8 Глава Ты научил меня любить
Мужчины стояли особняком от всего происходящего, ошарашенные случившимся. Смерть давно уже стала частью работы и особых чувств не вызывала, а вот смерть друга...
Отчаянье, замешанное на первородном ужасе этой ночи, никуда не делось. Мужчины пытались осмыслить произошедшее, но в теорию с галлюцинациями случившееся не укладывалось. Логичного объяснения не нашлось тоже. Мужчины с сомнением молча поглядывали друг на друга. Не сговариваясь, решили о событиях ночи не распространяться. Единственный, кто ничего не видел и не слышал, был по какой-то причине Никита. Потому, будучи самым спокойным, светловолосый опер помогал прибывшим коллегам-операм и судмедэкспертам в отдалении.
– Что делать будем? – первым подал голос Сашка.
– Что делать? Снимать штаны и бегать! – скаламбурил дядька Андрей.
– Не смешно. Ни разу! – огрызнулся Сашка.
– А кто смеётся? Я ведь вас, дурней, предупреждал? – Андрей посмотрел своими странными глазами исподлобья. – Предупреждал! А вы? Ересь! Чудачество! Кушайте, не обляпайтесь! Вкусно вам? – Дядька Андрей чуть не рычал, чувствуя, что именно он не уберёг от беды молодого опера.
– А что ты предлагаешь? – Сашка кричал на него, он испытывал отчаяние. Его учили ловить живых, а что делать со сказочной нечистью – не объясняли. – В тюрьму её?
Майор молча смотрел на мужчин, перебирая варианты решения проблемы в голове. Закурил, задумчиво глядя в землю.
– Не ори! – осадил родственника мужчина. – Привлекаешь к себе ненужное внимание. – Сашка оглянулся и притих. – То, что мы видели этой ночью, другим знать не надо. Иначе в дурку загремим всей честной компанией. – Затянулся и выдохнул струйку дыма. – Судя по всему, Никита избежал чудесного явления лесной девы. Меня тоже с её появлением как обухом по голове ударило. Видать, эта тварь каким-то образом подавляет сознание жертвы. Потому вы и не можете найти улик – мужики сами своими ногами приходили на место проявления любви мавки. – Бросил окурок на землю и растёр ногой. – А сама тварь, получается, по деревьям скачет и ещё непонятно как. Нам этому чудовищу противопоставить нечего… – Майор достал ещё одну сигарету и покрутил цилиндр между пальцев, будто размышляя, курить или нет.
– Кто заварил кашу, тот пускай и расхлёбывает… – Дядька Андрей тоже потянулся за сигаретой. Ошарашенный его словами, майор протянул открытую пачку. – Нет? Так давайте подождём, пока дохлая красотка ещё кого-нибудь удавит и под ёлочкой оставит, ну или вон под теми кустами шиповника. Он вот-вот зацветёт, красота! – съехидничал пожилой мужчина, сверкнув своим зелёным глазом.
– Андрей! Как можно? Он же живой! – Бывший опер смотрел на пожилого товарища с недопониманием, о ком он говорит, сразу понял.
– А Лёшка ваш теперь дохлый! Ты видишь другой выход из этой ситуации? Я не вижу. И вы не увидите. Вадим этот её изнасиловал и убил! Так пускай огребает свою любовь по самые помидоры. – Жёстко отбрил мужчина, потрясая бородкой. – Так будет по справедливости…
– Это же убийство! – Сашка потерянно смотрел на старого водителя.
– А ты пожалей его сильнее! Когда мавка грохнет ещё одного мужика, виноват будешь ты! Потому что знал и ничего не сделал! – гаркнул мужчина.
– Андрей, ты чего завёлся-то? – спросил майор. Он понимал его раздражение: мужчина и его предупреждал, ещё давно. Да только суеверные бредни никто слушать не хотел. А оно вон как, оказывается, правда…
– А я знал! Понимаешь?! Знал! Сам себе не верил, но знал! – Пожилой водитель, казалось, стал меньше, словно что-то прижимало его к земле. Вина?
Мужчины сели в бирюзовую «Ниву» и отправились в отдел. Всю дорогу они молчали. Каждый понимал, что принимать решение придётся, а вот какое?
– Сашка! Чертяка! Сколько лет, сколько зим! – Антон Павлович распахнул свои медвежьи объятия навстречу Соколову-старшему.
– Палыч! Привет! Я смотрю, ты в большие начальники подался! – Мужчина обнял старого друга, подтрунивая не только над его должностью, но и над объёмами, которые набрал мужчина с их последней встречи.
– Какими судьбами? К внуку на подмогу? Я до последнего думал – совпадение, ан нет, похожи-то как! Ну пойдём ко мне в кабинет, пошепчемся, молодёжь пускай работает. – Антон Павлович был настолько рад встрече со старым другом, что даже не заметил шутки в его словах. – Так, а где ваш третий?
