у вас дома так?
– Она всегда думала только о музыке, – мягко ответил он и стал осматриваться.
Он сделал один круг, и я услышала, как он медленно дышит через нос – вздох, похожий на стон. Мне стало кое-что понятно. Наверное, он подумал, что вместе с женой не сможет так долго осматривать комнату Юкино. Хотя он и сказал, что пришел поблагодарить меня, может быть, ему также хотелось обстоятельно и спокойно посмотреть, как жила Юкино. Подобно тому, как и я после ее смерти постоянно находилась в ее комнате. Я практически не спала, не ела, только принимала назначенные кардиологом лекарства.
И когда об этом подумала, я почувствовала тепло в своей груди, до краев наполненной горем и сожалением. Юкино, внезапно исчезнувшая из этого мира. Преступник, которого еще не нашли. Не дающая никакой информации полиция. Сказанные у входа в родной дом Юкино слова ее матери – острые, как кинжал. Направленные на меня взгляды людей в траурной одежде. Слова, которые я пыталась удержать в себе, соскользнули у меня с языка:
– Можно мне сказать вам кое-что странное?