Явление четвертое
Каренин. Мама! Я зашел сказать вам одно: Лизавета Андреевна сейчас приедет, и я прошу, умоляю вас только об одном: если вы продолжаете быть несогласны на мой брак…
Анна Дмитриевна (перебивая его). Разумеется, продолжаю быть несогласна.
Каренин (продолжая речь и хмурясь). …то прошу, умоляю вас об одном: не говорите о своем несогласии, не решайте в отрицательном смысле.
Анна Дмитриевна. Я думаю, что мы и не будем ни о чем таком говорить. Я по крайней мере уж никак не начну.
Каренин. Она тем менее. Мне только хотелось, чтобы вы узнали ее.
Анна Дмитриевна. Не понимаю одно: как ты миришь свое желание жениться на госпоже Протасовой с живым мужем, с твоими религиозными убеждениями, что развод противен христианству?
Каренин. Мама! Это жестоко с вашей стороны! Неужели мы все так непогрешимы, что не можем расходиться в наших убеждениях, когда жизнь так сложна? Мама, за что вы так жестоки ко мне?
Анна Дмитриевна. Я люблю тебя, хочу тебе счастья.
Каренин (к князю Абрезкову). Сергей Дмитриевич!
Князь Абрезков. Разумеется, вы хотите ему счастья, но нам, с нашими сединами, уже трудно понимать молодежь. А особенно трудно матери, приучившей себя к мысли о своем счастье для сына. Все женщины так.
Анна Дмитриевна. Вот, вот, именно. Все против меня. Разумеется, ты можешь сделать это, vous êtes majeur,13 но ты погубишь меня.
Каренин. Не узнаю вас. Это хуже, чем жестокость.
Князь Абрезков (к Виктóру). Перестань, Виктóр. Мама говорит всегда хуже, чем делает.
Анна Дмитриевна. Я скажу, что думаю и чувствую, и скажу, не оскорбляя ее.
Князь Абрезков. Это наверно.