– Нет его больше… – Мужчины опустили головы.
– Как это нет? – Грузный мужчина растерялся. Он был достаточно умён и место своё не за красивые глаза занимал, но верить в худшее не хотелось. – Вы это… не шутите мне, куда Лёшка делся? – Сашка потупил глаза в пол, отчего усы на одутловатом лице поникли, очерчивая скорбную складку сильнее.
– Лёху ночью убили. Мы опоздали… – Сашка проговорил, не отрывая взгляд от пола.
Палыч посерел, повернулся и молча пошёл в кабинет, поманив за собой отставного майора. Соколов-старший пошёл за ним.
Никита с Сашкой зашли в свой кабинет, потянув дверь на себя. Та, скрипнув, сорвалась с петли и упала на мужчин. Они в четыре руки подхватили её и отставили в сторону, вспоминая, как препирались с Лёхой, кто её починит. Мужчины хмуро переглянулись, расселись по своим местам, не в силах даже думать о работе.
Круглый циферблат монохромных часов оттикивал минуту за минутой, медленно-медленно и ритмично.
В кабинете царило молчание. Никто не готов был обсуждать ни смерть друга, ни произошедшее ночью. Да и Никита при разговоре не присутствовал.
Молодой следователь долго размышлял, стоит ли посвящать того в детали разговора? В других обстоятельствах ему самому это показалось бы сюром и бредом сумасшедшего.
Вчера он видел её, прекрасную девушку! Ужас, замешанный на странном возбуждении, вчера парализовал его, но он видел её. Видел!
Тиканье старых часов, как метроном, отсчитывало минуты до принятия верного решения.
Нет, он не скажет Никите! Тот был на поляне, но почему-то ничего не видел и не слышал. Тогда и втягивать его не стоит. Ведь поверить тому, чего не видел, сложно, а времени на поиски доказательств нет.
Сашка спокойно поднялся со своего места, взял ветровку и, не прощаясь, вышел из кабинета. Он пошёл к изолятору, в котором на тот момент содержался только Вадим. Будто сама судьба подталкивала его в нужном направлении.
Распахнул дверь и в упор посмотрел на мужчину. Тот сидел понуро на скамье за столом, словно смирившись.
– Янчук! К тебе претензий нет. Отпускаем! – Он в упор, исподлобья посмотрел на мужчину.
Тот вздрогнул и отшатнулся. Что-то в тяжёлом взгляде напугало, инстинкт самосохранения вопил об опасности.
– Свободен? Могу идти? – Он только сейчас разобрал слова, обращённые к нему, и, отрешившись от странных эмоций, встрепенулся. Свобода?
– Да, конечно! – Молодой следователь размышлял о чём-то. – Стой, ты же на другом конце города живёшь? Далековато! – Он выжидательно посмотрел на Вадима, ожидая подтверждения. Тот кивнул. – Я тут подумал, может, тебя подбросить до дома? А то мы тебя в тапках вытянули. Ты не обессудь, маньяка ловим, сегодня ещё один труп нашли, а ты в камере сидел. – Сашка смотрел на него странным взглядом, пустым и пугающим, который совсем не подходил под его весёлый тон речи. Выглядело это жутко.
Вадим вздрогнул, но обрадовался. Гадости рвались с языка, но, посмотрев в глаза мужчины, промолчал. Непонятная тревога мутной волной накрывала его: что-то не так, а что – непонятно.
– Ну так что, тебя подвезти? – не унимался следователь, его тон стал странно миролюбиво-ласковым, а странная улыбка казалась искренней и добродушной.
– Хорошо. – Мужчина в тапочках покорно засеменил за молодым следователем, который, казалось, проникся симпатией к невиновному.
– Так пошли со мной! – Сашка пропустил мужчину впереди себя.
В это время из кабинета Палыча вышел Соколов-старший. Кивнул подбородком на семенящего в драных тапках впереди алкаша. Сашка кивнул в ответ. Вадим же, увидев бывшего опера, вжался в стену. Вспомнил, что ли?
– Чего жмёшься? Я ж сказал: свободен! – И улыбнулся широкой улыбкой Сашка. – С глубочайшими извинениями, готовы вас доставить до места.
– Саш, ты ж сейчас поедешь? – спросил отставной, поглядывая на рядом стоящего Андрея, который появился совершенно неожиданно. Словно точно знал, что молодой следователь примет верное решение.
Пожилой мужчина нахмурился, странно посмотрел на Вадима и кивнул.
– Андрей, ты подожди. Мне в одно место надо. Вадим, ты сильно спешишь? – И похлопал того по плечу, отчего хилое тело запойного алкаша чуть не опрокинулось.
– Нннет, я подожду… – Он потёр плечо и с ужасом смотрел назад, на странно ведущих себя мужчин, но не сопротивлялся. Идти в тапочках на босу ногу через весь город не хотелось.
Они сели в бирюзовую «Ниву», Сашка даже открыл дверцу для Вадима, приглашая сесть. Машина отправилась в путь.
Уже подъезжали к турбазе.
– А хотя знаешь? – Александр посмотрел в упор на Вадима. – Прогуляешься с нами! Давно, наверное, свежим воздухом не дышал? Заодно и проветришься, смердишь, как от мертвяка.
– Спасибо, не хочу… – буркнул мужчина и сжался, став совсем маленьким. Уж слишком знакомым было место.
Мужчины одновременно повернулись в его сторону.
– А это не просьба. Встал и пошёл! – рявкнул майор, который стоял у дверцы и уже собирался её открыть.
– Не имеете права! – вякнул Янчук и забился в угол машины, забыв о том, что там не стена, а вторая дверца.
Сашка, недолго думая, толкнул мужчину ногой. Тот кубарем выкатился из «Нивы» и упал на землю через открытую майором дверцу, гулко хлопнувшись головой о неё.
– А теперь – прогулка по памятным местам! Поднимай свою тощую задницу и пошёл! – Сашка вновь пнул мужчину, который жался к грязному колесу машины. Тот подскочил и, бешено вращая глазами, крутил головой, куда бы кинуться.
– Ну нет, дорогой! – Дядька Андрей вытащил огромный гаечный ключ и, поигрывая им, пару раз хлопнул по собственной ладони.
– Слушай, падаль. Из-за того, что ты, тварь, свой член в штанах не удержал, сегодня ночью мой друг погиб! – рявкнул Сашка и ударил мужчину в челюсть. Тот вновь упал на землю.
– Саш, успокойся, Лёху уже не вернёшь, – веско сказал Александр. – Иди давай. – Он подтолкнул еле семенящего мужчину.
– Я никого не трогал, честно, не трогал! И срок свой уже отмотал! Отпустите меня… – плача, поскуливал избитый Вадим. – Не надо туда! Я не хочу! Пожалуйста!
– Юля сильно сюда хотела? – Сашка посмотрел на Вадима. Тот взвизгнул и прикрылся руками, будто ожидая нового удара, но его не последовало.
Александр осмотрел место. Вроде здесь: вот кусты шиповника, на которых уже завязывались некрупные розоватые бутоны.
Сумерки уже опускались на землю, и за деревьями уходящего за море солнца уже не было видно. Как только погас последний луч, мужчины озирались по сторонам. Странная тишина окутывала тяжёлым покрывалом. Она, как вода, заполняла собой всё вокруг, настолько, что слышно лишь собственное дыхание.
– Юля! Забирай свою любовь! – Дядька Андрей крикнул что было сил, откинув чёлку со лба, сверкнул своим зелёным глазом.
Резкий порыв ветра. Замолкли птицы. Не шелестели листья. Странная вязкая тишина вызывала ужас.
Смех, как звон колокольчиков, зазвенел, разрывая её, вызывая у стоящих в гуще леса мужчин оцепенение.
С дерева, как птица с ветки, спорхнула юная девушка с копной золотистых волос, в тоненьком, совсем не по погоде, белом сарафане.
– Ты пришшёл! Ты пришёл! Ты пришёл! Какая прелесть! – Она кружилась вокруг сжавшегося в комок мужчины. Совсем не замечая того, что тот обмочился от страха. Он узнал девушку. Время над ней было не властно, она стала лишь прекраснее.
– Я ждала! А ты не приходил! – Казалось, она вовсе не замечает троих мужчин, что стоят совсем близко. Те, сбросив оцепенение, потихоньку отходили подальше от странной девицы. Она, пританцовывая, кружилась вокруг стоящего на коленях Вадима. Снова засмеялась своим хрустальным, безумным смехом.
– Пойдёмте! Нам тут больше делать нечего… – сказал дядька Андрей и коснулся мужчин. Те снова оцепенели, но от его прикосновения синхронно вздрогнули. Очнулись, кивнули и пошли прочь из леса. Лишь раз Сашка обернулся.
Мавка набросила брезентовый пояс на шею сидящего на коленях мужчины. Тот самый, что он видел в фототаблице, прикреплённой к делу двадцатипятилетней давности.
– Ты научил меня любить! Смотри, как я тебя люблю! – Девушка затянула удавку на шее хрипящего мужчины. Она рвала на лоскуты длинными когтями одежду, легко вспарывая кожу и разбрызгивая кровь, и хрипло захохотала…
Сашка отвернулся. Больше он не оборачивался.
